(про себя)
Ай да боярин!
Головин
Под грамотой ты этой с нами руку
Сам приложил — назад не можешь!
Шаховской
(выхватывая у него грамоту)
Дай!
Головин
Стой! Что ты? Стой!
Шаховской
В моих она руках!
Все
Держи его!
Шаховской
(грозя кинжалом)
Назад! Тот ляжет в прах,
Кто подойдет! Иду на суд великой
К царице я — вот с этою уликой!
(Убегает с грамотой.)
Входит Годунов в сопровождении дьяка, который кладет на стол связку бумаг и две государственные печати, большую и малую. Из другой двери входит Клешнин.
Годунов
(к Клешнину)
Ты все ль исполнил?
Клешнин
Сладил все, боярин;
Их до зари схватили на домах;
Эх, кабы нам из Углича прислали
Ту грамоту!
Годунов
Ты мне ее немедля
Тогда подашь.
Клешнин уходит. Входит царица Ирина.
Сестра-царица, здравствуй!
Еще не вышел государь?
Ирина
Недавно
С иконой духовник в опочивальню
К нему вошел.
Входит из другой двери Федор. За ним духовник с иконой.
Федор
Аринушка, здорово!
Здорово, шурин! А ведь я проспал
Заутреню! Такой противный сон
Пригрезился: казалось мне, я снова
Тебя, Борис, мирю с Иваном Шуйским,
Он руку подает тебе, — а ты —
Ты также руку протянул, но вместо
Чтоб за́ руку, схватил его за горло
И стал душить — тут чепуха пошла:
Татары вдруг напали, и медведи
Такие страшные пришли и стали
Нас драть и грызть; меня же преподобный
Иона спас. Что, отче духовник,
Ведь этот сон не грешен?
Духовник
Нет, не то
Чтоб грешен был, а все ж недобрый сон.
Федор
Брат Дмитрий также снился мне и плакал,
И что-то с ним ужасное случилось,
Но что — не помню.
Духовник
Ты, ложася спать,
Усерднее молися, государь! 
