Дмитрий Янтарный – Пророчество (страница 43)
Через три дня после этих печальных событий я изъявил желание продолжать свои тренировки. Я тут же был представлен драконьему наставнику Сиреневого острова. Его звали Микаэро, и этот лысый добродушный дядька с рыжими глазами вызывал у меня куда большую приязнь, чем Киртулик в свое время.
— Пурпур и Золото, — сразу сообщил он мне, видя, что я силюсь разглядеть его ауру, — сочетание темпераментное, сразу предупреждаю. Даже с учётом того, что эту ядрёную смесь и сдерживает Сирень. Так что знай, принц, учиться у меня будет нелегко. Будешь стараться — буду показывать тебе всё более новые и сильные приемы. А будешь филонить — выпорю. Со всей любовью и отеческой строгостью.
И моё обучение продолжилось. Микаэро очень быстро уяснил, в чём успел натаскать меня Киртулик, и продолжил показывать новые техники. В особенности — техники, которые усиливали мою магию иллюзий с помощью Сирени. Какие же перспективы открывала для меня моя Доминанта! Хрононить, которой, как оказалось, ещё как можно было подцепить владельца излишне любопытного носа, была всего лишь детским лепетом по сравнению с тем, что мог творить иллюзионист, раскрывший в себе Сирень. Бесчисленное множество способов спрятать себя и уберечь других. Плотность предметов, которые я творил силой иллюзий, доходила до 83 процентов! И это при том, что в обычных условиях 67 процентов было для меня непробиваемым потолком. Мало того, Микаэро сообщил, что при должном старании и это — далеко не предел…
Уталак, как и обещал, во время очередного полёта на остров к Сиреневым малышам предложил мне составить ему компанию, на что я радостно ответил согласием. Всего пятнадцать минут полёта — и вот мы стоим на том самом острове, мимо которого пролетали неделю назад. Драконята, увидев Уталака еще издали, уже радостно бегали и прыгали в нетерпении, когда же он приземлится. И как только это случилось, малыши тотчас принялись бегать вокруг, карабкаться на него, пищать, толкаться, спеша залезть на его морду самым первым. Уталак же с самым умиротворённым выражением закрыл глаза, позволяя дракончикам делать с собой всё, что им заблагорассудится.
Зрелище и вправду было неподражаемое. До этого я относился к детям, как к чему-то неизбежному, эдакому досадному недоразумению. Ребёнок, ну и ребёнок, все рождаются маленькими, всем надо расти и учиться, сразу это ни к кому не происходит. И лишь когда я своими глазами увидел, какое это на самом деле чудо, когда крохотные комочки жизни, у которых эта самая жизнь только начинается, ласково и доверчиво жмутся к тебе, когда их глазки, полные искреннего восхищения, смотрят на тебя и верят, что Самый Большой и Сильный дракон может всё-всё на свете… да. Этого не передать словами до конца.
И в этот момент я понял, что тоже так хочу. Я тоже хочу стать драконом не только для того, чтобы взлететь в небо бесконечно свободным. Я хочу, чтобы такой же кроха, мой кроха ползал по мне, покусывал меня за ушки, так же смотрел на меня и верил, что я Самый Большой и Сильный дракон, и что для него я всё-всё смогу сделать. Да, у нас обязательно будут дети. И не просто дети — а дети, свободные от оков боли, что причиняют Доминанты. У меня и у…
—
— Нет, не могу — ответил я себе. Я пока не разлюбил Меридию… но, в самом деле, когда меня потихоньку начало отпускать влияние Лазурного замка, я смог трезво взглянуть на наши отношения со стороны. Нет, я не отказываюсь от неё. Но я желаю прожить какое-то время здесь и снова стать самим собой. Желаю стать таким, каким улетал из Виллгарда. Это не шаг назад — это возвращение к истокам, к своей сути. И после этого я поговорю с Меридией ещё раз. И если она от меня не отречётся — тогда я раскроюсь ей до конца…
— Привет. Почему ты грустишь? — внезапно спросили меня. Я удивлённо посмотрел вниз — рядом сидел фиолетовый дракончик, с любопытством наклонив голову и разглядывая меня своими зелёными глазками.
— Мне очень нравится одна девочка, — сбивчиво начал я, не до конца понимая, что говорю, — но я не уверен, что это взаимно.
— Так подойди и спроси её об этом, — ответил мне малыш, не сводя своего взгляда.
— Она далеко, — ответил я, усаживаясь на траву, — она уехала… по делам.
— Ну, тогда дождись её и всё равно спроси, — ответил дракончик, — по-другому ты всё равно не узнаешь, нравишься ты ей или нет.
Он стал внимательно обнюхивать мою руку.
— Ты из далёких мест, — задумчиво сказал он, — я не помню таких запахов. Но они хорошие. Мне нравятся. Меня зовут Дихро. Возьмёшь меня на ручки?
