Бутов: Это правда.
Глазов: И вовсе не случайно одним из первых после смерти Ленина под топор этого «Хозяина» попал Троцкий…Лев Давыдович, который не знал глубоко России…
Бутов: Ленина называют гением.
Бутов: Жестокий гений, но видел далеко вперед. Идеи-то похожи на христианское учение. И вот опять Европа самое лучшее взяла из этого времени…Посмотри на Швецию, Финляндию…вообще всю Скандинавию…там давно во главе честный трудолюбивый человек… Достоевский был тысячу раз прав, когда сказал, что Россию погубят не социалисты, а либералы.
Бутов: А тот в мебельном, видно,,… тоже из этих… и богатый человек….
Глазов: …Просто пожилой иностранец, многое повидал и уважает гордость…
Бутов: А по мне каждый второй богатый – ловкач и обманщик.
Глазов: Многие завидуют умению жить. Чтобы жить в России, мало быть русским, надо еще быть немножко и евреем, и татарином, и чукчей… Словом, побывать в шкуре каждого на Руси. А много их, разных…Ну давай, по второй…
(Выпивают).
Бутов: Но русских-то у нас намного больше.
Глазов: Где ты видел сегодня русского человека? Правда, можно увидеть… Только для этого надо сходить в Русский музей или Третьяковку… «Боярыня Морозова», «Утро стрелецкой казни», «Крещение Руси» …Посмотри на глаза «Странника» Перова или «Полесовщика» Крамского. Его, попробуй, обмани! Русские, брат, интересные экземпляры! Например, репинский «Мужичок из робких» … Все его заботы – на лице!… Трудно хозяином быть на Руси…Ох! трудно… Видно, как он немного сгорбился под тяжестью разной власти. Но при случае не упустит своего… А «Неизвестная»? Разве можно сравнить ее с «Джокондой»? Видел я ее в Лувре – один холод. А у Крамского – настоящая русская дама, глаз не оторвешь.
Бутов: Помню «Третьяковку»… ходили в школе. Но, если по правде – все вылетело.
Глазов: Именно, что вылетело (продолжая в душевном порыве): Или духовные образы Нестерова, «Русь уходящая» Корина , «Богатыри» Виктора Васнецова… А Николай Ге? Ведь такое… «Что есть истина?» не убоялся изобразить.
Бутов: А истина-то, что?
Глазов (Медленно наливая по третьей): Истина почти не доступна. К ней можно лишь приблизиться. И понимание ее у каждого человека свое, как и его предназначение…на этом свете… Говорят, человек ее познает, когда в гробу улыбается…
Бутов: Говорят еще, что, умирая, человек превращается в другое существо.
Глазов: Египтяне вообще считали, что смерти не существует… «Выход из дня» – говорили они… И потому возвеличивали загробную жизнь… Переселение душ тоже возможно, если верить теории о параллельных мирах. Но человек разочаруется, ведь численность людей на земле все увеличивается, а животных – уменьшается. Единственной средой для сокрытия умерших душ в этом плане могут быть только… насекомые и простейшие организмы…
Бутов (смеется): Может, после смерти я буду кузнечиком. Интересно было бы посмотреть на мир глазами медузы, таракана… или планктона.
Глазов: При твоих мыслях, скорее амебой.
Бутов (возмущенно): Что уж если люблю выпить, не на что не гожусь!? Не хочется просто думать обо всем этом.
(Выпивают по третьей, Глазов не спеша продолжает разговор)
Глазов: Думать об окружающем – это даже полезно, а выпивка, брат, …дело серьезное. У русского человека всегда вызывает подозрение: «Если не закладывает за воротник, то закладывает в другом месте». Ты просто не ощущаешь себя из слабости. Вспомни, в детстве всегда били слабых. Вот она – живая демократия.
Бутов: Уже не помню, чтобы у нас били кого-то, но припоминаю, что сам подтрунивал над одним очкариком.
Глазов: Свободный человек – он неудобен для общества… А ловкие люди – они примерные, умные и имеют множество достоинств. Но самое интересное – все это для спокойной, размеренной жизни. А в поиске нового все их таланты сразу превращаются в их же оковы. Они готовы и умеют развить любую общепринятую мысль до конечной цели, но исток зарождения новой мысли им не доступен.
Бутов: Исток мысли?.
Глазов: Ловкачам необходимы доверчивые и непрактичные люди. Они не могут без их чистых и непосредственных мечтательных мыслей. А простой человек-мечтатель не всегда понимает свою силу, верит, по-своему любит и гордится окружением, в том числе и знакомым проворным, оборотистым жуликом.
Бутов: Выходит простому человеку ловкач, как стакан водки: без него, кажется, можно обойтись, но выпить хочется.
Гласов: В этом ты прав! Принял стопку, и он беззащитный, уже одно целое с этим вечным приспособленцем.
