Дмитрий Янтарный – Изгнанник. Арка 3. Том 2 (страница 11)

— Добрый день, уважаемый Фендир, — неловко начал я, — видите ли, в чём дело. Мои стражи знакомят меня с городом, и мне бы хотелось посетить ваш городской музей. Но сегодня у вас выходной, а с завтрашнего дня градоправители снова планируют загрузить меня работой. Вот я и хотел вас попросить: не могли бы вы сегодня ненадолго выйти на работу и открыть для нас музей? В обмен на это я мог бы сотворить немного воды лично для вас.

— Да… да… да, разумеется! — выдохнул Фендир, — я буду счастлив сделать это для тебя, Дэмиен! Похвально, что ты, такой молодой… и такой чужой для нас, тем не менее, интересуешься нашей историей! И здесь совершенно необязательна никакая плата… Ну, то есть, если ты сотворишь мне немного воды, то это будет чудесно. В общем, я согласен, подождите пару стаков, я быстро!

Шинрано скрылся у себя в доме. Маис и Пино сзади недовольно сопели. Вероятно, они в том числе и потому не хотели это устраивать, что знали, какую восторженную реакцию это вызовет со стороны смотрителя музея. А зазнаваться, по их мнению, мне явно не следовало.

Спустя, наверное, три минуты Фендир снова вышел из дома. Однако если до этого он был одет в одни только тёмные штаны, то теперь он надел серый плащ, явно старый, но выглядевший достаточно опрятно, и обувь — наверное, ставшие традиционными сандалии. Вероятно, в любой другой обуви лапам рано было слишком жарко, а ходить без обуви даже им явно было не очень комфортно.

Фендир тем временем запер свой дом и дал знак следовать за нами. И всего через пятнадцать минут ходьбы мы вышли к очередному зданию. Я даже с удивлением узнал его: оно находилось на перекрестке двух достаточно широких улиц, и мы, наверное, раз десять за эти дни проходили мимо него. Но завести меня внутрь ни Пино, ни Маис не догадались. И это только усиливало мои подозрения по поводу того, что внутри находится нечто, чего мне видеть не следует. Подтвержало это и то, что мои раздражённые стражи то и дело приближались к Фендиру, явно желая что-то ему сказать, но не осмеливаясь сделать это в моём присутствии.

Достав из кармана связку ключей, Фендир открыл входную дверь и пригласил нас войти первыми. Войдя, мы оказались в небольшой комнатке, где посетителям, вероятно, предлагалось оставить лишние вещи и верхнюю одежду.

— Вы должны разуться, — непререкаемым тоном заявил Фендир, — я очень тщательно слежу за чистотой в своём музее, так что будьте любезны.

Маис и Пино охотно сбросили свои сандалии и отодвинули их в угол. Мне, по правде говоря, не слишком улыбалось снимать свои сапоги из драконьей кожи, которые всё это время исправно спасали мои ноги от излишнего жара. Но, судя по категоричному выражению лица Фендира, в этом случае исключение он не сделает даже для Дитя Водной Стихии.

Впрочем, вынужден был признать, что Фендир ни капли не преувеличил. Идеально ровная каменная поверхность, по гладкости очень походившая на мраморную, была идеально чистой и приятно холодила ступни.

— Итак, прошу, — начал тем временем говорить Фендир, судя по воодушевлённому блеску в глазах, явно попавший в свою стихию, — этот камень, — указал он на ближайший экспонат, чёрный булыжник, — один из первых, которыми закладывали наш славный город Корроско. И никто не мог подумать, что когда-нибудь он будет иметь такое значение. Потому что, как можно видеть на этой старой карте, — он подошёл к следующему экспонату, старому листу бумаги, — на тот момент, когда этот город закладывали, большой нужды в нём, в общем-то, не было. По материку уже функционировала сеть богатых городов, которая вполне обеспечивала нужды всех… четырёх рас. Так что город здесь строили исключительно по той причине, что здесь было слишком много ничейной земли… и время от времени здесь начинали сбиваться разбойничьи шайки, которые могли организоваться в достаточно крупную сеть, если вовремя не озаботиться этим вопросом. Собственно, с этой военно-наблюдательной целью и был построен Корроско.

Мы переходили из комнаты в комнату, от экспоната к экспонату. Фендир рассказывал, в общем-то, ожидаемо обыденные вещи Руарха, но делал это с таким увлечением и огнём в глазах, что и других заражал своим азартным любопытством. Даже Маис и Пино, явно наизусть здесь всё знавшие, слушали Фендира с интересом.

Как я и ожидал, действительно интересные вещи начались, когда мы вошли в комнату, посвящённую историческому блоку, связанному с вторжением захватчиков. Здесь я уже с интересом изучал и оружие, которым пользовались тогдашние защитники, и прочие атрибуты того времени. Автоматики среди них, конечно, не было, так как подобный технический прогресс всегда тормозила магия, если она присутствовала в этом мире. Но щиты, копья, мечи, самострелы выглядели вполне себе функциональными, даже спустя сто сорок девять лет пребывания в музее. Вполне возможно, что при желании даже сейчас их можно использовать по прямому назначению.

