Дмитрий Выдрин – Парадоксы футурологии. Мир глазами политолога (страница 5)

Но не будем сейчас о единичном, поговорим о типичном. Типичным является то, что в мире значительно чаще сейчас говорят о смене кроватей в новых лечебных центрах, а не о смене центров эмиссии новых смыслов. Типично и то, что мировые лидеры договорились до мышей. Летучих. И как жить в мире мелких политических существ, которые этим миром и правят? Как не потерять себя в тотальном навале мелких сущностей и дробных ситуаций?

Мне довелось много лет работать с политиками. И с «пред-политиками» тоже – то есть теми, кто мечтает просочиться в политический класс. Дело было в разных государствах и на различных континентах. Видел, как они на глазах мельчали. Причём и в крохотных странах, и в громадных. Причин здесь не мало. Главная, наверное, слом противостояния двух глобальных систем. Тот накал страстей, ярость взаимной ненависти, неистовая конкуренция, порожденные противоборством, не могли не порождать характеры особого масштаба. Помню, как мне рассказывал бывший охранник Джона Кеннеди о бессонной ночи президента перед встречей с советским лидером. Он должен был по результатам диалога принять для себя решение – начинать мировую войну или не начинать. Такая тогда была цена вопроса. Потом возник пресловутый «однополюсный мир», и всё устаканилось (в прямом и переносном смысле).

Миру стали нужны не харизматичные вожди, не могучие правители, а рутинные, заурядные, тусклые персоны (Туск, наверное, не зря такую фамилию носит). Такое впечатление, что некие высшие силы ставили издевательские эксперименты. Вот Франция: убираем крупного политика и ставим помельче, ещё мельче, совсем мелкого – Макрона-микрона. И ничего – работает. А вот Украина: берем сразу предельно мелкого и меняем до самого крохотного, а потом ещё и пародию на того. Работает! Только это уже не украинский президент, а чеширский. А если всё же ошибочка вышла с масштабом и качеством личности? Какая цена? Да практически никакой. Ну, может, локальная войнушка в далекой Ливии. Или задержка кредита МВФ на пару месяцев. Это раньше политики в отличие от минера могли ошибаться только полраза. Сейчас и президенты якобы «имеют право на ошибку»…

Хотя я, наверное, погорячился, когда привел некорректный пример с современным украинским президентом. Тут как раз тот редкий случай, когда президент вообще не при делах. Его и винить не в чем. В стране «всё было украдено», включая модель развития, до него. Ему досталась даже не околокапиталистическая модель, которая хоть как-то придает значение фактору личности. Особенно в подформате гос-капитализма. Ему передали уникальную украинскую конструкцию гос-феодализма. Где даже если государство что-то имеет (как формально имеет государство Украина национализированную банковскую систему), то всё равно управляет этим феодал.

Феодализм уникален тем, что в отличие от предыдущих и последующих общественно-исторических формаций, не центробежен, а центростремителен. Своего рода «шагреневая кожа», сжимающаяся в руках хозяев. И не важно, какие это руки – чистые или грязные, сильные или слабые, щедрые или жадные. Хотя какая щедрость в условиях феодализма-атавизма. Когда Зеленский «щедро» предлагает личный миллион долларов за вакцину от «короны», наверное, он себя ощущает и богатым, и щедрым. Откуда ему, в его кустарной системе, знать, что разработка подобной вакцины стоит миллиарды. Правда, еще Остап Ибрагимович предупреждал, что на этой территории и десять тысяч будут считаться громадными деньгами…

Ещё забавнее с МВФ. Этот институт – говоря в современных аналогиях, прибор для искусственной (финансовой) вентиляции легких. Присоединение к нему означает, что руководство страны-реципиента не только самостоятельно не может ходить, но уже и дышать. Это фактически искусственная кома. И здесь совсем не важны качества субъекта, который лежит на одре.

Поэтому вернемся к более корректным примерам. Коллективный современный Запад и создавался как принципиально обезличенный конгломерат. Здесь процедуры должны были заменить личные качества политиков. Недаром самая популярная фраза на этом геополитическом пространстве: «демократия – это процедура». Не тип личности, не уровень прав, не глубина культуры, а голимая процедура. Откуда здесь появиться титанам мысли, антеям смыслов. Поэтому и запускаются фейки о том, что в «нормальном обществе» граждане не должны даже знать имена своих руководителей. Прям не общества, а сообщества анонимных алкоголиков. (А что, учитывая, как любят «принять на грудь» руководители того же Евросоюза, может, это и есть желаемый идеал? Я уже не говорю о НАТО, где средний чек каждого участника их конференций за гостиничный минибар обычно больше 25 тысяч евро.)

Одна моя знакомая, психолог, делая психологический портрет членов команды предыдущего американского президента, назвала их «повелители мух». Может, за умение обаятельного темнокожего былого хозяина Белого дома ловить двумя пальцами мух в Овальном кабинете. Или, скорее, за масштаб личностей той команды, где мелкие интриги, подставы, гешефты и подлянки составляли суть политического нарратива. Кстати, эти «повелители мух» сейчас пытаются стать «повелителями вируса», въехав под его короной снова в президентскую обитель на грядущих выборах. Практически вся критика президента Трампа строится на обвинениях Байдена в неправильных антипандемических действиях нынешней администрации. Мыши, мухи, вирусы. Где же предел обмельчания их политики?

Хотя всё же с иронией здесь надо поосторожнее. Да, на фоне подобной мелкотравчатости оппонентов у России прорисовывается шанс занять совсем другое место в глобальной «шахматной игре». Если, конечно, пандемию расценивать не только как напасть, но и мастер-класс. Ещё надо помнить, что и муха, если она муха цеце, может доставить кучу неприятностей. Кроме того, один субъект «за лужей» явно претендует быть не повелителем мух, а погонщиком слонов. В ближайшее время он докажет это, сбросив два козыря (надо ж оправдывать свою фамилию), способных убить если не слона, то осла точно. И это серьезно. Как серьезны и дрессировщики драконов.

Но в любом случае Россия уже не фигура в этой игре, а игрок. Да, пока не достаточно циничный, да, не всегда умелый, да ещё не вполне самодостаточный. Но следующий ход за ней.

Край территории. В России пришло время мыслить глобально

Когда в былинные уже времена мне посчастливилось прочитать роман Олега Куваева «Территория», сказать, что я был потрясен – не сказать ничего. Текст просто оглушил меня мощью и масштабом его героев, пространственным мышлением автора, нереализованными возможностями моей страны. Я тогда даже завербовался рабочим в геологическую партию и провел пару зим в тех краях. Героев, потрясающих шаблоны жизни, правда, не нашел. Розовую чайку, которая гнездится в устье Индигирки, не увидел. Может, не там искал. Хотел спросить об этом самого автора. Узнал, что Олег покупал кофе в зернах (тогда Москва ещё не умела готовить и пить настоящий кофе) в гастрономчике на Старом Арбате. (Его вроде переоборудовали потом под магазин украинских сувениров.) Ловил его там, но тоже не сложилось. Потом «перестройка», «священные девяностые». Стало не до кофе, розовых чаек, полярного томления – выжить бы…

Вспомнил об этих своих метаниях уже после «нулевых». Тогда, кажется, под влиянием встречи с Джином Шарпом – отцом теории «мягкой силы» и прочих технологий госпереворотов, я изучал предпосылки и угрозы «цветных революций» на постсоветском пространстве. Среди прочих выводов был и такой, что те, кто имитируют демократию и свободу (да хоть близкий к ним оргазм), никогда не победят тех, кто эмитирует деньги и мечту. Поэтому и советовал грузинским товарищам заваливать фасадную демократию гиперактивного Майкла не «коктейлями Молотова», а коктейлем из олигархических денег и «грузинской мечтой» (типа, смешать водку с чачей). А другого у них ничего под рукой и не было… А вот у украинского президента было! Помню, обратился тогда к Януковичу с просьбой не сворачивать в стране полярные исследования. Тот изумился, типа, на кой х… р надо.

Я, как мог, рассказывал. Говорил об истории. О том, что «русский характер» закладывался в Поморье, Сибири, Арктике. Как, кстати, «американский» не столько на «диком Западе», сколько в холодной Аляске. Клондайк, Доусон, Сороковая миля со Смоком Беллью дали для архетипов американских Рэмбо больше, чем калифорнийские пляжи со спасателями Малибу. (Русские, отдав Штатам Аляску, помогли создать в социометрическом смысле Америку. Но это отдельная история.) Я же напоминал президенту, что у каждой уважающей себя страны должен быть свой «Север» – территория, объективно тестирующая, испытывающая, затачивающая людей на мужество, выживаемость, терпение, трудолюбие и волю. Хотя бы для этого надо было ему сохранить полярные исследования…

Говорил ему, как воцерковленному прихожанину, о сакральной близости аллегорического «Севера» к православию. Арктика – это природный храм, где человек, как в церкви, думает о главном. Где личность понимает, что испытание – это удовольствие, а удовольствие – испытание. Где всё чисто, а не загажено, где всё по-честному и по заслугам. Где душа расширяется до просторов северного сияния, а не скукоживается до размеров майдана…