Дмитрий Волкогонов – Ленин (страница 91)
Думаю, бредни о тайной встрече Пятакова и Троцкого в декабре 1935 года в Осло были сочинены ленинско‐сталинскими чекистами, а измученный пытками Пятаков (как и его подельцы) писал и говорил, что хотели палачи. Хотя Ленин и причисляет этого человека к лику перспективных, молодых вождей, думаю, что едва ли он был таковым. Во всяком случае, в биографии поступков и свершений Пятакова нет ничего, что поставило бы его рядом, допустим, с Бухариным или другими признанными лидерами партии. Здесь сказывается просто личная симпатия вождя к человеку, интуитивное ощущение его незаурядности.
В своем рассмотрении ленинского окружения мы ограничимся рамками Политбюро, хотя Ленин часто встречался, общался, обсуждал различные вопросы с Ф.Э. Дзержинским, Г.К. Орджоникидзе, Н.И. Подвойским, М.С. Урицким, В. Володарским, Е.Д. Стасовой, А.В. Луначарским, А.М. Коллонтай, Э.А. Рахьей, М.В. Фрунзе, Н.В. Крыленко, Д.И. Курским, А.Д. Цюрупой, В.Д. Бонч‐Бруевичем и другими революционерами. Они составляли как бы второй слой непосредственного окружения. Все эти люди интересны прежде всего как исполнители воли вождя, ее интерпретаторы и представители. Именно окружение Ленина явилось тем человеческим звеном, которое обеспечило реализацию курса вождя на вооруженное восстание, «военный коммунизм» и красный террор, использование всех мыслимых ресурсов ведения гражданской войны, переход к нэпу, инициирование мировой революции… Окружение Ленина – и ближайшее, политбюровское, и люди «второго слоя», – сохраняя свою индивидуальность и особенности, было носителем ленинской воли, озарений и горьких заблуждений, проводником большевистского курса.
Окружение не было монолитным, многие враждовали друг с другом. Особенно непримиримой была борьба между Троцким и Сталиным, имевшая далекоидущие трагические последствия для страны и партии. Бухарин старался ладить со всеми, но порой ценой беспринципных уступок. Троцкий (правда, уже в 1928 году) называл Бухарина «Колечкой Балаболкиным»[5]. Зиновьев, с трудом поддерживая внешне лояльные отношения, считал Троцкого, не без оснований, фразером, человеком, который в теории лишь повторяет «зады» Парвуса. В 1925 году Зиновьев в своей книге «Ленинизм» без обиняков заявил, что Троцкий «не знал (и не знает) пути к победе ни русской, ни международной революции»[6]. И лишь Зиновьев и Каменев представляли собой политический тандем, не доставлявший (за исключением одного эпизода в октябре 1917 года) Ленину никаких хлопот.
Окружение Ленина без колебаний шло за ним (случаи шатаний и самоволия были редки), поддерживало вождя, боролось за степень своего влияния на вершине пирамиды власти. Обращение к ликам тех, кто был рядом с вождем русской революции, позволяет увидеть в них и некоторые ленинские черты, которые трудно рассмотреть, глядя только на него.
Люди из окружения – это не только фигуры исторического масштаба, это и человеческие рефлекторы ленинского портрета.
«Самый способный человек… в ЦК»
…Именно так: «самый способный человек в настоящем ЦК» охарактеризовал Троцкого Ленин 24 декабря 1922 года. Назвав Троцкого (как и Сталина) «выдающимся вождем современного ЦК»[7], Ленин как бы увенчал своей оценкой длинную, противоречивую, сложную, неоднозначную историю своих отношений с Троцким. Незадолго до своего угасания Ленин счел возможным отметить в своем письме высоту интеллекта второго человека в русской революции, не удержавшись, однако, и от упоминаний слабостей этого революционера: самоуверенности и увлечения «административной стороной дела». Этой «комплексной» оценке Троцкого Лениным предшествовали долгие годы сотрудничества, ожесточенного, часто неприличного противоборства, внимательного изучения друг друга и вновь сотрудничества.