Что было не менее интересно, так это экспонаты, посвящённые самим захватчикам. Было несколько изображений от, как уверял Фендир, очевидцев, которые вернулись с поля боя и не побоялись их нарисовать. Что было удивительно и ожидаемо одновременно, вот захватчики выглядели, как самые настоящие демоны. Огромные мощные тела, злые красные морды с горящими глазами, звериные лапы и хвосты. Оглядевшись, я увидел на стеклянных постаментах кости от лап и, вероятно, хвостов.

— А что, — поинтересовался я у Фендира, — неужели ни одного… трупа захватчиков не смогли доствить в музей? Ну, хотя бы целый скелет?

— Очевидцы утверждали, что это невозможно, — развёл руками смотритель, — по их словам, если нанести чудовищу смертельную рану — оно немедленно рассыпалось прахом. Так что отрубленных конечностей — сколько угодно. А вот даже череп, не говоря уже о целом скелете, так и не удалось получить.

Снова повернувшись к изображениям, я вдруг заметил, что внизу неведомые художники оставили свои подписи. Правда, слова эти для меня ничего не значили.

— А… это вот что? — поинтересовался я.

— Художники говорили, что именно эти слова захватики повторяли чаще всего. Но что они означают — никто не знает. Сам понимаешь, в силу естественных причин бесед с ними никто не вёл.

Присмотревшись, я увидел, что среди всех слов, которые написали художники, на всех трёх холстах чаще всего повторяется слово Эйзарго. Мне это слово ни о чём не говорило, это могло быть как название мира, из которого пришли эти существа, так и имя командира, который возглавлял вторжение.

— А в эту комнату мне бы, конечно, не хотелось, чтобы ты заходил, — грустно сказал Фендир перед следующей дверью, — но раз уж ты по собственной воле изявил желание узнать о нас больше — то ты, конечно, имеешь право увидеть.

Едва я переступил следующий порог, как тут же понял, о чём говорил Фендир. Экспонатов здесь не было, но все стены были изукрашены гравюрами… весьма показательного содержания. На первой же стене во всех подробностях была изображена казнь вимрано. Несчастный, извиваясь всем своим змеиным телом, тянул руки, пытаясь уползти, спастись, спрятаться, и невыносимое страдание на его лице неведомый художник изобразил очень достоверно. Вершил же казнь могучий генрано, который, с явным наслаждением придавив босой ногой тело, с не меньшим наслаждением проворачивал в нём свой клинок. При этом его лицо было изображено таким умиротворённым и благочестивым, что я испытал приступ неконтролируемого бешенства.

— Значит, это, — я сам не заметил, как вокруг меня начали формироваться ледяные стрелы, — для вас предмет гордости?!

— Нет. Это вечное бельмо на наших глазах, — грустно ответил Фендир, которого ни капли не смутила моя реакция, — вечное напоминание о том, что случилось. Чтобы когда каждый генрано, шинрано или янрано, спрашивающий себя, почему сейчас происходит то, что просходит, мог прийти сюда, посмотреть на эту гравюру и понять, что именно поэтому.

Маис и Пино, на удивление, тоже совершенно не спешили меня успокаивать. Они сами с такой неприязнью глядели на это изображение, что, казалось, были бы совершенно не против, если бы я здесь всё к чертям поразбивал.

С трудом выдохнув и взяв себя в руки, я перевёл взгляд на рисунок на противоположной стене. И тут же пожалел об этом. Ибо там был изображён наверняка тот же генрано, который царственно сидел на троне. В руках у него при этом была цепь, которая уходила вниз, к ногам. У ног же на цепи сидел, да, вне всякого сомнения, тоже вимрано, почтительно склонившийся, но при этом выставивший руки в магическом жесте. И, подчиняясь его магии, из-под земли била струйка воды, которая омывала ноги сидящего на троне генрано.

— Я, конечно, об этом пожалею, — сказал я, с трудом себя сдерживая, — но всё же, что означает эта гравюра?

— В самое первое время, когда вода из нашего мира исчезла, некоторые особо одарённые представители расы вимрано всё равно могли призывать воду. Вероятно, из подземных источников. Вимрано называют таких одарённых сородичей мудрецами. Ну и, вполне очевидно, что считалось большой удачей изловить такого вимрано и… — Фендир не договорил, тяжело вздохнув. Впрочем, в этом не было никакой нужды.

— Пойдём дальше, — неприязненно сказал я, — иначе я не сдержусь и переломаю здесь всё к чёртовой матери! А то это будет такая потеря, ведь ещё вашим потомкам приходить и любоваться на это великолепие!

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь