Дмитрий Захаров – Идущие на смерть (страница 4)
– Ближе к делу! – Тучный Мендель с видимым безразличием посмотрел в окно. – Думаю, вы собрали нас не ради того, чтобы показать это увлекательное кино?
– Никак нет. Вы правы, Борис Наумович!
Марков выложил на стол кожаную папку. Он неторопливо расстегнул золоченые замки, достал листы бумаги, аккуратно спрессованные в пластиковую обложку. Доктор Еременко следил за манипуляциями человека с таким выражением лица, словно тот извлекал живую гадюку. Мужчина в очках равнодушно чиркнул золотой зажигалкой. Однако ничего страшного в папке не оказалось. Обычная стопка диаграмм, документов, ксероксов фотографий.
– Ну и что это такое? – спросил генерал.
– Разработки наших региональных ученых. Новая модификация PL-14. Кодовое название – «Красный жук».
– Почему «жук»? – спросил человек в очках.
Вместо ответа Марков выложил на стол линованный лист. На нем была схематично изображена кривая загогулина, отдаленно напоминающая большого майского жука.
– Так окрестили вакцину местные ученые. Под микроскопом молекула действующего вещества отдаленно напоминает насекомое.
– Вы хотите сказать, что вашим доморощенным спецам удалось то, что не сумели сделать американцы? – Борис Наумович с подозрением посмотрел на кривую кляксу.
– Я отдал результаты исследования экспертам. Они утверждают, что модифицированная формула устойчивее классического PL-14 в десятки раз. В результате испытаний девяносто процентов мышей и свинок умирали в течение пяти-шести суток. Американские животные погибали на исходе третьего часа…
– Другими словами, кабы здоровяка негра укололи нашим «жуком», то он прожил бы не трое суток, а три недели? – спросил генерал.
– Не только это! – Марков машинально провел пальцами по остриженным бачкам. – По мере усовершенствования сыворотки продолжительность жизни животных удлинялась, а клинические симптомы угасания оказывались менее выраженными.
Еременко жадно впился глазами в документ.
– Поразительно! – воскликнул он. – Ученые восстанавливали эндотелий при помощи тривиального соматотропного гормона! Гениально и просто!
– Что это такое? – Генерал недовольно нахмурился.
– Гормон роста. Продается в любом магазине спортивного питания.
– Вы говорили девяносто процентов… – вкрадчиво сказал Мендель. – А что оставшиеся десять?
– Несколько животных еще живы, – ответил Марков.
– Насколько долго?
– Более месяца.
– Вот тебе, бабушка, и фунт изюма! – выдохнул генерал.
Он грузно поднялся с места, с шумом отодвинул стул, подошел к окну. Солнце скрылось за кучевым облаком, густая серая дымка обволокла крыши домов. Капли дождя оросили асфальт, порыв ветра вьюжил ледяную крошку.
– Я должен немедленно сообщить об открытии президенту, – прервал паузу генерал. Он обвел взглядом всех собравшихся. – Я полагаю, нет надобности предупреждать вас о соблюдении тайны? Иван Сергеевич! Все образцы препарата, документы по этому делу и автор проекта лично должны быть немедленно доставлены в Москву!
– Это непросто сделать… – тихо проговорил Марков.
– Что значит – непросто?! – возмущенно закричал Еременко. – Да у нас здесь эликсир бессмертия!
Люди зашумели, очкарик пытался о чем-то спросить генерала, но его немедленно оттеснил Мендель.
– Объясните, в конце концов!
Марков спокойно поднял ладонь:
– Господа! Я хотел бы побеседовать наедине с Андреем Петровичем! Вы не возражаете?!
Он многозначительно посмотрел на генерала. Тот коротко кивнул, распахнул дверь в смежный кабинет, пропустил вперед Маркова. В отличие от официальной приемной, здесь было по-домашнему уютно. Генерал достал из бара бутылку коньяка, блюдечко с нарезанным лимоном. Марков расслабил тугой узел галстука, сел в удобное кресло, пригубил из рюмки, отер тыльной стороной ладони лоб, словно прогоняя накопившуюся усталость.
Генерал залпом выпил коньяк, немедленно налил еще порцию, сжевал дольку лимона, тихо сказал:
– Рассказывай, Ваня, что задумал!
– Какие тут могут быть задумки, Петрович? – улыбнулся Марков.
– Не тяни жилы из старого товарища! Говори все, о чем ты при этих клоунах умолчал.
Иван Сергеевич допил коньяк, глубоко вздохнул и начал говорить…
Дверцы автобуса с шумом распахнулись. Седой мужчина в летнем костюме воинственно замахнулся пузатым портфелем.
– Куда только милиция смотрит! Житья не стало от этих наркоманов!
– Теперь они называются «полицейскими»! – нервно рассмеялась миловидная женщина. – Товарищ водитель! У вас в салоне необычный пассажир отдыхает!
– Кольцо! – глядя в темное стекло, объявил шофер. – Машина дальше не пойдет!
Со стороны можно было подумать, что разговаривает загривок человека, а не он сам. Загривок впечатлял. Маленькая голова, вросшая в могучую шею, мясистые покатые плечи борца.
