Дмитрий Янтарный – Клан Дракона: Вступление (страница 17)

— Тоже пойдет, — сказала Карнелла, — для его возраста такой уровень терпения в самый раз. Ещё наберётся.

— Как-то в сумме не очень впечатляет, — сказала Ариадна, — всего сорок очков из сотни. Хоть пятьдесят, надеюсь, дотянет.

— Не будь к нему строга, доченька, — повторила Гвинелла, — он же человек. Они почти не способны вместить в свой характер столько Цвета, сколько мы, драконы.

— Ой, не спешите вы, — сердито сказала Карнелла, — цыплят по осени считают.

В этот момент принц взял в руки насыщенный жёлтый янтарь. Перед женщинами на мгновение возникла цифра… нет, не цифра. Число пятнадцать.

— Вот тебе раз. Янтарь. Пятнадцать. Нам же клоунов тут только и не хватало.

— Да ладно тебе, мама, — весело сказала Гвинелла, — по крайней мере, скучно ему тут не будет, сам себя развлечёт. Да и за пятьдесят очков он вышел, как ни крути. Значит, со временем из него может выйти толк. Тем более, что ему ещё один камень остался…

— Янтарь мне тоже понравился, ваше величество, — сказал я, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Казалось, этот камень… как будто хочет подружиться со мной. Я догадался, что это не простые камни. Азурит и гелиодор, как я уже сказал, кольнули ощутимой болью: каждый — своей. Нефрит и гранат не отреагировали никак. Мрамор ответил искренним любопытством. Янтарь же наполнял странным, но нежным теплом.

Оставался последний камень. Очень красивый сиреневый аметист. Я взял его в руки и…

И понял, что пропал. По моему телу пробежала волна тепла, огромной, до того где-то дремавшей силы. В душе словно вспыхнуло пламя, осветив жизнь до того невиданными красками. И… я почувствовал что-то… какой-то зов, как будто кто-то пытается до меня докричаться…

— А прикосновение к этому камню оставило просто незабываемые впечатление, — с трудом выдавил из себя я, — могу с уверенностью сказать, что он мне понравился больше всего…

…Три женщины поражённо созерцали фиолетовое число двадцать четыре, которое далеко не спешило пропадать со стекла.

— Я так и думала. Я сразу это поняла, как только его отвергли Золото и Лазурь. Отсылайте его обратно, — сдавленно проговорила Карнелла, стиснув веер в руках, — придумайте какую угодно причину. Заплатите какую угодно компенсацию. Но он не должен оставаться здесь.

— Мама, что за вздор вы несёте, — сердито сказала Гвинелла, поправляя Тиару, — да наши послы по пять раз из своих шкур вылезли, чтобы всё это устроить. Да еще и этот сомнительный финт с его побегом, который может нам выйти боком. Куда мы его сейчас отошлём? Как объясним? Нет уж, будем работать с тем, что есть. То, что в нем доминирует этот Цвет — ещё не приговор.

— Ты не понимаешь, — прошептала Карнелла, — мой отец, Гиордом, тоже совмещал в себе эти Цвета в качестве доминант. И, святой белый дракон, что же он творил с моей матерью. Он то бросал её в глубины отчаяния, то воспарял с ней в высоты блаженства. И как она его любила, как была ему преданна. Она была как кролик, загипнотизированный удавом, готовый на всё, что угодно. И умерла она, выжатая до последней капли, но с его именем на устах и счастливой улыбкой на лице. Нет, я не хочу такой судьбы для моей Меридии.

— А самое главное вы заметили? — спросила Ариадна.

— На что тут ещё смотреть? Мы уже увидели всё, что нам надо, — сердито сказала Карнелла.

— А то, что общая сумма силы его характера — семьдесят девять. Ему не хватает всего чуть-чуть для того, чтобы получить достаточно сил для…

— Мы здесь решаем вопрос о том, оставаться ли ему здесь, а ты предлагаешь нам задумываться ещё и об этом? — гневно спросила Карнелла.

— Вопрос его местонахождения здесь — решённый вопрос, мама, — твёрдо ответила Гвинелла, — вы можете сколько угодно приводить доводы Мико — он никогда не отошлет отсюда принца. Ещё раз говорю — это не приговор. Ему даже двадцати нет, все ещё десять раз может измениться. И нам следует сделать так, чтобы в лучшую сторону. А насчет семидесяти девяти баллов, это ты, доченька, молодец, что заметила. Его можно учить. И очень скоро из него выйдет толк.

— Воля ваша, — устало сказала Карнелла, поднимаясь и направляясь к выходу, — но я предупредила. Я его, — она обвиняюще ткнула веером на стекло, где всё ещё красовалась сиреневая цифра двадцать четыре, — НЕ принимаю. И уж тем более, не стану его чему бы то ни было учить…

Глава 2, В которой я знакомлюсь со своим постоянным спутником в замке драконов, а так же очень странным портным

Во мне до сих пор блуждало эхо блаженства, которым меня одарил невзрачный, на первый взгляд, аметист.

