Дмитрий Янтарный – Исполнение (страница 5)

Наконец Геярр закончил свою речь и пригласил всех пройти к фуршетным столам, которые уже были заставлены сотнями закусок и бокалов с напитками. Дитрих и Меридия, хотя и не голодали во время своего медового путешествия, всё же были не прочь вкусить благ цивилизации. Впрочем, не только они одни. Драконы, большинство из которых провело в воздухе половину ночи и всё утро, радостно бросились к столам. Три из которых опустошили почти сразу, и две эльфиечки-горничные укатили их в кухонные помещения, откуда примерно через пятнадцать минут вывезли, заставленными угощениями.

— Удобная штука, — одобрительно сказал Мизраел, глядя на передвижные столы, — опять, небось, к гномам в гости летал да поднахватался технических новинок. Надо бы и нам такие же организовать.

Музыканты пока играли мелодию неспешную и расслабляющую, настраивая гостей гулять по залу, общаться друг с другом и просто приятно проводить время. Очередь танцев должна была наступить вечером…

Замок Золотых драконов был похож на большой улей. Целых десять жилых этажей, и в каждом больше двадцати комнат. Сейчас пара огромных орков, втиснутых в ливреи, сноровисто носилась между гостями и показывала им их комнаты.

— Как они только убирают такое огромное помещение? — удивлённо спросил Дитрих, когда их с Меридией проводили в их комнату.

— Большая часть этажей держится закрытыми и запечатывается Цветом, — едва дверь за слугами захлопнулась, Меридия довольно упала в кресло, — когда мы прилетали сюда раньше — почти все они были заперты Оставался только восьмой этаж — их собственный, жилой, и десятый — гостевой, для королевских драконов.

— Но мы сейчас на пятом этаже, — возразил Дитрих, успевший оккупировать небольшой, но очень уютный голубой диванчик, — и нас сюда персонально проводили. Как-то не сходится.

— Ну, мы же теперь муж и жена, — пожала плечами Меридия, — следовательно, привязка к нашим кланам уже не такая строгая. Да и вообще, у них самих сейчас из-за такого количества гостей та ещё каша в голове. Хотя я вот упорно не понимаю — зачем Геярру потребовалось тащить сюда драконью знать?

— Ну, Геярр же сам сказал, — ответил Дитрих, сделав замысловатый жест рукой, — чтоб освежить память герцогам. Мол, вы сейчас, конечно, такие большие, сильные и свободные, а только когда-то и ваши жизни были на острие этих клинков. И, по правде говоря, правильно делает.

— Я бы здесь не была столь категоричной, — резонно возразила Меридия, — да, все, кто приезжают на драконьи острова, изначально находятся в неравном перед драконами положении, однако они должны всегда помнить о том, что присутствуют тут на правах гостей. И подчиняться общим правилам. Тебе ещё не доводилось судить и улаживать конфликты между гражданами своего города… такого рода?

— Нет, — покачал головой Дитрих, — да и, по правде говоря, не сказать, чтобы у меня на это было так уж много времени. Я и так рос намного быстрее обычных драконят, а уж последние три года так и вообще… В общем, только в пункте приёма беженцев и отработал. Приятного мало, честно говоря.

— Поверь, Дитрих, разбирать такие ситуации — ещё меньше приятного, — ответила Меридия, словно нарочно спеша побыстрее проскочить тему быстрого взросления Дитриха, — недаром на весах всегда имеется две чаши. Каждая может начать перетягивать в свою сторону. И нередко бывает, что виновниками конфликтных ситуаций становятся именно недраконы. И, кстати, самыми проблемными всегда оказываются выходцы из третьего поколения. Первое, то есть, непосредственно, сами изгнанники, — едут сюда, ожидая для своей жизни чего угодно. И, получая спокойное и незамысловатое существование — трудись да не ленись, и будешь сыт, одет и обут, — буквально готовы боготворить нас за такую возможность. Потом у них появляются дети, то есть второе поколение. Эти, хотя и воспринимают спокойную, сытую и размеренную жизнь как нечто само собой разумеющееся, всё же получают достаточно воспитания от родителей, и потому очень редко нарушают закон. А вот третьи… третьи — это уже тот случай, когда увещевания стариков не действуют, а непосредственно родители не всегда имеют власть — и, что не менее печально, не всегда видят необходимости воспитать должным образом. Тут то и начинается самый смак.

Меридия замолчала. Но Дитрих с интересом слушал свою супругу — очень нечасто её пробивало на подобную откровенность.

— Вот тебе пример, который пришлось судить лично мне. На одной улице было два дома. В одном жило семейство орков: бабушка, мама и маленький сын. В другом — уже пожилая драконица среднего класса. То есть драконом она могла оборачиваться каждый день. И вот любимым её делом было после рабочего дня поваляться в драконьем облике на своём заднем дворе и погреть шкуру в лучах заходящего солнца. Никому она при этом, разумеется, не мешала: не ревела, не шумела, просто лежала себе спокойно и всё. И вот однажды она, как обычно, вышла на задний двор, обернулась драконицей, улеглась на привычное место… и в следующий момент оказалось, что вся земля усыпана крупными канцелярскими кнопками. Благо я тогда была в городе, так что получилось отреагировать на вызов быстро, без применения… рукоприкладства. И вот, изучив кнопки с помощью Цвета, я выяснила, что их подсыпал тот самый орк-мальчишка шести лет.

Меридия поморщилась. Как видно, воспоминание для неё было не самым приятным, но драконице отчего-то казалось очень важным рассказать историю до конца.

— Цвета поведали мне, что шалость он эту затеял потому, что очень весело было ему наблюдать, как несчастная пожилая драконица крутится и подпрыгивает, наступая на всё новые и новые кнопки. Я тогда серьёзно, как мне казалось, поговорила и с ребёнком, и с его матерью и бабкой. При помощи Цвета же выяснила — не пересекались ли они где ещё, не было ли в этом чего-то более личного? Оказалось, нет, просто соседи. И догадайся, что произошло ровно через неделю?

— Он снова насыпал ей кнопок? — недоверчиво спросил Дитрих. Слишком уж напрашивался этот ответ.

— Именно, — кивнула Меридия, — и тут уже пришлось принимать другие меры.

— И какие же?

— Двадцать розог, — пожав плечами, ответила драконица, — орал он, конечно, громко. И мать с бабкой за сердце хватались только так. Но — зато больше проблем не было.

— Как-то это уж слишком жестоко, — пробормотал Дитрих.

— Сама не была в восторге, — хмуро кивнула Меридия, — да и вообще, смалодушничала. Ни с матерью, ни с бабкой проблем до того никогда не было. Да и думала, через полгода в школу пойдёт, а там уж дисциплину приведут к приемлемому общему знаменателю. Но нет — пришлось так. Что до жестокости — это, наверное, элемент психологии. Кто не понял с первого раза — не поймёт ни со второго, ни с третьего, ни с десятого. Так что такие проблемы надо пресекать в корне.

— Это ж какую требовалось решить проблему, если для этого понадобился Убийца драконов, — хмыкнул Дитрих.

— Очень острую, — без тени улыбки кивнула Меридия, — да, это наша история, которую непростительно не помнить. Да ты и сам наверняка всё это хорошо знаешь. Как и то, что драконы со своими слугами порой вытворяли вещи похуже. Но — это всё было в прошлом. Ныне же мы — хозяева на этих островах. И те, что приезжают сюда жить, должны прежде всего помнить то, что драконы здесь — хозяева, и они устанавливают свои правила. И уже отсюда начинаются размышления по поводу того, что правильно, а что нет, что можно и чего нельзя. Если это кому-то не нравится — Анваскор рядом, где мы принципиально отсутствуем, в том числе и по собственным политическим соображениям. Не нравится Анваскор — пусть плывут туда, куда хотят. Здесь никто никого не держит.

— И что это, в таком случае, меняет? — спросил Дитрих, внимательно выслушавший весь монолог, — и так, и эдак драконы устанавливают порядок.

— Суть в том, что драконы не должны допускать, чтобы в них вызывали чувство вины из-за того, что совершил Убийца. Драконы заплатили за это свою цену. Хватит. Это должно остаться в прошлом. Взаимодействию между драконами и остальными расами должно строиться на основании того, что происходит здесь и сейчас. А не на воспоминаниях о том, что случилось шестьсот лет назад. Например, наши отцы долгое время враждовали из-за того, что Лазурь и Сирень друг с другом очень плохо сочетаются. Так что нам с тобой из-за этого расстаться надо?

— Милая, ну что ты такое говоришь? — Дитрих поднялся с дивана и скользнул в кресло к Меридии, умудрившись юркнуть под неё и взять свою супругу на руки. Но Лазурная драконица, судя по всему, разошлась не на шутку.

— Ты просто не понимаешь, Дитрих, с чем тебе ещё предстоит столкнуться, — азартно продолжала она, впрочем, благосклонно принимая ласки юного мужа, — все эти бедненькие, несчастненькие… Вот драконы угнетали моих десять раз пра-пра бабушек и дедушек, поэтому вы должны позаботиться обо мне, сиром и убогом. Тьфу! Если уж на то пошло, Дитрих, ссылают сюда далеко не самый благочестивый контингент с материка. Так что держи ухо востро, улыбку — оскалом, а кнут — наготове рядом с пряником. Иначе сам опомниться не успеешь, как такие несчастненькие сядут на тебя верхом и будут погонять. Да ещё и поминутно возмущаться, что везёшь ты их не так, как надо…