Дмитрий Ямилов – В отражении лазурной глади (страница 1)

Дмитрий Ямилов, Кравцов Вадим

В отражении лазурной глади

Глава 1. Кириос

Они сидели у пуленепробиваемого стекла на 120 этаже комплекса «Селести-Плаза» в Новом Лондоне. Мужчина, на вид средних лет, с неприкрыто самодовольным выражением лица. Бледная женщина неопределённого возраста в солнцезащитных очках. Закат едва пробивался в комнату через тонированное стекло.

Женщина протянула руку в синей лайковой перчатке и отпила из чашки давно остывший кофе. Деловой костюм из антимикробной ткани, казалось, поглощал в себя любые остатки света в помещении. Несмотря на быстро наступающую ночь, никто не торопился включать свет.

– Вы выглядите недовольной.

– Это настолько заметно?

– Нет, – улыбнулся мужчина, – просто я хорошо угадываю настроения людей.

Мари-Елена Лакруа, дипломированный учёный-социолог, профессор Санкт-Петербургского университета Тела и Разума, сняла очки и смерила своего собеседника тем самым взглядом, который заставлял последних, кто даже гораздо выше её по статусу, неловко замолчать. Однако улыбка на лице мужчины стала только шире. Мари с трудом подавила гримасу отвращения.

– Вы намерены шутить со мной? После всего, что вы мне рассказали, вы собираетесь окончательно опозориться в моих глазах?

– Что вы, профессор!

– Тогда приберегите свои выходки для инвесторов, мистер Редвелл.

– Мари…

– Соблюдайте границы, – резко сказала Лакруа, – это деловой разговор, а не личная встреча. Или ваш ИИ-секретарь солгал мне?

Редвелл улыбнулся.

– Нейросеть не станет врать.

– Если только вы не скажете ей так поступить.

– Это стало бы нарушением Пекинского договора. Ложь нейросети в своё время разрушила экономику Китая. Я не стал бы таким рисковать даже ради встречи с вами, профессор.

Лакруа недовольно покачала головой. Она терпеть не могла разговаривать с Артуром Редвеллом. Невозможно вести адекватную беседу с тем, кто постоянно пытается вывести тебя на эмоции. Артур был её ровесником, но выглядел несравненно лучше и моложе благодаря косметической хирургии: густые чёрные как смоль волосы, овальное симметричное лицо, широкие скулы, ровная и чёткая линия подбородка… Даже морщинок вокруг ясных, голубых глаз практически не было. И это в его годы!

Редвелл сел напротив и подлил себе кофе.

– Ведь было время, когда мы могли часами спорить и разном, – мечтательно протянул он. – Мы были молодые, смелые и наглые. Два лучших студента университета Тела и Разума, надежда всего научного света.

– Только вы выбрали политику, мистер Редвелл, – ответила Лакруа. – Умирающая профессия оказалась вам дороже науки.

Мужчина усмехнулся.

– Как говорил один экономист прошлого, «политика – это перепачканная в фекалиях экономика». Но вы правы. Политика, а следовательно, и экономика, как науки, умирают. И я знаю, что окончательно их добьёт – «Кириос».

Лакруа тяжело вздохнула.

– Если речь снова зайдёт о нейрокоммунизме…

– Прошу, просто выслушайте меня. Большего я не прошу.

Женщина помолчала некоторое время и, наконец, коротко кивнула. Редвелл продолжил.

– Кириос – это не просто нейросеть, профессор. Это принципиально новый шаг в развитии искусственного интеллекта. Мы добавили ей мощностей, которых прежде не получала ни одна система, это правда, но это лишь верхушка айсберга.

– Ещё один глобальный ИИ, – фыркнула Лакруа. – Какой уже по счёту, девятый?

– «Кириос» не совсем ИИ, в нашем общедоступном понимании. Главное отличие в том, что он будет живым.

– Точней будет думать, что он живой. Примерно как конструкт личности, секс-бот в чате, или нейро-айдл.

Редвелл улыбнулся.

– Как все они. Разом и по отдельности. Единая личность всего человечества, сотканная писателями, математиками, психологами и социологами на базе нашей истории.

– Мне стоит говорить о том, что это будет жуткий гомункул из либерализма, фашизма, сексизма, расизма и прочих наших пороков? Мы их немало скопили за всю историю, на которую вы опираетесь.

– Мы ведь не совсем дилетанты, как вы о нас думаете, профессор. Мы не просто дадим «Кириосу» знания, но и обучим его.

– Как?

– Это коммерческая тайна.

Лакруа поджала губы, но промолчала. Редвелл встал и неторопливо подошёл к окну. Тонированное покрытие любезно замерцало, позволяя увидеть вид на город. Новый Лондон занимал лишь треть территории от старого города, погибшего в наводнении 2129 года. Сейчас это был современный мегаполис, превосходящий по размерам и безопасности предшественника почти в полтора раза.

Старое название у совершенно нового места. Лакруа понимала, почему Редвелл, в глубине души ненавидящий старый мир, окончательно переехал сюда вместе со своей штаб-квартирой.

– То, что я вам сейчас скажу, является конфиденциальной информацией, – сказал Редвелл. – Прошу, никому не говорите то, что сейчас узнаете. Вы обещаете мне, профессор Лакруа?

Мари коротко кивнула. Редвелл подошёл к мини-бару, налили себе бокал с виски и залпом осушил его.

– Вы слышали об МРТ?

– Магнитно-резонансная томография? – удивилась Лакруа. – К чему вспоминать такую древность?

– К тому, что Кириос использует принцип работы МРТ для исследования человеческого мозга и создания на основе полученных данных собственной виртуальной реальности. Уникальный мир для каждого пользователя.

Наступила тишина. Профессор Лакруа теребила подбородок и после паузы тихо спросила:

– Какая цель у вашего проекта?

– Испытуемый будет выступать в роли среды, к которой должен приспособиться наш ИИ. Если вкратце ИИ должна научиться генерировать карту потребностей индивида в зависимости от их удовлетворения. А после, согласно полученной информации, создавать наиболее рентабельный продукт. Проще говоря, на первом этапе мы хотим сосредоточиться на производстве игрового контента.

– Вы осознаёте риски, Редвелл?

– Да.

– Даже с нашим развитием технологий головной мозг продолжает оставаться малоизученным объектом для науки.

– Я знаю.

– И вы даёте самой мощной нейросети в мире возможность создавать миры на основе доисторического метода исследования?

– Мы не полностью опираемся на него, профессор. Есть множество тонкостей, но признаю – базовая теория действительно основана на МРТ. Я не стану вдаваться в технические детали…

– Кто разработчик? – вдруг спросила Лакруа.

Редвелл замялся и, покрутив в руках пустой стакан, вздохнул.

– Я не хочу, чтобы вы были предвзяты, профессор…

– Кто ответственен за код?

– Джоунти, – помедлив, сказал Редвелл, – Орен Джоунти.

– Значит, этот психопат, – кивнула Лакруа, – теперь мне всё понятно. Я не собираюсь принимать участие в этом мертворождённом проекте.

Она встала, надела тёмные очки и зашагала к выходу. Двери открылись перед ней, пропуская в коридор отеля. Дисплей на стене показывал, что лифт уже начал стремительно подниматься на их этаж.

Лакруа трясло от гнева. Джоунти! Этот больной урод, едва не убивший её два года назад! Редвелл знал об этом, не мог не знать – и всё равно позвал её на этот бессмысленный разговор. Лакруа почувствовала, как к ней стала подступать тошнота.

Профессор сделала несколько глубоких и медленных вздохов. Лакруа гордилась своей непредвзятостью, своим умением смотреть на вещи без налёта эмоций. Так же нужно поступить и сейчас.

Зная, кто такой Джоунти, зная, какими связями и деньгами располагает Редвелл – разве можно оставить их без присмотра? Может, стоит сообщить в Систему Планетарной Безопасности? Но что она скажет – что генеральный директор «Пантеона» ответственен за запуск искусственного интеллекта, созданного по чертежам больного фанатика? Её даже слушать не станут.

Редвелл попросил её о помощи. Он знал, что она, скорее всего, откажет, но всё равно обратился к ней. Это слишком рискованное дело. Он не может доверять кому попало.

– Мари!