Дмитрий Янтарный – Интуит. Арка 1. Том 2 (страница 32)

— Внуши ему, что нас тут нет, — перебросил я ей свою мысль, щедро делясь знаниями. Применять магию, чтобы укрыть нас иллюзией, я не решился — выброс волшебной энергии гарантюга мгновенно почувствует. Тёмная эльфийка сконцентрировалась… и гарантюга принялся обеспокоенно водить своим приплюснутым носом в воздухе, ища пропавшие запахи. Мы стояли метрах в десяти, не шевелясь и затаив дыхание. Нащупав в кармане куртки чётки Сенсата, я вцепился в них, молясь, чтобы нам повезло и чудище убралось. Гарантюга несколько раз повернулся вокруг своей оси, после чего сделал то, чего мы ожидали от него в последнюю очередь. Он уселся на землю и сказал:

— Я знаю, что вы тут. Не бойтесь, я вас не обижу, — его голос звучал хрипло и приглушённо, но всё же это была разборчивая речь! — пожалуйста, выходите. Мне очень нужна ваша помощь.

Я потянул свою руку из руки Миа, но она лишь крепче сжала её.

«Сумасшедший! Что ты творишь?!»

«Он не врёт, Миа. Он не станет нападать.»

«Ты-то откуда знаешь?»

«Просто… Просто знаю.»

Я не мог этого объяснить. Просто в какой-то момент я понял, что это правда. Кем бы ни был при жизни этот несчастный, сейчас он очень страдает, и последние остатки разума и контроля тратит на то, чтобы найти кого угодно, кто мог бы ему помочь.

Высвободив свою руку окончательно, я сделал несколько шагов по направлению к гарантюге и сказал:

— Ну, вот они мы. Что ты хочешь от нас?

Гарантюга неспешно подошёл ко мне. Его чёрные провалы вместо глаз, казалось, внимательно и цепко смотрели на меня. Я старался без страха смотреть в ответ, хотя в глубине души я был просто в ужасе от того, как и чем я сейчас рискую. И всё же… в его глазах была древняя боль, самобичевание, страдание… но ярости и безумия там не было. И тут он совершил новый поступок, который я ожидал в последнюю очередь: он упал передо мной, чуть ли не уткнувшись носом в мои сапоги.

— Я молю вас, незнакомцы, помогите мне. Я влачу это существование уже больше сотни лет, — жалобно хрипел он, — при жизни я был эльфом — магом. Очень одарённым магом металла. Я бросил свою родину для того, чтобы ковать оружие и получать за это огромные деньги и немереную славу. И я вёл очень… очень грешный образ жизни. Я совершил столько ужасных дел, но мне всё сходило с рук, ведь я очень скоро стал слишком нужным для большинства власть имущих. Невероятно долго я жил так, как жил, но потом мудрость и возраст взяли своё. Однажды, глянув с высоты прожитых лет на свою жизнь, я ужаснулся. И бежал. Я дождался Портала и вернулся назад. Мои сородичи не хотели пускать меня обратно, но всё же хитростью мне удалось вернуться на родину. Я молил богов о прощении, но тщетно. И вот, однажды, я проснулся таким, каким вы сейчас видите. Чудовищем, которое в состоянии бодрствования чувствует вечный голод, а впадая в сон — видит свои прегрешения и жутко страдает. И я прошу вас — прервите моё существование. Это невыносимо. Уже больше ста лет я существую так — неужели я не заслужил покоя?

Мы смотрели на гарантюгу, который униженно молил нас о смерти, и не знали, что сказать. То, что сейчас происходило, не вписывалось ни в какие рамки знаний о них. Желая разобраться до конца, я включил инстинкт на полную силу и принялся самым внимательнейшим образом изучать гарантюгу. Первые несколько секунд облако ауры вокруг нежити ярко полыхало красно-чёрным светом, но после каждого слова гарантюги успокаивался, сначала став оранжевым… жёлтым… и, в конце концов, стал салатового цвета, не окрасившись в зёленый до конца. Я присел перед ним на корточки и коснулся его головы. Он дрогнул, но более не шевелился. Трое же эльфов альтруистическим энтузиазмом отнюдь не горели. Им, как существам более консервативным, было намного труднее принять сей факт за данность. Я уверен, всей их выдержки с трудом хватало на то, чтобы не броситься на меня и с воплями утащить куда подальше…

— Дэмиен, а ты точно уверен… — всё же рискнула спросить Миа.

— Да, я уверен, что это не ловушка, — сказал я, поднимаясь и оборачиваясь, — Ари, иди сюда и возьми меня за руку. Вместе мы зачаруем клинок Мираэля. А ты — повернулся я к гарантюге, — лежи смирно. Скоро твои страдания окончатся.

Ари медленно подошла и взяла меня за руку. Мираэль достал свой серповидный клинок, на котором заплясали молнии. Гарантюга смиренно ждал.

— Погоди. Скажи, как тебя звали? — спросила Миа.

— Не помню точно… кажется… Сафтимиэль.

