Дмитрий Янковский – 28 лет спустя (страница 8)

Единственным известным Максу взрослым, среди людей был сам Кир. Почему-то он не мутировал. Почему, не знал даже он сам. Ходили домыслы, предположения, даже была легенда, что, дескать, каждый из Клана мог иметь какие-то особые гены, и тоже не мутировать никогда, подобно Киру. Но, как ни крути, Кир был единственным.

На самом деле Кира звали Кириллом, но в Клане не любили длинных и сложных имен, поскольку, зачастую, имя являлось еще и позывным в эфире, а в бою не до словесных изысков. Женщин иногда звали длинно и витиевато, но как раз потому, что в боях они участвовали до крайности редко. И хотя многие из них не хотели с этим мириться, но основной их функцией было деторождение. Это был их фронт, такой же тяжелый, болезненный и опасный, как для мужчин война и добывание ресурсов. Все ради выживания Клана.

А Кир был стержнем. Носителем знания. Он единственный из Клана жил при старом мировом порядке, умел обращаться со сложными штуками из старого времени, понимал, как они работают, как их можно починить, где взять новые. Он был хранителем письменного знания, он инструктировал преподавателей, которые учили детей читать, он не давал языку упроститься, требовал его правильного использования. Он был Знанием, Законом и Властью в одном лице. И никому бы и в голову не пришло эту власть оспорить.

А у диких не было Кира, и они за двадцать восемь лет, в частой смене поколений, очень быстро деградировали во всем, опустились до примитивных первобытных умений, в которых и лопата – высокая технология. Они жили, чтобы есть, и ели, чтобы жить. Почти как мутанты. Клан не считал их врагами, но у Клана было много ресурсов, что временами побуждало диких пытаться эти ресурсы отнять. Дикие были слабее мутантов, но намного умнее, а убивать их было жалко – люди ведь. Так что иногда они становились неприятным противником. Этнически дикие состояли в подавляющем большинстве из арабов, и говорили на совершенно диком слэнге, выродившимся из каирского диалекта.

В Клане же общепринятыми были два языка – русский, как родной язык Кира, и каирский диалект арабского, который являлся языком предков почти для трети населения Клана. И хотя чистых этнических арабов в клане почти не осталось, но все же не мало было тех, кто с удовольствием считал себя потомком местных. В разговорной речи доминировал русский, но письменность, наоборот, чаще использовалась арабская, причем, по причине вполне понятной. Дело в том, что все надписи в окружающем пространстве, на вывесках, на заборах, на заправках, в газетах и книгах, которые можно было найти, были на арабском. Так что читать по-арабски и писать на нем, для всех было привычней, даже для самого Кира, давным-давно. Впрочем, такое двуязычие никому кроме Кира, наверное, странным не казалось – привыкли. Макс подозревал, что если бы не Кир, то народ, сам по себе, быстро бы целиком перешел на арабский, но Кир следил за сохранением русского, а потому в устной речи общались все преимущественно на нем, да еще и гордились этим, так как это отличало людей Клана от диких.

Чем больше буер удалялся от города, тем меньше его трясло. В отсутствие зданий ветер дул ровно, без турбулентностей, а потому и песок ложился гладко, словно его катком укатывали. Руку на румпеле перестало долбить, зубы уже не клацали, и можно было расслабиться. Впрочем, песок покрывал далеко не все пространство, которое охватывал взгляд. Ближе к морю раскинулась плодородная зона, там почва и влажность были такими, что можно было кинуть семечко, забыть про него, а через положенный срок просто идти собирать урожай.

Этим вовсю пользовались дикие, не умевшие бурить скважины. Они не могли создавать плантации прямо в пустыне, как это делал Клан, они зависели от естественных и искусственных водоемов, от разливов рек, а значит, постоянно рисковали нарваться на мутантов. И нарывались периодически, из-за чего их численность постоянно менялась, на смену вымирающим племенам откуда-то приходили новые, и никогда не получалось предсказать, где с ними встретишься, а где нет. Вроде еще вчера тут видели диких, а сегодня уже никого. Но больше всего диких жило на некотором удалении от озера Мариут. В самом озере мутантов было не счесть, но далеко от воды они не бродили за ненадобностью, потому что вокруг полно было сочной травы, и козы расплодились в невероятных количествах. Козы были чем-то вроде буфера между мутантами и дикими. И те и другие их ели, но коз меньше не становилось. Мутанты вообще дальше двух километров от воды старались не выдвигаться, а при наличии хорошей еды, так и вовсе не делали этого никогда.

Когда плодородная зона с ее потенциальными опасностями осталась позади, Макс, посоветовавшись с Ахмедом и сверившись с картой, взял новое направление, чуть ниже к ветру, что соответствовало курсу бакштаг и являлось прямой линией до поселения. Правда и скорость снизилась до тридцати пяти километров в час, а это означало, что дорога займет часа два.

Макс вздохнул, представляя, как придется отчитываться перед Киром. Вернулись без топлива и с потерями. Неудачный рейд, сказать нечего. Но что-то говорить все же придется. И в глаза Кира смотреть тоже придется.

Впрочем, куда важнее и неприятнее было другое. Заправка, разрушенная провалом, была последним разведанным источником топлива. Все станции западнее уже осушили, а продвигаться на восток означало продвигаться к озеру Мариут, со всеми вытекающими из этого опасностями. Но, как ни крути, топливо являлось основной жизненной силой Клана. Без него никак. Значит, снова придется идти на риск и на жертвы.

«Господи, выведи нас из этого тупика… – подумал Макс. – Или хотя бы дай знак, что выход есть. А мы постараемся, мы отыщем».

Но ответа не было, и не было знаков. Лишь раскаленное солнце полыхало в выгоревшем от жары небе, почти белом, с едва заметным намеком на голубой цвет. Буер мерно катился вперед а ветер надувал паруса и свистел в тросах такелажа. Все как обычно. Ничего нового. Но надо было взять себя в руки и не киснуть. Зачем? Ответа на этот вопрос у Макса не было. Да и ни у кого в целом мире, наверное. По крайней мере пока.

Глава 4

Внезапно Джамиль, самый зоркий из всех, привстал, вытянул шею и произнес, глядя назад:

– Макс, там что-то движется! – уверенно заявил он. – Дай бинокль!

Макс глянул через плечо, но ничего не увидел.

– Возьми в мешке! – велел он.

Джамиль порылся среди вещей Макса, достал бинокль, но рассмотреть что-то в него с трясущейся палубы оказалось решительно невозможно.

– Надо остановиться! – попросил Джамиль.

Макс свободной рукой подтянул рычаг тормозного тросика, а когда скорость упала, отпустил румпель и отдал шкотик гика, развернув грот в нерабочее положение. Буер остановился, полоща парусом по ветру.

– Дикие! – тут же сообщил Джамиль, наведя, наконец, резкость на окулярах. – Два десятка всадников на верблюдах.

– Ахмед! – позвал Макс. – Попробуй установить связь со штабом.

Остальные буеры тоже остановились, чтобы не опережать флагманский.

– Не получится! – Ахмед развел руками. – Далеко! День, солнце, помехи.

– Пробуй!

Ахмед не стал спорить, включил средневолновую радиостанцию и начал вызвать штаб. Но ответа не было.

– Ясно, но драться не будем. – Макс начал подтягивать гик в рабочее положение. – У нас хватит скорости уйти. На подходе предупредим штаб, чтобы выдвинули артиллерию.

Дикие приближались, до них было километра два, и расстояние довольно быстро сокращалось.

– Погоди, Макс! – произнес Джамиль. – Не спеши ехать. Странно это.

– Что странно?

– Диких всего два десятка. Они же не совсем идиоты, чтобы нападать на канонерские буеры таким числом. Они же видели наверняка, что мы одним залпом можем сотню мьютов вывалить. Это не считая собак, не считая ружей и винтовки. Они же знают, что у Клана всегда есть оружие старого времени. А у них только сабли и луки.

– И? – нетерпеливо уточнил Макс. – Какие будут предложения? Какие будут версии? Думаешь, они у нас хотят купить огненной воды?

– Не бурчи. – Джамиль отмахнулся. – Я просто сказал, что странно.

Макс задумался. С одной стороны Джамиль прав – ситуация странная. Дикие очень и очень редко сталкивались с людьми Клана. Военное столкновение им было не выиграть, торговых отношений не завязалось, так как единственное, чем дикие могли расплатиться, это еда, которой у них было в изобилии. Но и у Клана еды хватало, не было нужды отдавать за нее что-то ценное. Ни о каких совместных действиях с дикими тоже речи идти не могло, потому что нее было никаких общих интересов. Но, тем не менее, дикие зачем-то преследовали группу буеров. Вопрос, зачем?

– Напасть они не могут, – добавил Джамиль. – Хотели бы напасть, напали бы с плодородной зоны, из укрытия, с короткой дистанции. А так они нас сначала пропустили, а теперь догоняют в хвост, на открытой местности, где мы их можем в фарш превратить одним залпом.

– Попустили, – с задумчивым видом согласился Макс.

– Может что-то хотят сообщить?

– Они нам? – Макс удивленно поднял брови. – Зачем? Что? Какие у нас могут быть общие интересы? И не хочу я по ним стрелять, если что.

Он уже хотел было отпустить тормозные колодки, но тут до его ушей донесся, пусть и далекий, но отчетливый винтовочный выстрел.