Дмитрий Захаров – Орден мантикоры (страница 10)
– Ушел, змееныш… – процедила Земфира сквозь зубы.
– Перетолмач! – выдохнул Данила.
– А что здесь переводить? Паж был здесь только что! Сначала встречаю его в баре, думала обозналась, нет, точно он! Фальшивую гинею сунул, на полюбуйся! – она швырнула массивную золотую монету. – Где он их штампует, ума не приложу! Теперь здесь шляется. Неспроста это! – она подбежала к окну. – Вот он, красавец!
Из подъезда «Дома книги» вышел парень в клетчатом шарфе, задрал голову, и помахал рукой. Только что «скорая помощь» увезла героя полицейского, и красный «хаммер» вернулся на место своей парковки. Федя вразвалку подошел к внедорожнику, и провел гвоздем по борту машины.
– Осе тать! – взревел славянин.
– Выследил нас подлец. Теперь следи, как бы змеиной мазью ступени не обгадил!
– Аспиды худшие из тварей! – убежденно поддакнул Данила.
– Этот мерзавец так и ищет, какую подлянку совершить. В прошлый раз измазал птичьим пометом поручни лестницы. И послал дружка своего кота-паршивца. Я следом за котом, а перила все в сучьях, ладони ободрала, от дерьма потом кожу три дня нарывами крыло. Не могла ножи метать, пришлось бальзам втридорога у ведьм выторговывать.
На Казанском мосту корчил рожи Федя. Он пританцовывал на месте, ножны хлопали по худым бедрам. Земфира послала парню воздушный поцелуй.
– Шут гороховый! Конечно, он здесь все норы знает! Альма матер. Ничего. Скоро встретимся. Уходим, Данила!
Богатырь горестно вздыхая, и посылая проклятья в адрес святотатца, осквернившего его великолепный автомобиль, спускался в вниз в мансарду. Ступени жалобно скрипели под тяжестью его массивной фигуры. Оказавшись на лестнице, экзотическая парочка запросто спускалась по лестнице, расталкивая посетителей. Спускаясь вниз, герои преобразились удивительным образом. Сейчас, это был высокий, богатырского сложение мужчина, одетый в дорогой костюм от «бриони», и красавица брюнетка, словно только что сошедшая с подиума. Казалось, экзотический внешний вид должен был привлекать граждан, но посетители «Дома книги» реагировали на эффектную парочку необычно. Люди отшатывались в стороны, словно их горячим воздухом обдало. Некоторое время они озадаченно крутили головами, ища обидчика. Кое-где вспыхивали ссоры, а в воздухе оседало голубое облачко невесомого пара, и легкий запах кислой браги растекался по помещению. Молодая женщина держала на руках маленькую собачку. Песик задрожал всем телом, выпучил блестящие глазки, и громко чихнул. Сельского вида тетка, проводила людей испуганным взглядом, и украдкой их перекрестила. Земфира резко обернулась, словно ей в спину кипятком плеснули, и по лисьи оскалила острые зубки.
– Ночь – зной!
Боль со сна.
Пепел тает, горечь зла! – она очертила сцепленными пальцами в воздухе полукруг.
Женщина в страхе смешалась с толпой. Позже, оказавшись на улице, она ощутила сильное жжение за грудиной. «Скорая» примчалась на вызов через одиннадцать минут, врачи зафиксировали обширный инфаркт. Несчастная скончалась в реанимации следующей ночью. При ней не было обнаружено документов. Авоська с продуктами, и невесть откуда взявшийся томик Бредбери. Новенькая книга со склеенными страницами. Продукты достались санитарам, а книжку забрал на дежурство врач реаниматолог. Но это случится позже, а пока колоритная парочка вышла на Невский проспект. Данила обвел взором городскую перспективу, а Земфира морщила изящный носик.
– Никак не привыкну к местному запаху!
– Погано чуять! – согласился богатырь. – Но зело лепный град!
Он распахнул дверцу «хаммера», зеваки в страхе отшатнулись.
– Вы видели?! – охнул водитель автобуса. – Там медведь в машине сидит!
Будто в подтвержденье его слов, зычный рев огласил Невский проспект.
– Чушь собачья! – отшатнулась женщина.
– Нравиться мне это шоу… – рассмеялась Земфира, и нырнула в салон. Оттуда раздалось недовольное ворчание дикого зверя, звон оплеухи, жалобный писк. Внедорожник пересек двойную сплошную линию, развернулся на Невском проспекте, и под красный сигнал светофора помчался в сторону Московского вокзала. А следом за ним, как военный эскорт, увязалась стайка полицейских автомобилей.
22 апреля. 13.45
В зале было душно. Оба ринга оказались заняты, там работали молодые перспективные спортсмены. В мае предстояли отборочные на первенство Европы, тренер спешил. Он приветливо махнул рукой Алексею.
– Поработай по мешку, Леша! Все занято, пока…
– Нормально, Андрей Михайлович! У меня много времени.
