Дмитрий Ямилов – В отражении лазурной глади (страница 4)

– Мари! – воскликнул учёный. Он был одет в серый пиджак с красным свитером. Редкие седые волосы были коротко подстрижены. – Вот это сюрприз! Когда Артур сказал, что привезёт специалиста, я и думать не смел, что это окажешься ты. Будет хоть с кем поговорить на этой чёртовой станции.

– Всё настолько плохо?

Субботин махнул рукой.

– Тут одни карьеристы, мечтающие увидеть свои фамилии в журналах мировой науки. Никто даже ради приличия не хочет поспорить о различных сторонах проекта. Идём, я всё покажу тебе.

Они зашагали дальше. Проходя мимо КПП, Мари спросила:

– Вы специально вышли встретить нас?

– Я вышел хоть немного подышать и побыть в тишине, – проворчал Субботин и недовольно посмотрел на Редвелла. – Твоих мордоворотов в «Ротонде» больше, чем самих учёных. Тупни несчастные!

– Это вопрос безопасности, – ответил Редвелл, но старый профессор лишь махнул рукой.

– Это вопрос показухи, Артур. Если во время испытания что-то пойдёт не так, то толку от твоих охранников будет столько же, сколько собаке пользы от блох.

Субботин фыркнул и пошёл впереди. Он был уже очень старым, но пользующимся безграничным уважением программистом. Отметив в этом году восемьдесят лет, Антон Вячеславович сохранил гибкость и ясность ума, давая молодёжи фору в пытливости и любопытстве.

Первое, что всем телом ощутила Мари, войдя в «Ротонду» – это низкий, мерный, ровный гул серверов. Он не вызывал отторжения, но, казалось, проникал сквозь всё её естество. Второе, что тут же отметила профессор – здесь было действительно много охраны в серо-синей форме. И судя по выражению их лиц, им этот звук уже успел порядком надоесть.

Опираясь на трость, Антон Вячеславович свободной рукой размахивал в воздухе, словно дирижируя хором работающих серверов.

– На самом деле идея проста до банальности. Мы перехватываем мозговые сигналы в стволе головного мозга и передаём их игровому аватару. Сам же игрок в ответ будет получать сгенерированные аватаром сигналы. В общем, что-то похожее на технологию полного погружения, но с контролируемой чувствительностью. Мы планируем её выставить на процентов тридцать.

– Генерацию мозговых сигналов осуществляет ИИ или обычный скрипт? – спросила Лакруа.

– Пока скрипт. Но в дальнейших испытаниях мы планируем и эту сферу передать в работу Кириоса. – ответил Субботин.

– Можете не стараться. Ни к чему хорошему это не приведёт. Ваш Кириос просто будет посылать сигналы, побуждающие мозг к выработке эндорфинов, независимо от происходящего.

– Мы учли этот момент, профессор. Уже готовы и прописаны ограничения.

– Которые рано или поздно программа обойдёт, – сказала Лакруа.

– Предлагаете оставить скрипт?

– Его нейросеть тоже обойдёт. Вопрос лишь во временном лаге.

Антон Вячеславович вздохнул, снял очки и неторопливо протёр их краешком пиджака.

– Профессор Лакруа, я понимаю ваши опасения. Но у нас есть решение. Мы рассчитали на математических моделях наиболее вероятные обходы системы и к каждой из них прописали скрипт ограничения.

– И это ваше решение? Хотфиксы? – спросила Лакруа. – Мне кажется, что вы недооцениваете мышление ИИ. Даже простая нейросеть-ассистент обрабатывает информацию в десятки раз быстрее человека, и может прийти к выводам, до которых человеческий мозг попросту не сумел бы дойти. Ваши скрипты Кириос взломает за доли секунды.

– И вы были бы абсолютно правы, – кивнул Субботин, – если бы один момент. Наш Кириос работает с человеческим мозгом – с весьма ограниченной, в плане обмена информации, средой. С какой бы скоростью нейросеть ни обрабатывала бы данные, отклик она всё равно будет получать очень медленно.

Редвелл самодовольно улыбнулся.

– Вот видите, профессор – у нас всё схвачено. Лучшие умы современности работают ради единой цели.

– Действительно, цель, – задумалась Лакруа. – Расскажите мне конечный итог всего проекта, мистер Редвелл. «Единая личность человечества для человечества». Что это значит в конкретике? И учтите, если вы снова начнёте рассказывать про игры, то я прямо сейчас же уйду.

– Рынок игровой индустрии это только первая стадия. Впоследствии мы дообучим Кириос, чтоб он стал универсальным помощником не только человека, но и человечества.

– Единственное, что действительно нужно человечеству, это позволить жить каждому своей жизнью, – ответила профессор.

– Я не собираюсь забирать ни у кого это бесспорное право, – усмехнулся Редвелл. – Я лишь предлагаю выбор: воспользоваться советами Кириоса во благо себя и всего человечества, либо преследовать собственные эгоистичные цели. Решение всегда будет оставаться за людьми.

