Дмитрий Янтарный – Пророчество (страница 2)

— Да, Дитрих, — сказал Мизраел, — ты, конечно же, прав. Но начал я этот разговор из уважения к твоему праву узнать, наконец, правду. Если ты готов подождать, то подождём и мы. В таком случае, это всё.

— Отлично, — сказал я, — до завтрака ещё остаётся полчаса. Думаю, я успею размять свои крылья…

Когда за принцем закрылась дверь, четыре дракона посмотрели друг на друга, не веря своим глазам.

— Неужели это действительно с нами произошло? — спросила Гвинелла, — мы ведь не смели даже надеяться…

— Нет, Гвенни, — тихо сказал молчавший до того Киртулик, по-прежнему стоявший за спиной Хозяина Лазурного замка, — принц вновь умудрился всех нас удивить. О, он вырос, он заметно вырос с тех пор, как я в первый раз его увидел. Но, Мизраел, дружище, прошу тебя, не питай иллюзий: ему для этого пришлось приложить поистине титанические душевные усилия. И если ты, не приведи святой белый, в ближайшие недели оступишься в чём-то ещё, то проблем оберёшь и за тот раз, и за этот.

— Хотелось бы, конечно, чтобы он ещё раз к камням прикоснулся, — задумчиво сказала Карнелла, — интересно было бы посмотреть, что в нём поменялось.

— Карнелла, ну у тебя и запросы, — хмыкнул Киртулик, — вот зуб даю, если принцу когда-нибудь и захочется уйти отсюда, то только из-за того, что ты проявляешь к нему просто патологически жадное внимание. Да что там говорить, он сам, лицо королевской крови, в которого этикет железным молотом вбивался с младенческих лет, сказал тебе об этом почти прямым языком.

— Подстраховаться лишним никогда не бывает, — отмахнулась Карнелла, — ты бы лучше пошёл с ним на площадку, посмотрел его успехи, может, похвалил бы.

— Нет, — покачал головой Киртулик, — всё то, что мы сейчас будем для него делать, будет выглядеть как благодарность за эту ситуацию. И кроме злости и раздражения с его стороны это ничего больше не вызовет. Не стоит. Сейчас принцу как никогда нужно, чтобы его никто не трогал. Он находится именно в том состоянии, на которое мы даже не могли рассчитывать, и нам сейчас нужно сделать самую малость, чтобы ничего не испортить: оставить его в покое…

Глава 2, В которой я наконец-то начинаю находить общий язык с драконами-принцами

Я с удовольствием отметил, что запас прочности моих крыльев продолжает расти. В этот раз мне удалось продержаться в воздухе восемь с половиной минут. Ещё совсем немного — и будут долгожданные десять, после которых господин Киртулик начнёт учить меня новым вещам. А они впечатляли: рана, которую я вчера получил от того, что Меридия потеряла над собой контроль, была очень серьёзной. И любой, даже самый опытный лекарь возился бы со мной несколько часов. А Хитава… просто зализала такую рану за пару минут. Конечно, она сама сказала, что немалую роль сыграло то, что для меня с ней сошлись звёзды, и наши Доминанты оказались одинаковыми, но это всё равно очень воодушевляло.

По приземлении меня ожидал сюрприз в виде Хольдвига, пришедшего посмотреть на мою тренировку. Это было очень и очень странно, ибо принцы до сих пор сторонились меня и не изъявляли большого желания общаться. Впрочем, нетрудно понять, что изменилось. Не удивлюсь, если о нашем разговоре в кабинете Мизраела уже известно всему замку…

— Можно тебя на несколько слов, Дитрих, — нервно спросил Хольдвиг, дождавшись, пока я дематериализую крылья.

— Конечно, — вежливо кивнул я.

— Ты ведь идёшь на завтрак? Пойдём, поговорим по пути.

Идти на завтрак я не собирался, в моих планах было перекусить в своей комнате и как следует выкупаться. Не став, однако, упускать подходящий момент наладить отношения, я кивнул и направился в нужную сторону.

— Я… ну, в общем, это… хотел сказать спасибо… за сестру, — смущённо пробормотал он, — конечно, она вчера вышла из себя, но она не специально…

— Я же ясно дал понять Мизраелу и остальным, что не держу на неё зла, — с лёгким удивлением сказал я, — ну вышла из себя и вышла, с кем не бывает. Подрастёт — научится держать себя в руках.

