Дмитрий Янтарный – Пророчество (страница 10)
— Прости, Карнекир, Изумрудный клан? — перебил я его с воодушевлением в голосе, — то есть, существуют ещё и Янтарный, и Серебряный кланы?
— Существовали, — мрачно поправил меня Карнекир, — к сожалению, в истории драконов есть тёмное пятно, которое мы уже очень долгое время стараемся замолчать и оставить позади. Когда-то драконы не столь благосклонно относились к тому, чтобы прочие расы свободно развивались своей историей, уготованной им судьбой. Нет, они, — в этот момент он тяжело вздохнул и сказал, —
— И полностью этими знаниями тот человек овладел, обманом сумев проникнуть в библиотеку Изумрудного клана, узнав из неё для себя все, что нужно, и инициировав себя до конца. И той же ночью Изумрудный клан перестал существовать. Спаслись единицы. Святой белый дракон, Дитрих, сколько же тогда пролилось драконьей крови! И особенно невыносимо сейчас понимать то, что мы сами на себя это навлекли. Следом за Изумрудным кланом почти сразу пал и Серебряный. Несчастные мечтатели, которым в действительности почти не было дела до внешнего мира, пали жертвой носителя гнева и горечи, копившихся веками. Следующим на пути Убийцы стал Янтарный клан, и хотя среди них не выжил никто, янтарные смогли-таки навсегда остановить этот источник ярости и ненависти.
— Разумеется, после такого и речи быть не могло о том, чтобы драконы продолжали властвовать. Прочие кланы, тоже изрядно потрёпанные, покинули насиженные места и ушли на этот архипелаг, предоставив прочие расы самим себе. Я сам всё это видел, Дитрих. Всю мою семью этот страшный человек убил на моих глазах. Под его взглядом каждый из нас терял волю, подходил к нему, опускал голову у его ног, и он…
— Хватит! — закричал я. Теперь я до конца понимал, почему Карнекир не желает оборачиваться драконом, почему он почти наверняка ненавидит себя за то, что остался жив, когда вся его семья… Во мне вновь вспыхнуло Лазурное пламя, но — о, чудо! — и оно теперь мне подчинялось, почти не вызвав боли, но одарив силой.
— Спасибо Дитрих, — в его серых глазах полыхнуло участие, он искренне и дружелюбно улыбнулся мне, — меня тронуло твоё сострадание, но на тот момент мы это заслужили. В общем, с момента нашего добровольно-принудительного изгнания прошло двести лет. И тогда новые людские владыки, да и не только людские, додумались до изуверской вещи: они стали ссылать на наши острова пленных, каторжников, приговорённых к смертной казни, полагая, что мы будем просто пожирать их. Однако же мы ухватились за эту возможность, как за соломинку. Мы предлагали изгнанникам свою защиту и возможность работать на своём участке земли. Учитывая, что многих изгоняли с семьями, все, внезапно получив такую надежду, конечно же, хватались за нее обеими руками. Постепенно отношения наладились. Как ни странно — но тогда же люди очень активно стали вступать в браки с драконами, что и породило четыре известных тебе класса знатности нашей расы. Сейчас на архипелаге чистокровных людей и других рас почти нет — большинство принадлежит к простонародью драконов. Разумеется, Владыки очень скоро просекли, чем оказывалось на поверку их самое страшное наказание, но сделать уже ничего не могли. Время шло, население расширялось, было выбрано четыре крупных острова архипелага, на котором основали города.
— Но есть и пятый город, — Карнекир указал на абсолютно белоснежный замок ровно посередине группы островов, — Анваскор. Город без насилия. Центр Мира. Убежище для ищущих его. В этом городе драконам появляться официально запрещено — во вторых своих ипостасях, разумеется. Так же в городе запрещена магия. Ну, то есть, не совсем, конечно, без магии нельзя, но использование её допустимо только если ты стражник, либо так или иначе состоишь на службе города. Любые посетители, обладающие магическими способностями, обязаны носить экипировку, ограничивающую колдовство. Эльфы, маги, оборотни, ещё кто-либо — колдовать в городе не дозволено никому. Жизнь в таком месте — отличная возможность для таких, кто чувствует себя ущербным от того, что природа не наделила его никакими волшебными способностями. По той же причине в городе совершенно нет тюрем: за мелкие провинности, или если пострадавшая сторона соглашается проявить милосердие, существуют общественные работы. Тех же, кто прощения не заслужил, выгоняют из города навсегда без права возвращения. Работает безотказно: сейчас из города изгоняют в лучшем случае один раз в десять лет.
— Вот такая у нас история, Дитрих, — с улыбкой сказал Карнекир, — надеюсь, это было познавательно.
