Дмитрий Волкогонов – Троцкий (страница 177)

Интерес к Троцкому не пропадает и, думаю, не исчезнет никогда, прежде всего из-за уникальности его личной судьбы. Диапазон жизненных взлетов и падений, круг революционных знакомств, количество эпохальных событий, объем написанного, география изгнания, исключительная противоречивость в оценках его жизненного пути, наличие богатейших интеллектуальных качеств и гипертрофированного тщеславия, поразительная горькость финала революционера и его семьи – все это делает биографию этого человека особенной. Едва ли, например, кому-либо пришлось пережить смерть почти всех близких: по линии прямых родственников – братьев, сестер, детей, племянников, внуков – у Троцкого погибло более десяти человек. Например, два его племянника – дети сестры Ольги – Александр и Юрий, были расстреляны еще в 1936 году, когда младшему не было и 18 лет… Из всех четырех детей родителей Троцкого, Давида и Анны Бронштейн, своей смертью умерла в 1924 году лишь старшая дочь Елизавета. Остальные были уничтожены сталинским террором. Но это не сломило опального вождя.

Людей всегда будут интересовать истоки духовного стоицизма этого человека, причины идейной убежденности в торжестве коммунистической идеи, глубокой взаимосвязи его пророчеств и заблуждений. Личная судьба Троцкого – убедительная иллюстрация к судьбе левого радикализма в большевизме.

Троцкий был человеком, к которому никто не относился равнодушно: его или любили, или ненавидели. До 1924 года больше любили. Вот таких писем, отрывок из которых я приведу, в архиве Троцкого множество:

«Глубокоуважаемый товарищ Лев Давидович!

Ровно три года назад Вы назначили меня на должность Главначвосореспа (начальник военных сообщений Республики. – Д. В.)… И вот в этот памятный для меня день я позволю себе очень просить Вас, не отказать, если только не сочтете мою просьбу за излишнюю смелость, дать мне свою карточку с Вашим автографом… Ваш портрет я прошу только потому, что мне хочется все время иметь перед глазами изображение того… кого и Революция и Советская власть из бывшего списчика вагонов Московско-Брестской ж. д. сделала Главным начальником Военных Сообщений РККА.

Ваш М. Аржанов»{1332}.

«Кто был никем, тот станет всем…» Такие люди, поднятые с социального дна, способны видеть в крутых переломах и свой уникальный шанс выбиться наверх. Но часто бывает, что «списчики вагонов» начинают руководить государством, навязывать миллионам людей свою волю.

Троцкого любили как вождя революции. Но уже к концу 20-х годов упоминание его имени в абсолютном большинстве случаев сопровождается злобными, а часто и нецензурными выражениями. Сталину хватило пяти лет, чтобы сделать одного из героев революции ее полным изгоем. Впрочем, своей политикой Троцкий невольно помогал генсеку.

Видимо, трагедия Троцкого еще и в том, что он своей неутомимой и страстной борьбой против Сталина способствовал захвату генсеком власти в партии и в стране. «Благодаря» Троцкому Сталина окружал ореол главного борца с раскольниками, отступниками, троцкистами и другими «внутренними врагами». Парадоксально, но именно неистовая борьба Троцкого против Сталина объективно помогла последнему стать кровавым диктатором.

Новый лидер партии все заявления Троцкого отметал как очередной «уклон», а сам многое брал из идей оппозиционеров на свое вооружение. В своих черновых набросках «О построении социализма в одной стране» Троцкий квалифицирует саму возможность широких социальных реформ в стране как «социал-демократический уклон». Он подталкивал Сталина к «революционным темпам». Нас «считают пессимистами и маловерами, – писал Троцкий, – потому что мы считаем недостаточным черепаший шаг»{1333}.

В своем проекте «Платформы большевиков-ленинцев» к XV съезду ВКП(б) Троцкий невольно заставляет Сталина идти на радикальные, левацкие действия. В проекте утверждается, что «группа Сталина оказалась бессильной предотвратить рост сил, которые хотят повернуть нашу страну на капиталистический путь, ослабление позиций рабочего класса и беднейшего крестьянства, против растущей силы кулака, нэпмана, бюрократа… Растущему фермерству деревни должен быть противопоставлен более быстрый рост коллективов… арендные отношения все более подпадают под влияние кулаков»{1334}.

Судя по подобным заявлениям, можно предполагать, что, окажись Троцкий у руля власти, он, видимо, стал бы энергично выполнять свою программу. Но истории было угодно, чтобы против «растущей силы кулака и нэпмана» повел жестокую борьбу Генеральный секретарь партии большевиков. Историческая ответственность за грядущие новые тяжкие испытания советского народа ложится прежде всего на ВКП(б), Сталина и его окружение, но вместе с тем идейно повинны в революциях сверху, в насилии, в форсировании социальных перемен и левые оппозиционеры.

