Дмитрий Захаров – Комитет охраны мостов (страница 8)

Серёгин догулял до «Чашки кофе» на Ленина и устроился в ней завтракать. Это место удобно тем, что львиная доля городской жизни прописана в этом здании, а неудобно – тем же. Это такой нудистский пляж: все всё сразу видят, обсуждают, знающе подмигивают. Приедь он по местным делам, ему и в голову не пришло бы здесь оказаться. Но по красноярским – можно. Наверное.

На часах было 8:50, и в это время по залу тусовалось только незнакомое молодое мудачьё с претензией. А почему сразу мудачьё, спросил себя Серёгин. Ну, чуваки в свитерах с ебущимися оленями, так и что? Ну, какая-то блядь с надутыми волшебницей химией губками. Так и опять же – какое, сука, тебе до неё дело?

Но какое-то всё же было.

Это старость, сказал себе Серёгин. Молодые и красивые (да и некрасивые тоже до кучи) вызывают острое желание убрать их из поля зрения. Вы́резать из наблюдаемой реальности и вложить обратно в журнал «Esquire», откуда все они зачем-то выпали. Или на худой конец заретушировать до неузнаваемости, чтобы не выделялись из нашей буро-малиновой компании. И щи попроще. И вообще – попроще. И вот эти выбеленные лица, эти брючки на щиколотках, эти фиолетовые волосы. Хотя вот фиолетовые были в какой-то момент у Эн…

Девочка в закатанной до локтей форменной рубашке принесла еду. Левой, сплошь татуированной рукой поставила перед Серёгиным кашу, тарелочку с двумя кексами и прозрачный чайник «English breakfast». Делано улыбнулась, гипертрофированно растянув уголки рта на долю секунды, и унеслась на кухню.

Серёгин рассмеялся.

Он уже подъел бо́льшую часть овсянки, скрошив в неё оба кекса, когда в зале нарисовался Коля. Сонный, помятый, в какой-то нестираной бороде. Вот уж поистрепался старик… Серёгин помнил его вовсе не таким.

– Здоро́во! – драматически объявил Коля, протягивая несоразмерную себе лапищу. В этом приветствии было всё: хромая профессиональная судьба, развод, хронический панкреатит и кот, наблевавший на ноутбук.

– Ну привет, чувак.

Коля сел и с сомнением посмотрел на остатки каши в тарелке Серёгина.

– Болеешь или ЗОЖ и тебя укусил? – спросил он с подозрением.

– Просто люблю овсяную кашу с утра. Слышал, это пока ещё не наказуемо.

– Ладно, – недоверчиво махнул рукой Коля, – но я возьму мяса.

– You are welcome.

Коля долго надувал щёки перед официанткой (другой, с выбритой половиной головы), заказал, наконец, блины – и, сложив руки на стол, стал отстукивать пальцами «Вставай, страна огромная».

– Давненько… – начал он, но на этом и остановился.

– Ты как давно перебрался в коммерческий? – спросил Серёгин, наливая себе чаю.

– Давно. Года три уж.

– И как тебе?

Коля закатил глаза.

– Сам знаешь.

– Слава богу, нет.

– Да ладно. Не работал в коммерческом – так писал для дяди. А не писал для дяди – значит, ишачил на выборах. Там-то вообще люто.

– Не знаю, – сказал Серёгин, шумно отпивая чай, – я люблю выборы. Там можно каких-нибудь говнюков отшлёпать хуями по губам. И это всё за счёт других говнюков.

– Но кому-то надо и отсосать.

– Только если любишь это дело. Когда ты известен как шлёпатель хуями, ставить тебя на сосание ни у кого и мысли не придёт. Что ты, милай! Я – специалист узкого профиля.

– Молодец, чо… я-то – широкого.

Серёгин оценивающе посмотрел на Колину худую физиономию.

– Незаметно.

Коля потёр лоб, потом с нажимом провёл ладонью по лицу, будто хотел его смять и выбросить. Не дожал. Уставился на Серёгина безо всякого выражения.

– Ну так и что у тебя за дело на сто рублей?

– Я же тебе сказал – размещалово.

– А подробнее?