Внутренне же я был невероятно горд собой. И тому имелся целый ряд причин. Во-первых, закатить истерику и устроить скандал — означало бы выставить себя слабаком и нытиком. А если я хочу выжить среди драконов — я должен сделать всё, чтобы обо мне не сложилось такого впечатление. Лишь показав себя сильным и устойчивым к таким ситуациям, я смогу в будущем избежать давления на себя. А если показать слабость характера — то я лишь дам им понять, что таким образом мной можно легко манипулировать. Во-вторых, я долго думал об этом сегодня утром. И я прочитал то, что они могут предположить, будто я хочу уйти к Уталаку. Они наверняка хорошо подготовились к этой ситуации и знали, как меня переубедить. В итоге я бы всё равно остался на Лазурном острове, но отношения со Старшими драконами были бы испорчены. А этого допускать ни в коем случае нельзя. Необходимо помнить, что у меня больше нет родины, нет дома, куда я мог бы вернуться в случае неудачи. Я теперь сам за себя — и любая ошибка может стать для меня роковой. Ну и, в-третьих, это вызвало во всём замке изрядный переполох. И мои Доминантные Цвета были очень довольны сложившейся ситуацией. В самом деле, введя в замешательство всё старшее драконье поколение, я испытал почти физическое наслаждение от этой ситуации.

— Ты и за приём наш извини, — смущённо пробормотал дракон минуту спустя, — ты же уже знаешь, что я был исполнителем этой дурацкой шутки?

— Да, — кивнул я, — раз уж мы так радушно беседуем, то тоже признаюсь: я подслушал часть твоего разговора с Меридией после того, как ваша затея провалилась. И, в общем-то, с твоей подачи узнал, что означало касание аметистового камня, и чем это для меня было чревато.

— Всё-таки ты был там, — удовлетворённо кивнул Хольдвиг, — я так и думал. Если бы мог тогда ходить — обязательно тебя бы поймал, уж очень я тогда был зол, что шутка моя не удалась, а шкуру мне надрали просто от души.

— Не думаю, что ты бы меня поймал, — с улыбкой сказал я, — ты верно заметил, я — сильный иллюзионист. Да ты и сам на площадке всё видел, даже натасканному бойцу Киртулика на песке и знающему, что он ищет, потребовалось больше пяти минут, чтобы меня изловить. Это при том, что мне тогда в голову ударила… эта жажда полёта.

— Да уж, прекрасно тебя понимаю. Ощутить это в первый раз — никакими словами не описать, — кивнул мой собеседник, — правда, знающие драконы говорят, что когда свою пару находишь — ещё сильнее крышу сносит.

— Кстати, а расскажи мне, — внезапно спросил я, — вот ты говоришь, Меридия вставала на крыло, значит, она училась летать. А драконята, которых тренирует Киртулик, летают вовсю и никаких неудобств не испытывают, хотя они, очевидно, младше Меридии. Как же так?

— А очень просто, — ответил Хольдвиг, — наши детёныши при рождении, естественно, вылупляются из яиц. И первые десять лет они — маленькие и нежные существа, требующие любви, ласки и заботы. Ты уже читал, что драконы бывают четырёх классов, — и, получив мой утвердительный кивок, продолжил, — так вот первые десять лет драконята пребывают исключительно в этом облике вне зависимости от происхождения. После десяти лет у них начинают очень быстро расти крылья, и к двенадцати годам они вполне способны удерживать себя в воздухе. Так что те малыши, которых тренирует Киртулик — это дети, которым, наверное, по пятнадцать, может, шестнадцать лет. Но вот беда: к двадцати годам тело дракона так же начинает очень быстро увеличиваться в размерах. И крылья становятся временно не способны держать своего хозяина в воздухе. В этом же возрасте драконята учатся оборачиваться в людей и начинают постигать искусство овладения вторым телом. Что и продолжается до достижения малышом пятидесяти лет. К этому времени у драконьего тела, которое растёт и развивается одновременно с человеческим, крылья вырастают и крепчают. И уже тогда дракон снова пытается покорить небо. Казалось бы, он взлетает впервые, но нет, на самом деле он возвращается в него. И вместе с этим в его душе отпечатываются Цвета, навсегда определяя его характер.

— И как же, интересно, малыши растут и воспитываются? — с интересом спросил я.

— Стараются держать всех вместе, — ответил Хольдвиг, — драконов с самого младенчества учат быть социально развитыми, чтобы у них не возникало проблем в общении со сверстниками. Родители, конечно, навещают своих детей, и несколько раз в году забирают домой, но большую часть времени они проводят в яслях друг с другом. Под это дело выделен один из островов совсем недалеко отсюда. И отец… очень любит там бывать, — смущённо сказал он.

— Да, Карнекир упоминал, что у Мизраела есть свои способы развлечься, — кивнул я, — ну что ж, это очень мило. Тем более что малыши растут, зная, что самый Большой и Главный дракон всех их очень любит, что наверняка вселяет в них куда большую уверенность в себе. Хотя то, что их так рано забирают от родителей, кажется немного… суровым.

— Нам это тоже не очень нравится, — согласно кивнул Хольдвиг, переступая со мной порог замка, — но, сам пойми, драконы-простолюдины могут пребывать в драконьей ипостаси три, от силы четыре часа. А чтобы сладить с неуёмным малышом, требуется пребывать в этом облике двадцать четыре часа в сутки. Мы, разумеется, делаем всё возможное, чтобы родители и малыши виделись как можно чаще, но, увы… сама природа накладывает на нас такие ограничения. И тут мы бессильны.