Я задумчиво кивнул. И в самом деле, очень, очень много пищи для размышлений. Всё остальное время в Триниагосе для меня пролетело, как в тумане. На рынке, хоть меня ничего и не привлекало, я все же купил статуэтку дракончика, сделанную из редкого жёлтого сапфира и инкрустированную маленькими белыми и фиолетовыми алмазами. Карнекир чересчур выразительно хмыкнул, однако молча достал кошель и расплатился за товар, судя по всему, не одним десятком золотых монет.
После этого мы пошли в заповедник, однако и путешествие по нему сильно в памяти у меня не отложилось. Единственное, что я запомнил — это момент, когда совсем уж смелая маленькая ушастая сова сама прилетела и села мне на руку, выразительно требуя угощение своими янтарными глазками. Я совершенно растерялся в тот момент, однако Карнекир вовремя положил мне в руку несколько кусочков мелко порезанного мяса, так что без угощения совёнок не остался.
Наконец, мы прибыли обратно на площадь, где нас уже ждала Ариадна. Без лишних разговоров мы проследовали за стены города, и уже меньше, чем через десять минут принцесса несла нас обратно в Лазурный замок…
Глава 7, в которой мне всё-таки удаётся поговорить с Меридией, и мы, наконец-то, раскрываемся друг другу
Проблему с Меридией я решил очень просто. Я не стал снова гоняться за ней по всему замку потому что, во-первых, мне это надоело, и, во-вторых, всё равно ничего бы не дало. Я решил, что она ждёт от меня более решительного шага. Поэтому ровно в девять часов вечера я, убедив-таки Сирень помочь мне удостовериться, что принцесса действительно в своей комнате, постучался к ней в двери. Судя по тому, как спокойно её голос разрешил стучавшему войти, меня она явно не ждала.
— Дитрих! — вспыхнув, сказала она, обернувшись и увидев, кого принесло к ней в комнату, — что ты здесь… как ты тут… да я…
— Можешь кинуть в меня вон ту подушку и вон ту книгу, — спокойно сказал ей я, показывая на названные предметы, — если этого будет недостаточно, можешь кинуть вон ту вазу. Я, так и быть, от неё уклонюсь.
— Дурак! — крикнула она, подбегая ко мне и начиная молотить кулаками по груди. И, стоило признать, сила ударов была весьма ощутимая. Так что я сделал единственно верный выход: обнял её и прижал к себе. Принцесса сначала было вырывалась первые несколько секунд, но потом прижалась ко мне ещё сильнее и дала волю слезам.
— Прости… пожалуйста, прости меня, — шептала она, — когда там, на вечере… я сделала это, то подумала, что ты меня разлюбишь и возненавидишь. И я так боялась… прости, пожалуйста!
— Не плачь, моя милая, — тихо сказал я, поглаживая её по серебристым волосам, — не плачь. Я давно тебя уже простил. Уверен, что ты сделала это не нарочно. Иди лучше сюда, я тебе кое-что покажу.
Я осторожно подвел её к тёмно-серебристой софе и вместе с ней сел на неё.
— Смотри, — сказал я, доставая статуэтку дракона и показывая ей, — это тебе. Нравится?
Принцесса вытерла слёзы и с интересом взяла статуэтку.
— Спасибо, очень красиво, — сказала она, — но почему именно такую?
— Ну, вот смотри: дракончик жёлтый. Он сочетает в себе мой Янтарь и твоё Золото. А отделан он камушками из твоего Серебра и моей Сирени. По-моему, отличный символ того, что мы с тобой — единое целое.
— О, Дитрих, — восторженно прошептала принцесса, прижимая к себе статуэтку, — это… это… спасибо, — и с этими словами она поцеловала меня. И я, обняв её в ответ, отдался сладости долгожданного поцелуя.
Это было незабываемо. Да, конечно, отец позаботился о том, что я был относительно подкован в этом вопросе. И у меня была леди Эшли, к которой, если по совести, претензий у меня не было никогда, и свои деньги, если она их, конечно, получала, моя назначенная фаворитка отрабатывала до последнего медяка.
Но это… Во время поцелуя Меридия была так нежна и чувственна… она так трепетно держала меня за голову, как бы и пытаясь подтянуть ближе к себе, и в то же время понимая, что ближе уже некуда… нет, это неповторимое ощущение. Да смилуется Создатель над душой леди Эшли — но все её, даже самые смелые и бешеные эксперименты не могли сравниваться с этим единственным поцелуем…
— Я тебя люблю, — прошептала она мне, когда мы всё же оторвались друг от друга, чтобы перевести дух.