— Сафтимиэль? Пройдоха Саф, Мастер клинка. Да он! Он!.. — задохнулась от возмущения Миа, — Дэмиен, он — грешник, не имеющий себе равных. Мне больше четырёхсот лет, Дэмиен, и я застала его проделки. От них тогда и людская, и эльфийская столица волком выли. Половина благородных домов искала его, а когда они прознали, что он бежал обратно на остров, то почти десять лет требовали его выдачи. Он мало того, что делал для людей оружие — он еще и наёмничал, показательно убивая чиновников высокого ранга, как бы хорошо они не скрывались и не защищались. Из-за него дипломатические отношения, на протяжении сотен лет строящиеся между людьми и эльфами, оказались загубленными на корню. Ты так уверен, что он заслуживает покоя?

— Да, девочка, ты права, — прохрипел гарантюга, смотря на Миа, — я даже помню тебя. Миариали Вайконсоттель, Клан Тёмной наковальни, не так ли?

— Не смей поганить своим грязным языком имя моего клана, мерзкий выродок, — закричала она! Я был просто ошарашен, никогда ещё Миариали так не теряла над собой контроль.

— Да, ты имеешь право так меня называть, — гарантюга даже выдавил из себя подобие виноватой улыбки, — тем более, что ты одно время училась у меня кузнечному ремеслу, верно? Твои клинки выходили такие дерзкие, своенравные, не поладишь с таким — он всё время будет тебя цеплять и ранить, зато коли уж найдёшь с ним общий язык — любого врага одолеешь.

— Замолчи! Замолчи, немедленно замолчи!!! — Миариали, упав на колени, уже не сдерживала рыданий, — из-за тебя я принесла клятву, что больше в жизни не выкую ни одного клинка! Из-за тебя стала изучать технику рукопашного боя — боя без всякого оружия! Из-за тебя…

— Да, когда мы виделись с тобой последний раз, ты говорила мне, что проклинаешь меня, и что наступит день, когда я за всё расплачусь. Что ж… видишь, как оно все получилось, — хрипел гарантюга, по-прежнему лёжа на земле, — это день наступил. Больше сотни лет назад. И я прошу вас, я умоляю вас, даже если вы считаете меня своим врагом, проявите каплю милосердия и убейте меня. Большего я не прошу, всего лишь каплю милосердия.

Все молчали. Миа, наконец, поднялась с колен, вытирая слёзы.

— Что скажешь, Миа? — мягко спросил я, — кажется, ты знала его при жизни лучше всех нас, тебе виднее, как с ним поступить.

— Пускай его судят боги, — тихо ответила Миа, отвернувшись, — просто… покончите с этим!

Гарантюга, со смирением ожидавший приговора, вновь оживился и принялся ждать. Мы с Ари одновременно направляли оружию Мираэля силу ветра и воды, так что казалось, что вокруг лезвия бился ураган. Клинок заряжался энергией несколько минут. Наконец, собранной силы было достаточно.

— Имей в виду, Мираэль, собранной силы нам хватит всего на один удар. Так что целься лучше.

— Прошу вас, поспешите. Ожидание более невыносимо, — взмолился лежащий на земле Сафтимиэль.

Подойдя к гарантюге, Мираэль аккуратно потрогал его за шею и сказал:

— Перевернись. Твоя чешуя на спине слишком жёсткая. Проще всего будет отрубить тебе голову.

Сафтимиэль послушно перевернулся и задрал голову, обнажив мягкое, грязно-жёлтого цвета горло. Мираэль занёс клинок, раздался свист… и голова гарантюги покатилась к моим ногам. В последний раз глянув на меня, он прошептал:

— Да благословят вас боги, — и глаза его потухли навсегда.

Мы молча стояли и смотрели, как его тело превращается в прах. Гораздо быстрее, чем тела тех, кого мы победили в Запретном лесу. Как видно, он был гораздо древнее. И потому его тело так быстро стало пылью. Затем мы пошли дальше.

Полчаса спустя никто не говорил ни слова. Затем Ариэль всё-таки рискнула нарушить тишину:

— Ребята, а вы уверены, что это нам не приснилось? Мне это кажется каким-то немыслимым бредом.

— Увы, нет, Ариэль. Это всё правда.

— Но как это вообще возможно? Дэмиен, ты можешь что-то сказать?

— Ну, догадки, конечно, есть, — неохотно сказал я, — думаю, свою роль сыграл тот факт, что Сафтимиэль был эльфом. У них, стоит признать, гораздо более устойчивый рассудок. И они меньше остальных подвержены безумию. Кроме того, ярость у нежити подстёгивает утоляемый голод. Я не думаю, что здесь, на острове, было так много тех, кого можно было бы поймать и съесть — ну, то есть, такие конечно, были, но надо было как-то и от эльфов прятаться. Следовательно, он был постоянно голоден. Ярость, даже у нежити, надо чем-то подпитывать. А когда этого нет, то и сама ярость со временем гаснет. Полагаю, что постоянный голод, испытываемый, не забывайте, почти в течение ста лет, вернул ему часть рассудка. Кроме того, я думаю, что он познал что-то ужасное. Настолько ужасное, что вместо того, чтобы напасть на нас и утолить свой голод, он взмолил о пощаде и смерти. Думаю, примерно так.

— Почему же тогда он просто не нашёл ближайшую заставу эльфов и не позволил им убить себя? — вполне закономерно спросил Мираэль.