— Принц Дитрих, с вами всё хорошо? — откуда-то издалека спросил меня смутно знакомый голос. Через секунду около меня появился Мизраел.

— Да, ваше величество, всё хорошо, просто… этот камень как будто что-то всколыхнул в моей душе. Я никогда такого не ощущал.

В этот момент мои ноги подкосились, и не рухнул на пол я только благодаря отменной реакции короля драконов.

— Да вы совсем измучены, — сочувственно сказал он, безо всякого труда помогая мне удержать равновесие, — Ариадна сообщила, что вам по пути пришлось отбиваться от недоброжелателей. Сейчас же вы наверняка устали. Идёмте, я распоряжусь, чтобы вас проводили в ваши покои и позволили отдохнуть.

Следующие несколько минут я почти не запомнил. Только неразборчивый разговор двоих, после чего меня мягко и аккуратно куда-то повели. Когда я, наконец, смог сфокусировать взгляд, то увидел, что мой сопровождающий — парень с пепельной гривой волос, одетый в такие же бледно-серые камзол и штаны. Его глаза так же были серыми. Единственное цветное пятно составляла золотая серьга в левом ухе, да перстень с изумрудом на правой руке приятно цеплял глаз.

— Приветствую вас, принц, — необычайно мелодичным голосом сказал он, каким-то образом поняв, что я наконец-то могу его понимать, — моё имя Карнекир, я буду вашим постоянным спутником в этом замке. Если вам что-нибудь понадобится — вы можете обращаться ко мне с любыми проблемами или вопросами. Я очень надеюсь, что мы подружимся, — искренне сказал он.

— Куда мы идём? — вяло спросил я.

— Сейчас я отведу вас в ваши покои. Там вы сможете вымыться с дороги. Потом к вам заглянет наш портной — снять мерки. Это недолго, не больше трёх минут. После этого вы сможете отдохнуть.

Моими покоями оказалась огромная комната небесно-голубого цвета. Даже сквозь пелену усталости я испытал какое-то подобие восторга — настолько отраден для глаза был этот цвет. Большая двуспальная кровать напротив окна уже была приготовлена. Шкаф для одежды, полка, где уже лежали какие-то книги. Чайный столик и три кресла вокруг. И все это расположено в удивительно гармоничном порядке, создавая ощущение, что вокруг ещё полно свободного места.

— Здесь душевая и уборная, в отдельных комнатах, разумеется, — сказал Карнекир, подводя меня к двум дверям, — в душевой есть и ванна, но не думаю, что вам она сейчас нужна. Там есть все принадлежности для мытья и халат. Я пока схожу за портным.

Зайдя в душевую, в одном из углов я увидел железную трубу, откуда, по идее, должна была идти вода, но ни единого рычага, или чего-то подобного, что приводило бы сей механизм в действие. Только два пятна, красное и синее на нежно-бежевом мраморе. И от них шёл тонкий, но чёткий запах магии. Я недоуменно положил руку на красный круг, и вот из душа потоком хлынул кипяток, не ошпарив меня только по той причине, что я инстинктивно создал вокруг себя стеклянную скорлупу. Однако, едва я отскочил, вода идти перестала. С некоторой опаской я стал снимать с себя одежду, размышляя, как бы приноровиться к этому странному механизму.

Однако всё оказалось очень просто: хоть эти пятна и не были кнопками (да, я знаю, что это такое, один из гномов во время строительства дорог рассказывал, как они удобны при работе с взрывчаткой), но реагировали на давление. И одновременное несильное нажатие на обе кнопки позволило отрегулировать температуру так, как это было необходимо…

Вымывшись, я, накинув на себя халат и обув забавные розовые тапочки, вышел из душевой, не забыв прихватить и свёрнутую в узелок одежду. Там меня уже ждали Карнекир и портной, чьё выражение лица можно было смело характеризовать как «Недовольство всем миром». Он тотчас встал и подошёл ко мне. Презрительно глянув на мою одежду, он пробурчал что-то вроде того, что это тряпьё мне больше носить не придется, и принялся снимать с меня мерки. Измерив рост, он неожиданно затянул пояс на халате и рывком сдёрнул его так, что он остался висеть наподобие юбки. Я оторопело смотрел на него, однако он, как ни в чём не бывало, принялся замерять мою талию. В конце он велел поставить ногу на невесть откуда взявшуюся табуретку. Все ещё пребывая в ступоре, я выполнил его приказ. Моя ступня подверглась тщательному замеру. После чего он собрал свои инструменты и бумаги, сказал, что уже вечером мне будет, в чём спуститься на ужин, и покинул помещение.

— Какой-то он у вас… странный, — пробормотал я, натягивая халат на свой торс обратно.

— У него голова другим забита, господин Дитрих, — вежливо промурлыкал Карнекир, всё это время вежливо смотревший в окно, — я как-то говорил с одним из его подмастерьев. По его словам, Ватек, уже делая с клиента мерки, представляет в своей голове, как будет выглядеть одежда, какой цвет, какой материал, где лучше сделать швы, есть ли необходимость наложить двойную ткань… о, это уникальный человек.