Дмитрий Володихин – Средневековая Москва (страница 5)
Глава 3
Иван Федоров и его соратники
До того как Иван Федоров издал первую датированную книгу, он служил дьяконом-бельцом в храме Николы Гостунского. Эта церковь располагалась в Кремле, на Ивановской площади, неподалеку от Фроловской (ныне Спасской) башни. История ее уходит корнями в XV столетие. Изначально она была деревянной. В камне здание храма уже на заре XVI века повелел отстроить великий князь Московский Василий III. Здесь бережно хранили большую святыню: чудотворную икону святителя Николая Мирликийского. Храм не сохранился до наших дней: его разобрали в 1817 году из-за «обветшалости».
Священнослужители Николо-Гостунской церкви пребывали, что называется, «на глазах» у митрополита Московского и государя. Либо Ивана Федорова призвали к служению в этом месте, зная о его «книжности» и предполагая ее использовать (а митрополит Макарий, занимавший кафедру в 1542–1563 годах, прославился своими масштабными работами в просветительской сфере), либо он проявил себя так, что его ученость стала известна высокому духовному начальству.
В книгах и статьях по истории русского книгопечатания имя Ивана Федорова время от времени связывают то с полемикой, развернувшейся в Церкви в связи с борьбой против еретичества, особенно энергичной на протяжении середины XVI века, то с книжными проектами Сильвестра и Анфима, то с просветительскими трудами митрополита Макария, например, с созданием колоссальных Четьих-Миней. Проблема тут общая. Для того чтобы наверняка сказать: да, Иван Федоров в чем-либо из перечисленного участвовал, прилагал свои знания, проявлял способности к интеллектуальной работе, – не хватает свидетельств в источниках. А гадать на кофейной гуще – скверное занятия и для историка, и для христианина.
Остается лишь, пожав плечами, сказать: «Может быть».
Переход Ивана Федорова из духовенства в печатники объясняется, скорее всего, тем, что он овдовел. В Московском царстве не раз и не два «вдового попа» или «вдового дьякона», известного обширными познаниями, переводили из храма, где он более не мог участвовать в богослужениях, на Печатный двор.
В 1564 году Федоров выпустил первую российскую печатную книгу, имевшую точное указание места и времени издания, – «Апостол». Это поистине историческое событие.
Работы начались 19 апреля 1563 года, а завершились 1 марта 1564-го, это известно из послесловия к книге. Соответствующий фрагмент, думается, стоит воспроизвести здесь полностью: «Начаша печатати сия святыя книги „Деяния апостольска“ и послания соборная и святого апостола Павла послания в лето 7071 (1563) априля в 19, на память преподобного отца Иоана Палеврета, сиречь Ветхия лавры. Совершени же быша в лето 7062 марта в 1 день, при архиепископе Афанасие митрополите всея Россия, в первое лето святительства его во славу всемогущия и живоначальныя Троица, Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь».
«Апостол» – название условное, бытовое. Правильное название дано в процитированном послесловии, и из него ясно, что речь идет о части Священного Писания, идущей в нем после четырех Евангелий Нового Завета.
Но здесь необходим комментарий.
Книга должна была выполнять две функции. Первая вполне ясна современному читателю: знакомить жителей Московского царства с текстом «Деяний святых апостолов» и апостольских посланий. Иными словами, это была задача, лежащая в сфере духовного просвещения. Но имелась и другая, органичная для русского Средневековья. «Апостол» был предназначен для использования в богослужебной практике. Причем материал в нем был организован так, чтобы доставить полную ясность даже малограмотному священнику.
Итак, в книгу вошли:
– список чудес святых апостолов, рассказы о которых приводятся в «Деяниях»;
– оглавление «Деяний»;
– список семи соборных посланий святых апостолов и четырнадцати посланий святого апостола Павла;
– пространное описание содержания всей книги «Деяния святых апостолов»;
– список двенадцати старших апостолов с упоминанием изменений, сделанных после предательства Иуды, а также причисления к апостолам святого Павла;
– список семи перводьяконов;
– сама книга «Деяния святых апостолов» с разметкой для использования в богослужениях по дням, начиная со Светлой седмицы;
– апостольские послания, перед каждым из которых – краткий пересказ содержания, внутри каждого из них – указания для использования в богослужениях;
– молитвословия Светлой седмицы;
– подробная, в ряде случаев табличная роспись фрагментов «Деяний святых апостолов» по дням их использования в богослужебной практике; «Соборник 12 месяцом: сказание коемуждо апостолу и избранным святым и праздником на литургию»;
– послесловие, повествующее о создании печатни по воле царя и по благословению митрополита, а также о создании самой книги «Апостол». Именно здесь приводятся даты начала и завершения работы над ней.
Совершенно ясно, что «Апостол» не только должен был утвердить норму, то есть унифицированный текст, избавляющий духовенство и мирян от разноголосицы рукописных копий, каждая из которых по-своему вносила вклад в накопление грамматических и смысловых ошибок в текстах Священного Писания; нет, тут видна еще одна, не менее важная цель. «Апостол» должен был также способствовать унификации богослужения, страдающего от уродливых наростов региональных обычаев и традиций. Эпоха святого митрополита Макария, великого книжника и просветителя, действительно отмечена стремлением к литургической унификации. Как Московское царство постепенно избавлялось от многоразличных следов удельной эпохи, то есть политической раздробленности, так и Русская церковь проводила политику централизации иного рода: духовная иерархия во главе с Макарием стремилась разделить местные «старины» на полезные и вредные. Полезные распространялись во всей Церкви, «от Москвы до самых до окраин». К их числу относится, например, общероссийская канонизация многих местночтимых святых. Вредные истреблялись: им не давали пространства для жизни в дальних углах страны, где они спокойно существовали прежде. И твердый курс на унификацию богослужений, пантеона святых, литургических и молитвенных текстов, применение церковного права – все это всерьез и по-настоящему началось при святителе Макарии. Совокупность всех перечисленных действий составляла суть политики Церкви, рассчитанной на очень длительный срок[10].
Авторы коллективного исследования по истории Московского печатного двора выразили свое мнение на сей счет даже жестче: «Типы богослужебных книг, количество и названия книг так называемого церковного круга, которые не просто были необходимы для осуществления в Церкви богослужения, но и обеспечивали его полноту и правильность, сложились окончательно фактически только в результате редакторской и издательской деятельности Московского печатного двора»[11]. Преувеличение? Возможно. Но если и так, то лишь отчасти. В целом же тенденция была именно такова: премудрые книжники совместно с искусными печатниками «причесывают» русскую литературу церковного круга.
В этом смысле Иван Федоров последовательно выполнял волю митрополита Макария и был ему умным, верным, просвещенным слугой.
С полиграфической точки зрения «Апостол» был выполнен великолепно: крупный шрифт, выверенное сочетание киноварных и черных буквиц, отличная аккуратность работы, превосходная миниатюра (фронтиспис с графическим изображением апостола Луки за работой над «Деяниями святых апостолов», в некоторых деталях близким немецкой книжной гравюре середины XVI века), а также без малого пять десятков заставок старопечатного стиля. Этот стиль, состоящий из изысканного сочетания растительных элементов (резных листьев, шишек, цветков, среди которых иногда попадается изящный кувшинчик), был плодом творческой переработки западноевропейского материала (миниатюр, гравюр, литер в алфавитах), произведенной русскими книжными художниками на протяжении нескольких поколений. «Апостол» Ивана Федорова должен был считаться у русских современников роскошно иллюстрированной книгой.
Работа Ивана Федорова в Москве в роли мастера «книгопечатного дела» отнюдь не завершилась изданием знаменитого «Апостола». Летом-осенью 1565 года он дважды издает небольшую, но крайне нужную в церковном обиходе книжечку «Часовник». Поскольку два издания сильно различаются, некоторые специалисты говорят о том, что скорее вышло две разные книги одного наименования.
В послесловии к «Часовнику» Иван Федоров с большой эмоциональной силой выражает свое отношение к великому делу духовного просвещения: «Всемогущаго невидимаго Бога силою, действом же и хотением, милость словом же его в Дусе излияся во все роды человеча, да просветит тех разум силою божественою по богатьству славы своея и утвердит в любви вкоренени и основани в разуме и во всяком чювствии со отложением злых деяний и восприятием духовных плодов во славу и похвалу своего Божества».
Не случайно именно «Часовник» оказался отмечен словом о просвещении. Эта небольшая и относительно недорогая книжица нередко использовалась, помимо богослужебных нужд, еще и как учебное пособие для детей. Соответственно, «Часовники» очень быстро приходили в негодность: заляпывались воском, грязнились, распадались на отдельные листки. Но пока в России не появились печатные «Азбуки» (а это уже XVII столетие), именно эти невзрачные книжки давали сотням, если не тысячам детей возможность обрести грамотность.