Дмитрий Вощинин – Дама с собачкой (страница 1)
Дмитрий Вощинин
Дама с собачкой
Дама с собачкой
Вот уже три недели Инокентий жил в Москве и привыкал к ее своеобразному интенсивному ритму. Он приехал сюда в хирургический столичный центр для повышения квалификации и освоения нового медицинского оборудования, которое должно было поступить в клинику его родного провинциального русского города.
Несмотря на то, что в 90-тые он получил в столице высшее медицинское образование и, как ему казалось, хорошо воспринимал столичную жизнь, теперь его немного напрягала сверкающая, будто пропущенная через стиральный порошок, стеклобетонная архитектура города. Порой он чувствовал тоску из-за отсутствия большого количества людей на широких уложенных красивой плиткой улицах и немного терялся от обилия шикарных витрин магазинов и ресторанов. За наполненным шумом машин третьего кольца, где располагалась его гостиница, сегодня прочно обосновались оструганные заподлицо безликие высокоэтажные жилые коробки, торговые центры с разноцветной рекламой и упирающиеся в туман такие же вычурные современные высотки. Лишь попадая в тихие пешеходные переходы Инокентий будто возвращался к реальной размеренной жизни, оторванной от напускного лоска городских современных находок. Только эти молчаливые подземные ручейки с приглушенным светом прочно объединяли его с большинством задумчивых и молчаливо идущих людей среднего и невысокого достатка.
« Как безвозвратно контрастируют эти погруженные в иллюзии благополучия притихшие от повседневных забот прохожие с былыми подземками, наполненными надеждами жаркого дыхания перемен...» - думал он.
И в памяти тут же представлялся неумолкающий гул оживления безоглядной перестройки со смелой импровизацией доморощенных уличных артистов, открывавших нараспашку яркими правдивыми песнями и рэпами свою душу улыбающимся проходящим людям среди разноликих ларьков, торгующих почти круглые сутки.
Первые дни стажировки Инокентий замечал и позитивное изменения в облике столицы, его привлекало значительное расширение городских дорог, транспортных развязок, увеличение станций метрополитена, наполненного современными красивыми поездами. Каждый день Инокентий ехал с работы в гостиницу через станцию «Комсомольская», название которой невольно напоминало об энтузиазме строительства подземки и духовном подъеме молодежи былой страны. Теперь же это место, трех вокзалов, частенько, особенно вечером, вбрасывало в толпу пассажиров опустившихся малоопрятных бомжей, и ему было очень неприятно видеть, как их брезгливо сторонились или, опуская глаза, старались не замечать.
« А ведь даже в голодную перестройку не было ни их, ни этих надменных взглядов над потерявшимися бедными людьми... » - пробегала по нему холодная молния разочарования.
А пару дней назад Инокентий вдруг почувствовал еще более непроизвольный дискомфорт от всей этой кажущейся новизны жизни. Что-то внутри остро настраивало против окружающего благополучия, вызывая отторжение и даже протест, когда он увидел на операционном столе смерть совсем молодой девушки от передозировки наркотиков. Ее экстренно пытались спасти реабилитологи, но сердце слабеющей пациентки оказалось слишком надорванным от постоянного употребления возбуждающего зелья, и оно вдруг резко безвозвратно умолкло, оставив без признаков жизни бездыханное обнаженное тело. Словно в благодарность активным действиям огорченных медиков останки девушки еще несколько минут продолжали сохранять некоторые признаки жизни.
Свежая, будто дышащая, гладкая кожа, радужный блеск нежных золотых колечек волос и грациозные женские пропорции ярко воспевали неподдельную красоту миловидной юности. Вся эта прелесть природы будто сопротивлялась, не признавая до конца трагедии случившегося.
« Вот она - нежная душа и притягательная загадка любви...Как неуместна смерть среди этого таинства природы ...Будто само время остановилось и резко тормозит, оставляя надежду ...» - завороженно размышлял Инокентий, - «А через пару часов грубый тлен возьмет все это волшебство во владенье хаоса холодной материи...»
Стоящий рядом врач, увидя неравнодушный взгляд коллеги, тихо произнес:
- К сожалению, это теперь частое явление в наше время...
Инокентий неожиданно глубоко вздохнул, выдавив из себя человеческие чувства, и почти насильно отвел глаза в сторону.
Увлеченный заботами дня он погрузился в работу, но время от времени эпизод этой смерти всплывал в памяти и давил на душу, переходя в хроническую хандру. Он от этого плохо спал, постоянно ворочался, не находя спокойного положения тела от неожиданно появляющейся боли в ноге или руке. Как профессиональный хирург, он понимал, что это невралгические позывы внутреннего состояния. Лежа в темноте, он намеренно начинал думать о текущих делах, планах на следующий день и постепенно проваливался в сон, но скоро просыпался с ощущением, что бессоница держит его крепкой рукой.
В этот день Инокентий также не чувствовал душевного прилива сил и настроение было далеко не приподнятое после ознакомления с квартальным заключением работы клиники. Прочитав изложенное, он неожиданно осознал, что, несмотря на обилие новых технологий и современных научных достижений, число смертей от прямых и сопутствующих заболеваний психоневралогического характера было огромно, особенно среди молодых людей.
Выйдя после работы из клиники, а было чуть более четырех, на Инокентия вновь нахлынул паралич уныния. Пытаясь сопротивляться, он вдруг отверг привычное желание сразу пойти в гостиницу, решая прогуляться и немного отвлечься. Миновав ворота клиники он изменил обычный маршрут к метро и, пройдя ближайший переулок со старыми пятиэтажками неожиданно вышел на широкую улицу с прилегающей площадкой недавно построенного большого здания. Он машинально обвел взглядом обустроенную на первых этажах инфраструктуру постройки и увидел широкие окна небольшого ресторана с ярким названием - «Надежда».
На автомате неожиданного решения он открыл красивую дверь и охваченный тишиной помещения на секунду поймал частичку внутреннего расслабления. Зал оказался просторным с обилием свободных мест, но людей было достаточно, чтобы ощутить и общую атмосферу уединения и покоя.
Инокентий выбрал столик на два места у окна и, не привлекая внимания, расположился в удобном кресле. Официант его заметил, но подошел не сразу. Это позволило гостю немного осмотреться.
Через свободный столик также у окна сидели двое мужчин с плотными телами и харизмой принципиальной жизненной позиции. По стоявшим на столе кружкам пива и бутылке водки, было понято, что они уже здесь не менее пары часов. Освещенные широким окном их крупные силуэты вещали, что по жизни они не очень многословны, но сейчас горячительные напитки разожгли их яркие всплески затаенных мыслей. Порозовевшие лица и эмоциональная жестикуляция открывали наблюдателю неограниченный ничем уровень разгоревшейся дискуссии.
За прозрачной перегородкой немного подальше от света окон Инокентий заметил двух женщин бальзаковского возраста с элементами роскоши в одежде и неподдельного чувства женского превосходства в глазах. Можно было легко представить, что они долго ждали и пришли сюда не только пообщаться, а как на праздник души, договариваясь за несколько дней, и эта встреча для обеих - несравненная ни с чем потребность самолюбования.
Появившийся официант, молодой человек приятной наружности, сразу расположил к себе.
-Добрый день, - улыбнулся он, - Рад обслужить нового человека...
- Действительно, я зашел случайно...
-Надеюсь, вам здесь будет неплохо... Предлагаю наше фирменное блюдо...Оно не обозначено в меню...
-Даже так?
-Могу добавить и то, что также будет по вкусу...именно вам.
-Интересно...И что же?
- Вашему настроению не помешает немного алкоголя...
- Вы прямо кудесник! Пожалуй... Грамм 150 хорошей водочки не помешает...Как к вам можно обращаться?
-Зовите меня Алик.
-Действуйте, Алик! - доброжелательно проводил его взглядом гость.
Инокентий глубоко вдохнул томный напитанный легким алкогольным дурманом воздух и посмотрел в полутемный зал. Внимание его остановило стайка вальяжно беседующих девушек, среди которых были постарше и очень моложавые, будто со школьной скамьи. Они дружно обсуждали какое-то театральное представление и казались очень милыми и беззащитными, а в поисках волнующих образов даже чересчур восторженными. Их лица светились свободой и независимостью, будто они зашли сюда из под софитов сцены и заполненный дорогими напитками стол перед ними не столь важен, а уплаченные за все это деньги - ничто. Скорее денежные знаки совсем не отвергались в противоречивых лабиринтах утонченных душ, но при мысли о них что-то заставляло их умалчивать о глубоко скрытых посылах и желаниях, явно невысоких и чрезмерно материальных. Они были похожи на остроклювых крохотных птичек-колибри, тонких ценителей цветочного нектара. Казавшиеся с первого взгляда эксцентричные дурочки с грациозно пластичными движениями на самом деле не двусмысленно и загадочно скрывали высокий уровень богемной ворожбы. Именно такие редкие минуты стороннего взгляда безошибочно заставляют понять, почему они так часто привлекают перспективных магнатов, креативных бородачей и обеспеченных мужчин, готовых платить за них заоблачные счета с французским шампанским и без оглядки радовать их последующим головокружительным содержанием.