Растроганный до глубины души, я протянул руки, и драконёнок позволил мне взять его. Уложив его на спинку, я принялся бережно почёсывать его салатовый животик. Дракончик сладко зевнул и закрыл глазки, проваливаясь в полудрёму и урча от наслаждения.
— Ты хороший, — сказал он сонно, — спокойный. Другие, кто приезжают, только и делают, что тискают и щекочут нас. Без нашего на то разрешения. А ты — хороший…
Полчаса спустя наставники, что присматривали за малышами, повели своих подопечных ужинать. Я же с Уталаком летел обратно. И у меня не было слов…
— Спасибо большое, — прошептал я, обнимая старого дракона за шею, — это и в самом деле было незабываемо.
— Да, принц, это так, — подумал в ответ Уталак, — и, к счастью, здесь природа нас пощадила. Среди них сейчас двадцать четыре ребенка из простонародья, четверо — среднего класса и один знатный. И между ними сейчас нет никакой разницы. Кем бы им не суждено было вырасти: простым ремесленником, торговцем или знатным аристократом, которому предстоит заботиться о своих подопечных — каждый из них будет помнить, что когда-то он так же, как и все, играл на этом острове, так же, как и все, учился новым вещам… и Самый Большой и Сильный дракон любил его не меньше, чем всех остальных.
Потрясение было настолько сильно, что я ходил сам не свой весь оставшийся вечер.
— Что, принц, в ясли драконьи летал сегодня, — понимающе подколола меня Аяри за ужином, — понимаю тебя, понимаю, сама не удержалась и слетала туда разок… и хотя весь следующий день потом ходила и шипела от боли, оно того стоило…
— Да, — поддержала Лиала, — я тоже стараюсь хотя бы несколько раз в году там побывать. Мне очень нравится, когда малыши засыпают у меня на руках. Они доверчиво раскрывают мне свои сны, и я всё-всё вижу. Пару раз это даже было полезно — я передала сны наставникам, и они, в свою очередь, поговорили с малышом и научили его не бояться той вещи, что иногда пугала его во сне.
— Да, — сказала Олесия, — а я там каждый месяц бываю. Это так здорово. Я, конечно, не Самый Большой и Сильный дракон, но меня они тоже любят. Это так воодушевляет: смотреть, как эти крошки только начинают свой путь, как многому им предстоит научиться, как много им надо будет узнать, с каким жадным интересом они впитывают в себя всё новое… да, это восхитительное чувство.
В этот момент в столовую влетело письмо, приземлившееся точно рядом с Уталаком. Тот, отодвинув от себя очередное блюдо с мясом и вытерев руки, аккуратно его распечатал. Ознакомившись с его содержимым, он сердито выдохнул пламя, которое обратило бумагу в пепел меньше, чем за секунду.
— Что-нибудь случилось, дорогой? — осторожно спросила Ланире.
— Случилось, — раздражённо ответил Уталак, — один из Фиолетовых плащей допустил рукоприкладство в отношении соглядатая Мизраела, который по судебному приговору из Анваскора имел право находиться в библиотеке и посещать закрытые секции второго уровня.
— Но это такая мелочь, — удивился Мефамио, — да эти лазурные болваны сами без конца лезут, куда не надо, постоянно приходится их на место ставить.
Я, поджав губы, опустил взгляд. Нет, хоть Сиреневый клан и терпит эти неудобства из-за меня, терзаться виной ещё и из-за этого я не стану. Уталак знал, чем рискует, когда посылал туда Мефамио.
— Мелочь-то мелочь, но мелочь на самом деле серьёзная, — ответил Хозяин Сиреневого замка старшему сыну, — Мизраел сейчас сидит на своём острове и бесится от злости. Ему достаточно любого повода для того, чтобы начать действовать.
За столом Лазурного замка уже две недели не было слышно шуток и веселья. Даже Кардел, которому, в связи с последними событиями позволили досрочно вернуться домой, выглядел подавленным.
Мизраел перебирал в голове десятки вариантов, и отбрасывал их один за другим. У него оставалось только два варианта: ждать возвращения Меридии для того, чтобы со стыдом сообщить ей, что Дитриха здесь больше нет… или лететь на Сиреневый остров и просить, угрожать, умолять, делать всё, что угодно, чтобы ему позволили поговорить с принцем.
Внезапно дверь открылась. Все удивлённо обернулись — на пороге стояла Меридия.
— Доченька, — испуганно вскрикнула Гвинелла, подскочив и подбежав к ней, — почему ты здесь? Что-то случилось?
— Случилось, — ледяным тоном ответила Меридия, едва ли не испепеляя разъярённым взглядом всех домочадцев, — вчера вечером ко мне подошёл Аноран и сказал, что посольство Золотых больше не нуждается в моей помощи. Мало того, он сказал мне это с таким презрением, словно я плюнула в него до этого. На глазах у десятка свидетелей. Папа, что происходит? Почему здесь нет Дитриха? Он никогда не пропускает обед. И почему у вас у всех такой похоронный вид? И да, Кардел, я, конечно, очень рада тебя видеть, но не рановато ли ты вернулся?..