– Выбор делать уроки, либо получить ремня. Понятно.

– Я понимаю твои опасения, Лакруа. Но давай оглянемся на историю…

– Прошу, – остановила Лакруа. – Обойдёмся без лекций про Древнюю Грецию. Мне просто было достаточно знать конечный желаемый результат. Антон Вячеславович, вы говорили, что проводили предварительные тесты. Можно взглянуть на их результаты?

– Разумеется, Мари, – кивнул Субботин. – Базисную калибровку симуляций окружения мы, кстати, тоже провели. Среда будет максимально схожа с привычной. Единственное, мы добавили возможность вариаций согласно некоторым историческим и культурным ответвлениям.

– Значит, в теории, испытуемый может встретиться с неким аналогом христианского ада или ужасами лавкрафтианского мира?

– И не только, – с улыбкой ответил Редвелл. – Мы взяли наиболее популярные мифы, легенды и фольклор народов мира, и не только.

– Рискованно. Человеческое сознание легко обмануть. Для испытуемого всё происходящее будет слишком близко к реальности. Это приведёт к серьёзным психическим травмам.

– Не беспокойтесь. Вероятность этого минимальна. Наш человек имеет большой опыт в сфере и обладает подходящим психотипом. В общем, не волнуйтесь за парня, судя по личностной характеристике, крепкий малый. Плюсом, всё время испытаний подопытный будет под присмотром лучшей медицинской АИ, что мне удалось найти, вкупе с группой нейропсихологов-медиков.

– И всё же предлагаю ограничиться спектром исторических симуляций.

– Исключено! – ответил Субботин. – Чем шире будут возможности у кода, тем чище и качественней окажется эксперимент. Также добавление мифических и фольклорных вариантов в библиотеку симуляции сделает среду более узнаваемой для испытуемого. Не забываем, что подопытный – профессионал-тестировщик. Для него оборотни и демоны роднее людей.

Лакруа нахмурилась и открыла было рот, чтобы ответить, но вдруг замерла, уставившись через плечо профессора. Там, впереди, в окружении охраны, рядом с одним из терминалов обслуживания серверов стоял Орен Джоунти.

Он практически не изменился за два года. Сутулый, рыхлый человечишко с сальными рыжими волосами, широким восточным лицом, выдающимся греческим носом и большими голубыми глазами. Его кожа была смуглая, как у индийца, а губы пухлыми и всегда влажными. Кто-то говорил, что он выглядит как смесь народов мира. Мари же видела в нём печать вырождения человечества.

Редвелл наклонился к уху Лакруа и прошептал:

– Он под усиленной охраной, Мари. Ничего не бойся. Он не причинит тебе вреда, обещаю.

Джоунти поднял голову от экрана и посмотрел прямо на неё. Казалось, что он даже не сразу узнал Мари – прошло несколько секунд, прежде чем в глазах Джоунти возникло узнавание, и он аккуратно улыбнулся и помахал рукой.

Лакруа почувствовала, что её начинает тошнить. Субботин взял её под локоть и повёл за собой.

– Идём, Мари. Давай развеем твои опасения по поводу наполнения среды и поговорим с нашим тестировщиком.

Они прошли дальше по коридору. Мари не могла отогнать от себя ощущение тревоги. Она почувствовала во взгляде Джоунти то же самое, что увидела в его глазах тогда, два года назад, на лекции по искусственному интеллекту.

Страх и желание.

Глава 5. Детские игры

Максим закончил переодеваться и завалился на белоснежные, пахнущие чистотой простыни. Он всего пару часов назад прилетел на станцию Ях, но уже успел принять душ, поужинать и порядком заскучать.

В космическом челноке его позабавила истерика одного из пассажиров, которому померещилось, что в их сторону движется поломанный спутник. Тогда Макс лишь хмыкнул и лёг спать, но сейчас он задумался.

Мусороперерабатывающая станция «Авероф» была построена почти сто лет назад для содержания преступников, должников, экстремистов – противников глобализации, религиозных фанатиков и радикальных сторонников левых и правых течений. Всех этих недовольных сослали на принудительный труд на земной орбите. Правда, навсегда выбросить их из головы не получилось – двадцать лет назад Мусорщики впервые отправили починенный спутник наперерез грузовому шаттлу, следовавшему на Луну. Это был первый акт агрессии «Аверофа», за которым через неравные промежутки последовало ещё четыре похожих акции.

Нынешнее земное правительство не могло решить судьбу станции. Выполнить требования Мусорщиков – значит, либо впустить на Землю более двадцати тысяч экстремистов, либо проявить слабость и дать им больше ресурсов и техники, чем им требуется для выживания. С другой стороны, уничтожение было бы слишком резким шагом, и любые разговоры в этом направлении вызывали резкое недовольство общественности. Среди Мусорщиков уже росло второе поколение жителей, которые несли ответственность за грехи своих родителей. Любые попытки вывезти их провалились.