(Оба молчат, немного задумавшись)
Глазов: Человечество еще не доросло до понимания глубоких идей и ощущений, которыми можно жить, не менее счастливо, чем достатком…
Нужно глубоко осмыслить начало всего. А результат не зависит от человека, скорее… дело это Божье. … Дело шестое…
Бутов: Опять у тебя «шестерки»…
Глазов: (Наливая по следующей) Дурила! В Библии о человеке сказано: сотворил его Бог на шестой день…Главное в какой-то простой истине, от которой мы ушли… И попали совсем в иную систему координат. Вот, к примеру, природа желания и удовлетворения … по существу направлены на одно действие… Являясь важнейшими двигателями жизни… они всегда побеждают душу, но разводят человека по характеру в разные стороны. Созерцательный человек стремится к мечте, а ловкача – тянет к разврату.
Бутов: Интересно подмечено!
Глазов: Для жизни необходимо создать образ. Когда образ достигает самой жизни, необходим новый образ. Только так. Когда не знаешь, что впереди, будущее можно лишь чувствовать.
Бутов: Это как?
Глазов: Глубокие мысли не могут возникнуть в достатке. Вот потому идеи, рожденные в русской душе, израненной и одинокой, так сильны во всем мире. Демократия. Социализм. И даже Анархизм. Русские всегда странно и безучастно относились к правительству. Назначил, выбрал и…, не дождавшись своих надежд, забыл о нем. И созерцает мир дальше…
Бутов: Ты тут очень прав!
Глазов: Первая попытка осознать демократию в феврале 17-го привела нас к братоубийству. Мы слепо верили в социализм и коммунизм, не понимая его сути, потому, что это не наше, не российское. А вот анархизм – намного ближе русскому характеру, но опять мало, что знаем… Государство – не как элемент эксплуатации. Общество взаимопомощи. Человек во главе всего. И опять Запад украл основу этой идеи!
Бутов: Как украл?
Глазов: Сегодня слышим теперь оттуда – Права человека!
Бутов: Откуда?
Глазов: Это сказал один из первых философ-анархист Бакунин, потом Петр Алексеевич Кропоткин…Когда эти мысли правильно зарождались, победили именно чуждые нам идеи, которые подкрепили революцией… Свое же выстраданное… изговняли и превратили в фарс.
Бутов: Так кто во всем виноват!?
Глазов: Ты опять ничего не понял. Не спеши осуждать, прокурор фигов! Обижаться в жизни можно только на себя. Держать обиду на кого-то неумно и даже вредно. Обидчик сам быстро нарывается на киллера. В тебе сейчас только зависть и злость, поэтому ты из сильного драчуна-мальчишки превратился в слабого человека… А тот очкарик-то твой наверняка стал сильным… И дело тут вовсе не в свободе, о которой стрекочут вокруг…
Бутов: Среди них сейчас многие дорвались до власти…А вот почему заработав деньги, многие рванули из России?
Глазов: Сначала думали, что Россия – оковы, а на самом деле, где еще такая почва для осмысления жизни… Да и рванули, положим, не все. Это, знаешь, скорее запретный плод. Многие скоро поняли, что от России очень трудно оторваться духовно…Другие, не менее мудрые, мыслят по-иному: «Здесь, конечно, я в говне, но в своем – стерпеть можно. А если уеду – могу оказаться в чужом»… Вот тебе никуда ехать не надо, потому что там сразу заклюют…
Бутов: Почему? Я тоже … Свободный человек…
Глазов: Свободный от мыслей. С полным их отсутствием. Как в химии, непотопляемый «свободный радикал».
Бутов: Слышь… Ильич… Я забыл, что такое «радикал»?
Глазов: Это кретин, который рождает кал.
Бутов: Да ну тебя…
Глазов: (немного погодя, вздыхая): А лишняя, брат, извилина, большая сила.
Бутов: А где ее взять, извилину-то?
Глазов: Ты стал жить в одиночестве, стало быть, презирая общество. У тебя должны появиться новые мысли…И ты становишься сильным…
Бутов: И много этих сейчас сильных?
Глазов: Сейчас на плаву – говно. Не вижу истинно сильных, которых можно уважать… Сильный протягивает руку, а не прячется за высокий забор или чужое гражданство.
Бутов: Слышь, Ильич, твои слова очень убедительны. За это надо выпить. (Обозревая пустую бутылку): Кончилась! Если … деньги остались, я мигом сбегаю.
Глазов (вынимая деньги): Возьми еще черного, огурчиков солененьких или капустки … Надо поесть, а то без закуски за косеем.
Бутов быстро выходит. Глазов вздыхает, оглядывается по сторонам,
Встает. Неожиданно натыкается на кого-то.
Саматова: Ты че, мужик!? Сиди спокойно.
Глазов: Ешь твою двадцать! Кто тут? (Немного оправившись от неожиданности): Ты кто?
Саматова: Бабушка в пальто.
Глазов: Женщина… Только этого не хватало… Чего прячешься и пугаешь?