– Подробнее – красноярская история. Суд над случайно надёрганными людьми. Крики «терроризм!», «ужас!», «нас хотят взорвать!». Власть на всякий случай помалкивает. Состояние надёрганных ухудшается. В общем, вполне кондиционный сюжет. Жанр – колонка от любого твоего автора или мини-расследование. Репортаж не предлагаю – слишком странно в новосибирском издании будет смотреться. Хотя как скажешь. Текст – с меня, мотивация, понятно, – тоже. Подозреваю, что можно попробовать воткнуть и бесплатно – тема и так может зайти. Если получится, вся мотивация – твоя. Ну, и может быть продолжение. Да даже наверняка будет.

– Суд над террористами, значит, – покивал Коля, – а что взрывали?

– Якобы мост. Планировали.

– Это тот, который наш «Сибмост» строит?

– Нет, вроде другой.

– А-а-а, – сказал Коля разочарованно, – зря. Вот если бы «Сибмост»…

– И так нормально. История с подачи НГН может выйти громкая. Мне советовали в «Тайгу.инфо» отнести, но я решил сначала к вам. И охват. И потом, родное как-никак издание…

Он в самом деле служил (тогда говорили именно так – служил) в НГН – главном городском интернет-портале с совершенно непредставимым для начала нулевых количеством читателей. Это как телевидение, только без дорогущего оборудования и аренды студии (из которой, кстати, в любой момент могут погнать, и начинай всё сначала).

– Ничего не могу гарантировать, – проворчал Коля, принимая тарелку с блинами. – У нас были тут какие-то свои… жопные экстремисты… Сначала мы что-то писали, потом следком, – Коля втянул в себя сразу весь блин. – После этого кто-нибудь из замов обычно просматривает, даже коммерческие проекты.

– Слушай, это не разговор.

– Вот и нет, – возразил Коля, – как раз это и разговор. Можешь, конечно, через Влада попробовать, но это тебе раза в два дороже встанет. Или в три.

– Сколько тебе нужно времени?

– Два дня дай. Если нормально – ещё два на публикацию.

– Лады, но не больше.

Dark arts

– Привет, – сказал он, нарочно ничего к этому не прибавив и ожидая, узна́ет Эн его голос или нет. И очень надеясь. И боясь тоже.

– Привет, Ал, – спокойно, будто они разговаривали только вчера, отозвалась Наташка, – в гости заехал?

Серёгин хотел сказать, что да, в гости, хозяйка. Давай обнимемся, дорогая, потому что ну что ещё можно найти в этом городе, кроме твоих рук? Кроме твоего «какого чёрта?». Кроме твоего издевательского взгляда?

Он ещё в поезде заготовил целый набор ёрнических приветствий – и с тех пор на разные лады проигрывал их в голове. Но дойдя непосредственно до точки возврата, ничего из этого не сумел произнести.

– Повидаться бы, – просто сказал Серёгин.

– Это можно, – отозвалась Наташка, – только не сегодня. – Она помолчала. – И не завтра, скорее всего. Ты надолго?

– Не знаю, – сознался Серёгин, – как дела пойдут.

– Ага, – сказала Эн, – ты здесь или в Академе?

– Везде. Но в Академе, скорее всего, больше.

На стороне Эн заплакал ребёнок, и Серёгин подумал: интересно, это её? У неё вроде бы была дочь. Лет десяти, наверное?

– Перезвонишь завтра вечером?

– Ага, – сказал Серёгин, – ещё бы я не перезвонил.

Вызвав к «Чашке кофе» такси, он заранее указал в заказе «молчаливого водителя». До Академгородка 45 минут езды, тут надо предохраняться. Молчаливый водитель смерил Серёгина хмурым взглядом, но в самом деле ничего не сказал. Это была победа.

В пути Серёгин взялся искать в телефоне, что за экстремистов ловили в последнее время в Новосибе. Коля вполне мог и набрехать, и даже скорее всего. Он стал проверять – больше на всякий случай, – но моментально закопался в ссылках.

Восемь студентов, два школьника. Было больше, но потом, похоже, отобрали только этих. Дурачки заделали при НГУ клуб «Defence against the Dark Arts», дурацкое какое название – оказывается, из «Гарри Поттера». Девочки-татуировочки, мальчики в грязных волосах. Маменькины хлюпики, айфоновые выёбушки.

Обвинение запросило от четырёх до шестнадцати лет. Шестнадцати, сука! Младшая девчонка дважды пыталась повеситься в СИЗО. У одного из студентов (уже не студентов так-то, всех восьмерых сразу отчислили) обострился гепатит, оценить состояние не пустили, опять не пустили, больничка, поздно.

– Хрена себе! – проорал Серёгин.