Тренер втолковывал что- то высокому парню в шлеме. Михалыч выманил его из «Динамо» у того были железные икры, уникальная реакция, и хлесткий прямой правый, а также заносчивый характер и чудовищное высокомерие. Пару раз Алексей проводил с ним спарринг, болели скулы, кружилась голова от жестких джебов противника. Варяг не пощадил неуклюжего спортсмена. Уже в раздевалке Ермаков увидел, как парень умело передразнивает его манеру боя. Согнутые в коленях ноги, голова вдавлена в шею как у черепахи, скованные движения. Все смеялись. Приступ ярости ударил в голову горячей волной, Алексей выскочил из душа, но новичок уже ушел. Ярость прошла быстро. Осталась тоска и обида. Он сам помогал новичку осваиваться, когда тот появился в секции. Боксер похвалялся, что чемпионской фамилии не хватает титула. Станислав Звягинцев. Действительно, весомое имя. За глаза его все называли чемпионом.
Алексей подошел к мешку, и провел короткую серию. Звучное эхо разнеслось по залу – кулаки выстреливали как камни из пращи. Михалыч с удивлением обернулся. Станислав переминался с ноги на ногу в своем углу. Слушал тренера, кивал головой. Ермаков стиснул зубы. Он слышал, как новичок высмеивал старого тренера. Парню двадцать три года, он уже дважды выигрывал первенство России. Новичок – реальный претендент на призовое место в осеннем чемпионате, и тогда прямой путь в профессионалы. Зависть – плохое качество! Впрочем, зависти не было, скорее обида на самого себя. Через два дня тридцать лет. «Чугунная башка» будет праздновать юбилей! Фраза как из юмористического журнала. Алексей неожиданно для себя обнаружил, что пританцовывает возле мешка. Тугие икры звенели от едва сдерживаемой энергии. Это все вынужденный кросс по городу! Мужчина решил сменить тактику, и вместо угловатых свингов начал работать прямыми «двойками». До сего дня мышцы будто отказывались усвоить прямые удары. Джебы Ермакова были медленными, без жесткого акцента, а правый прямой, вовсе «ватный». Такой удар не представляет опасности для противника. Конечно, сокрушительный левый свинг. Но боксеры быстро привыкли к неуклюжему сопернику, и его знаменитый свинг редко достигал цели.
Тренер отвернулся от Звягинцева, и внимательно наблюдал за Алексеем. Мужчина пружинисто танцевал вокруг мешка, удары сотрясали тяжелую грушу. В зале повисла пауза. Боксеры подошли к канатам. Алексей повысили темп, и это удалось ему без труда. Он двигался необычайно пластично, кулаки мелькали в воздухе, почти не уловимые глазу. С потолка, в месте крепежа мешка, посыпалась сухая штукатурка. Жалобно скрипели цепи. Ермаков остановился. Каждая клеточка тела звенела как натянутая струна, в мышцах кипела лютая сила. Сердце билось ровно, дыхание глубокое. Мужчина вытер тыльной стороной ладони пот со лба, и виновато улыбнулся.
– Я хотел попробовать прямые, Андрей Михайлович!
Тренер поджал губы, раздвинул ему веко пальцами, внимательно посмотрел в зрачок.
– Леша, ты ничего не принимал?!
– Андрей Михайлович! Вы меня больше десяти лет знаете!
– Извини. Такую технику допингами не получишь.
Станислав недовольно топтался в углу, как взнузданный рысак.
– Тренер! Я остываю…
– Поработай с Лариком пока… Только аккуратно! – отрывисто бросил тренер. – Ларик шлем надень. У нашего чемпиона садистские наклонности! – пробормотал он себе под нос.
Тучный увалень Степа Ларионов, был безобидным деревенским пареньком. В секции над ним беззлобно подшучивали. Он брался за любую работу, запросто мог подмести пол в зале, когда уборщица брала выходной, и бегал за минералкой. Он занимался боксом с раннего детства, но не имел ни малейших спортивных талантов. Иногда он выступал спарринг партнером для разогрева. Ребята его жалели, боксировали скорее ради развлечения. В настоящий момент он прыгал через скакалку. Услышав тренера, послушно кивнул, отложил скакалку, и важно сопя, надевал перчатки и шлем.
– Что я буду делать с этим обмороком?! – недовольно прокричал Станислав.
– Отработай левый боковой, – рассеянно бросил Михалыч. Он помял трицепс Ермакова, надел лапы, выставил их перед собой. – Давай, Леша! Точные и прямые. Работай «двойками»!
Мужчина встал в стойку. Выстрелил несколько парных прямых, тренер махнул лапой, боксер легко поднырнул, кожаная лапа просвистела над головой. Опять два точных прямых, взмах лапой, Алексей играючи уклонился.
Тренер опустил руки.
– Если бы я не знал тебя столько лет, то решил бы, что все это время, ты морочил нам голову!
– Андрей Михайлович! Я сам не понимаю… сегодня, чудной день какой- то!
– День рождения Ленина! – усмехнулся Михалыч. – За одну ночь боксерами экстра класса не становятся!
– Получается, что я – боксер экстра класса? – простодушно улыбнулся Ермаков.
– То, что я вижу сейчас, да… Давай дружок, поработай на ринге! Надевай шлем!