После ликвидации Троцкого Секретно-политический и Иностранный отделы НКВД быстро потеряли интерес к троцкизму. IV Интернационал без его лидера уже ни для кого не представлял опасности. В этом факте видно парадоксальное несоответствие между глыбой личности, известной всему миру, и ее хилым идейным детищем. Это быстро заметили (а может быть, и раньше других) в НКВД. 1 июля 1941 года, когда гитлеровские армии уже целую неделю кромсали гусеницами своих танков землю родины Троцкого, сотрудники 4-го отдела НКГБ СССР Агоянц и Клыков подготовили проект «постановления о прекращении агентурного дела», связанного с Троцким и троцкистскими изданиями за рубежом. В утвержденном затем документе говорилось, что «весь этот материал уже никакого оперативного интереса не представляет»{1335}.

Возможно, чиновники бериевского ведомства, подготовившие еще одно «совершенно секретное» постановление, были и правы: «оперативного интереса» Троцкий уже не представлял, ибо он был ими уничтожен. Но непреходящий интерес истории к нему обеспечен навсегда. Перед нами портрет личности, которая и за порогом следующего века будет рождать у людей чувства удивления и горечи, изумления и неподдельного интереса. Это – один из вечных «любимчиков» истории.

Портрет Троцкого никогда не удастся написать одной краской. Он сочетал в себе мятежность духа русских революционеров, их радикализм и подвижничество с крайним якобинством и готовностью фанатично служить Идее. Приведу еще одну, последнюю оценку Бердяева, данную им Троцкому. Это будет заключительным штрихом на портрете русского революционера, который я пытался написать. Бердяев проницательно замечает: «Троцкий очень типичный революционер, революционер большого стиля, но не типичный коммунист. Он не понимает самого главного, того, что я назвал бы мистикой коллектива… Коллектив, генеральная линия коммунистической партии – это ведь аналогично церковным соборам, и всякий, желающий остаться ортодоксальным, должен подчиняться совести и сознанию коллектива… Троцкий придает еще значение индивидуальности, он думает, что возможно индивидуальное мнение, индивидуальная критика, индивидуальная инициатива, он верит в роль героических, революционных личностей, он презирает посредственность и бездарность»{1336}.

Эта индивидуальность личности Троцкого прежде всего заключается в его одержимости Идеей. Она для него подобна философскому храму, где все созданное им принадлежит вечности. Самой великой духовной роскошью революционер считал способность свободно думать, размышлять, мыслить. Хотя этот пир интеллекта эфемерен, мимолетен, он способен создавать в безбрежности космоса сознания полотна, картины давно ушедшего и отгоревшего. Мы никогда не узнаем полностью всего об этом человеке, ибо чем необычнее личность, тем она более загадочна.

Жизнь подобна мерцанию огня во времени. Последние ее блики на серой плите мексиканского обелиска навсегда поглотил поток вечности.

1923 год, 15 октября[37] – Заявление 46 сторонников Троцкого в Политбюро ЦК РКП(б)

1924 год, январь – Троцкий проходит лечение на Кавказе и не участвует в похоронах Ленина

1924 год – Смерть старшей сестры Троцкого, Елизаветы Бронштейн

1925 год, январь – Снятие Троцкого с поста Председателя Реввоенсовета и наркома по военным делам

1925 год, май – Троцкий назначается Председателем Главного Концессионного комитета

1926 год, март – Поездка Троцкого для лечения в Берлин

1926 год, июль – «Заявление 13-ти» и «Платформа 83-х»

1926 год, октябрь – Оппозиционное заявление 16 сторонников Троцкого

1926 год, октябрь – Вывод Троцкого из состава Политбюро

1927 год, сентябрь – Исключение Троцкого из Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала

1927 год, октябрь – Вывод Троцкого из состава ЦК партии

1927 год, ноябрь – Исключение Троцкого из партии

1928 год, январь – Ссылка Троцкого в Алма-Ату

1928 год, июнь – Смерть в Москве от туберкулеза младшей дочери Троцкого, Нины Невельсон

1929 год, февраль – Высылка Троцкого из СССР в Турцию

1929 год, июль – Начало издания журнала Троцкого «Бюллетень оппозиции»

1930 год – Выход в Берлине автобиографической книги Троцкого «Моя жизнь» (в двух томах)

1931 год – Выход в Берлине первого тома Троцкого «История русской революции»

1932 год – Издание в Берлине книги Троцкого «Сталинская школа фальсификаций»

1932 год, февраль – Лишение Троцкого, его жены и сына Льва советского гражданства