– За что только им зарплату платят! – сварливо заметила худая старушка, стукнула палкой по каменному бордюру и зашагала к деревенскому домику, почти вплотную прижимающемуся к стальному массиву каменных строений.
Рыжие пятна фонарей освещали дорогу. В Ставропольском крае темнеет рано, желтые окна высотных домов горели в темноте как светлячки. До спального района города от остановки было чуть менее километра. Шофер собрался выйти наружу, за спиной раздался скрип. Он обернулся, нахмурил сросшиеся черные брови. Первое, что он отметил, был едкий мускусный запах. Словно в салоне притаилось хищное животное. Водитель сжал в кулаке тяжелую фомку. На заднем ряду виднелся темный силуэт.
– Эй, приятель! Пора на выход!
Пассажир не двинулся с места. С грязной кроссовки упал шмат сухой глины.
– Ты что, бухой?!
Мужчина вспомнил недовольный гомон пассажиров. Вероятно, наркоман отключился! Он тихо матюгнулся. Не дай бог помер! Пиши потом уйму объяснительных! От наркотов сплошные неприятности!
– Раньше их хоть в тюрьму сажали… – пробурчал он себе под нос. – А теперь накось выкуси! Дескать, больные люди, спасайте нас, граждане сердобольные!
Он подошел вплотную к спящему человеку. От того разило потом, грязью немытого тела и ацетоном. Парень был жив. Дышал громко, с присвистом, словно больной.
– «Подъем!» была команда!
Шофер ударил носком башмака по бедру человека. То, что произошло в дальнейшем, он впоследствии описывал и местному следователю, и районным оперативникам, и даже большой полицейской шишке из Москвы. Серьезный господин приехал из Белокаменной и принес в больницу пакет с фруктами, чем завоевал сердце простого работяги. Но это случится позже, а пока он нетерпеливо ткнул наркомана ногой и ждал, покуда тот очухается.
Парень открыл глаза, налитые кровью. Белков было почти не разглядеть, не глаза, а кровавое месиво! Шофер озадаченно покачал головой. Похоже, придется вызывать скорую помощь! Он достал смартфон из кармана, но тут пассажир легко поднялся на ноги и уставился на него окровавленными глазами. В уголках губ скопилась розовая пена, вены на шее надулись, как синие жилы.
– Ты, дохляк, сейчас окочуришься! – пробормотал водитель. Он слышал про такие вещи. Они часто умирают от передозировки своего поганого зелья.
Наркоман толкнул его в грудь, от удара шофер отлетел в угол салона.
– Ты все еще грустишь, мой сладкий беби… – прогнусавил парень дребезжащим голосом и оскалил желтые зубы. Будто рассерженная крыса решила закусить свежей человечинкой.
– Вот чума! – выдохнул шофер, замахнулся увесистой фомкой. Веса в нем было за центнер, а в армии он мог пятнадцать раз сделать выход силой. Его побаивались товарищи, зная тяжелую руку и вспыльчивый характер.
Худой, как скелет, парнишка выглядел тощим недомерком. И иначе как действием наркотического дурмана нельзя было объяснить то, что произошло в следующий миг. С отвратительной ухмылкой на красных губах, обнесенных герпесом, пассажир играючи перехватил кусок железа и коротко ударил богатыря кулаком в грудь. Водитель осел на четвереньки. Парень бил без размаха, а в грудную клетку словно лошадь лягнула. Затем он вышвырнул фомку в окно. Кусок металла просвистел в воздухе, стекло разбилось на сотни мелких осколков, усыпав дно салона искрящимся хрусталем.
– Хороший кайф! Верно, корешок?! – сказал наркоман.
И все-таки водитель оказался мужчиной не робкого десятка! Он нанес сокрушительный удар в скулу противника. Просто, сильно, размашисто, как в старину дрались на свадьбах. От такого удара на задние ноги оседают годовалые телята, но у парня лишь пошатнулась голова, как на шарнирах, и кровянистая жижа забрызгала сиденья.
– Ништяк! – прошипел человек, вмазал ребром ладони по шее шофера, а затем дважды коротко по голове и в завершение – ногой в живот. После равнодушно перешагнул через бездыханное тело и, насвистывая мотивчик, вышел на улицу.
Звезды украсили черный небосклон, на западе объявилась рыжая луна, обрамленная пурпурным кантом. Призрачный багряный свет залил землю, отчего пейзаж напомнил марсианские хроники, какими их изображают фантасты на красочных постерах. Человек втянул запах, прикрыл глаза. Перед мысленным взором объявилась молодая женщина с голубой сумкой. Каблучки цокали по асфальту, ее сопровождал попутчик, седой дядька с толстым портфелем.
– Ты все еще грустишь, мой сладкий беби… – ухмыльнулся человек и рысцой побежал по пустынной дороге.
Водитель очнулся ночью. Сквозь разбитое стекло в салон автобуса втекал холодный воздух. Голова раскалывалась, словно ее ломали железными пальцами. Он встал на ноги, огненная боль пронзила живот, по лбу покатились горошины ледяного пота. Возле его ног лежал смартфон. Он набрал номер, женский голос отчеканил: