Дмитрий Войд – Праздник Середины Зимы (страница 1)
Дмитрий Войд
Праздник Середины Зимы
Деревня просыпалась медленно, лениво, как будто ей и вправду некуда было торопиться.
Снег лежал мягко и ровно, будто за ночь его аккуратно пригладили ладонями. Он светился чистотой, нетронутой ни шагом, ни санями. Из труб тянулись тонкие струйки дыма. Они поднимались неспешно, растворяясь в светлом морозном воздухе. Где-то скрипнула дверь, где-то звякнуло ведро, и эти звуки не ломали тишину, а врастали в неё, становясь её частью.
Мороз стоял лёгкий и ясный. Такой, от которого воздух кажется прозрачным, а дыхание видно сразу. На окнах изб расцвели причудливые узоры. Изморозь легла тонко, словно кто-то осторожно дышал на стекло, раскрасив окна в причудливые рисунки. Где-то мороз нарисовал перья, где-то звёзды, а где-то целые города, в которых можно было заблудиться взглядом.
Под сапогами взрослых снег похрустывал размеренно, по-хозяйски. Мужики уже шли к хлевам, проверяли засовы, поправляли упряжь, останавливались на мгновение, чтобы выдохнуть паром и почесать затылок. Женщины носили воду от колодца, переговаривались негромко, словно боялись спугнуть сон у домов.
Дети ещё спали, уткнувшись носами в подушки, не зная, что утро уже здесь.
Лишь в одном окне теплился свет. Тёплый, живой, будто внутри избы кто-то держал маленькое солнце в ладонях. Там уже двигались тени, мелькали силуэты, шуршали шаги, и печь начинала вспоминать своё дело.
Над крышами сидели вороны, нахохлившись, и наблюдали за деревней как за старой знакомой. Лошадь фыркнула в стойле, струйки горячего дыхания из ноздрей вырвались густым паром, который тут же рассыпался в холоде.
Где-то на краю деревни заскрипел снег под шагами, медленно и упрямо.
День начинался.
И зима смотрела на это внимательно и спокойно, ничего не обещая и ничего не забирая.
Я проснулся, когда дом ещё не до конца решил, что утро уже пришло.
В избе было холодно. Не лютый мороз, но тот самый утренний холод, который забирается под полы и заставляет шевелиться быстрее. Печь, видно, совсем остыла, и от неё тянуло пустотой. Воздух был чистый, колкий, пахнул золой и старым деревом, чем-то знакомым и родным.
Под одеялом, правда, всё ещё держалось тепло. Овчина хранила его упрямо, как будто не хотела отпускать меня наружу. Я поворочался, поджал ноги и на мгновение позволил себе просто полежать, прислушиваясь, ловя редкие звуки пробуждающегося дома.
Где-то за стеной скрипнула половица. Вдали глухо стукнуло ведро. Дом жил своей тихой жизнью, не обращая внимания на мои сомнения, как и положено дому, который стоит здесь дольше, чем любая человеческая мысль.
Я приподнялся на локтях и огляделся.
Низкий потолок нависал, потемневшие брёвна были покрыты мелкими трещинами, словно прожитые годы проступили на дереве морщинами. В углу темнели иконы, а на окне мороз оставил затейливые узоры, будто кто-то ночью долго и старательно выводил их пальцем. Свет пробивался сквозь них ломано, рассыпаясь по стенам бледными бликами.
Я выдохнул, и пар сразу поднялся перед лицом, растворяясь медленно и неохотно.
Значит, наступило утро, и пора было заниматься делами, а дел сегодня хватало, как всегда.
Сестрёнка ещё сопела под одеялом, свернувшись калачиком. Родители, видно, давно были на ногах. Из-за стены доносился глухой стук и шорох — кто-то возился с печью, подкидывал дрова, поправлял заслонку. Скоро в избе должно было потеплеть, и дом окончательно проснётся.
"Ну здравствуй, Пашка" — раздался голос за спиной.
Я не обернулся. Я и так знал, кто это.
— Деда, — сказал я спокойно, без удивления.
Он сидел где-то под потолком, устроившись на поперечной балке, покачивал ногой, будто живой. Слишком молодой для мертвеца. Лицо ясное, глаза тёплые и внимательные, как у человека, который всё видит и никуда не спешит.
"Долго же ты спишь", — сказал он. — "Я уж думал, не проснёшься вовсе."
— Это сон, да? — спросил я, натягивая рубаху, поправляя ворот.
Он усмехнулся, чуть склонив голову, как умеют только те, кто знает ответ заранее.
" А какая разница."
И правда. Его всё равно видел только я.
Окончательно проснувшись, я быстро оделся, сунул ноги в валенки и накинул кафтан. Нельзя было валяться дальше. Нужно помогать родителям. Сегодня ведь был праздник середины зимы. День, после которого солнце понемногу начинает возвращаться, а весна — хоть и далёкая — уже делает первый шаг навстречу.
День закрутился сразу, без лишних слов, словно его давно ждали.
Сначала печь. Я помог отцу разобрать золу, подал дрова, придержал заслонку, пока он ловко укладывал поленья так, чтобы огонь взялся быстро и ровно. Печь задышала, зашумела, и холод в избе начал понемногу отступать, забиваясь по углам, прячась в щелях и под лавками. От тепла сразу стало легче думать и двигаться.
Мама тем временем ставила завтрак. В чугунке томилась каша, пахло молоком и хлебом. Она ходила по избе тихо, уверенно, словно всё здесь знала наизусть, каждый скрип и каждый вздох дома. Иногда бросала на меня взгляд, короткий, тёплый, и улыбалась, будто радовалась просто тому, что я рядом, что всё на своих местах.
Сестрёнка всё-таки проснулась. Вылезла из-под одеяла с растрёпанными волосами, сонная, но довольная. Села за стол, зевая, и сразу потянулась за хлебом, за что получила лёгкий шлепок по руке и строгий взгляд, в котором, впрочем, строгости было немного, больше привычки, чем настоящего запрета.
Мы завтракали молча. Не потому что нечего сказать, а потому что так было правильно. За окном скрипел снег, где-то во дворе фыркнула лошадь, и каша на ложке казалась вкуснее от этой тишины, насыщенной жизнью.
После завтрака дел стало ещё больше.
Я вышел во двор, проверил хлев, помог поправить дверь, чтобы не задувало. Снег пришлось откидывать от тропинок, иначе к вечеру всё перемёрзнет и будет не пройти. Руки быстро замёрзли, но работа грела лучше любой печи, разгоняя кровь и мысли.
Соседи здоровались, кто кивком, кто словом. Кто-то шёл с вёдрами, кто-то тащил сани, нагруженные дровами. Деревня жила своим размеренным зимним ритмом, где каждый знал, что и когда нужно делать, и не задавал лишних вопросов.
Дед всё это время был где-то рядом. То сидел на заборе, болтая ногами, то стоял у колодца, глядя в воду, то вдруг оказывался у меня за спиной, появляясь бесшумно, как мысль.
"Хорошо тут", — сказал он в какой-то момент. — "Спокойно".
— Да, — ответил я, даже не оборачиваясь.
К обеду снова вернулись в избу. Тепло уже держалось уверенно, окна оттаяли, и морозные узоры на стекле начали исчезать, будто нехотя уступая месту свету. Мама возилась у стола, отец чинил упряжь прямо у печи, сестрёнка крутилась под ногами, мешая и помогая одновременно.
Обычный день.
Зимний.
Правильный.
И от этого на душе было так тихо, что хотелось, чтобы он длился подольше, без спешки и перемен.
Когда дела были переделаны и взрослые наконец отпустили нас со двора, наступило то самое время, ради которого стоило терпеть холод и работу.
Сестрёнка уже крутилась рядом, натягивая шапку и подпрыгивая на месте, едва удерживаясь, чтобы не сорваться с места.
— Ну пойдём же, — торопила она. — Там уже все собрались.
Я улыбнулся, накинул рукавицы, затянул потуже ремешок, и мы выбежали за калитку.
Дети собирались на краю деревни, у старой горки, где снег был утоптан так, что можно было кататься до темноты. Кто-то лепил снежные комья, кто-то тащил самодельные санки, кто-то просто валялся в сугробах, смеясь и крича, не чувствуя холода.
— Пашка! — раздался знакомый голос.
Я обернулся и увидел его.
Мой лучший друг бежал ко мне через снег, размахивая руками. Щёки красные от мороза, глаза горят, улыбка такая, что сразу становится теплее, будто солнце выглянуло из-за туч.
— Думал, ты сегодня не выйдешь, — сказал он, останавливаясь рядом. — Тебя с утра не было видно.
— Дел много, — пожал я плечами. — Сам знаешь.
— Знаю, — он кивнул. — Потому и ждал.
Мы переглянулись и рассмеялись, без причины. Просто потому что встретились, как будто день стал полнее.
Сестрёнка тут же убежала к девчонкам, а мы остались вдвоём. Как всегда. Будто вокруг никого и не было.
Мы катались с горки до тех пор, пока ноги не перестали слушаться. Падали, вставали, толкались, смеялись так, что дыхания не хватало. Делили одни варежки на двоих, потому что его он где-то потерял. Он всегда что-то терял, а я всегда находил, и это давно стало привычкой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.