Отношения Троцкого с Лениным прошли несколько стадий. Можно даже сказать, что на пороге века Ленин был именно тем, кто оказал в трудную минуту поддержку молодому революционеру.
В октябре 1902 года Троцкий ранним утром постучит в квартиру Владимира Ульянова в Лондоне. Адрес ему дал Павел Аксельрод в Цюрихе, куда Троцкий попал после побега из сибирской ссылки. Здесь Троцкий впервые увидел Ленина и Крупскую. Застав в постели будущего вождя будущей русской революции, Троцкий первым делом попросил денег: внизу стоял кеб, с ним нужно было расплатиться…
Ленин ввел Троцкого в круг известных в России и Европе социал‐демократов: Плеханова, Потресова, Дана, Засулич, Мартова, приблизил к газете «Искра». Ленин, присматриваясь к двадцатитрехлетнему Бронштейну, взял на первых порах опекунство над ним. Троцкий непрерывно и много говорил, чувствовал себя героем (революционер, вырвавшийся из царской ссылки!), жадно впитывая в себя революционные ферменты, которыми была богата жизнь российских эмигрантов. Ленин хотел сделать Троцкого одним из своих молодых помощников, оставаясь по отношению к нему патроном. Но очень скоро почувствовал строптивость, своенравность и сильно развитое самолюбие молодого революционера. На съезде, расколовшем РСДРП на большевиков и меньшевиков, пути Ленина и Троцкого надолго разошлись. Троцкому Мартов, Аксельрод, Дан, Засулич казались неизмеримо более привлекательными людьми, чем Ленин, смахивавший на молодого старика.
А после первой русской революции это были уже два непримиримых политических и идейных противника. Ленин бичевал Троцкого за попытки занять центристское положение, в душе, возможно, завидуя его блестящему афористичному перу, несопоставимому с тяжелыми каменоломнями слога Ульянова… Ленин не скупился на брань в адрес Троцкого, приклеив тому обидный ярлык «иудушки». В одном из своих писем к Инессе Арманд Ленин напишет: «Вот так Троцкий! Всегда равен себе = виляет, жульничает, позирует как левый,
Троцкий не оставался в долгу. После революции 1905 года и до октябрьского переворота Троцкий нередко своими статьями то сдергивал с Ленина мантию теоретика, то превращал жезл вождя в обычную дубину. Казалось, они враги навсегда. В марте 1913 года в своем письме Николаю Семеновичу Чхеидзе Троцкий писал: «…Дрянная склока, которую систематически разжигает сих дел мастер Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении… Все здание ленинизма в настоящее время построено на лжи и фальсификации и несет в себе ядовитое начало собственного разложения…»[9]
Ленин, вплоть до февраля 1917 года, продолжал считать Троцкого прозападным социал‐демократом, а это в глазах лидера большевиков было страшным грехом. Еще в июле 1916 года Ленин «величает» Троцкого лицемером, «каутскианцем», «эклектиком». Эпитеты Ленину понравились, и он еще в ряде своих статей именует Троцкого «каутскианцем», ведь для вождя большевиков Карл Каутский – само олицетворение оппортунизма, предательства, выражающегося в приверженности центризму. А это, по мысли Ленина, и есть предательство интересов рабочего класса. В открытом письме Борису Суварину Ленин касается позиции Троцкого, заявляя, что «в чем я его упрекал – это в том, что он слишком часто представлял в России политику «центра»[10]. Чем ближе революция, тем Ленин «мягче» к Троцкому, хотя при случае корит его в приверженности «софизмам» и другим антимарксистским «штучкам».
Приехав в Россию, Ленин прекращает критику Троцкого, называя его уже «заведомым интернационалистом, противником войны»[11]. Ленин чувствовал, что революция сближает его с Троцким помимо их воли. Правда, не с руганью, но с укоризной Ленин выговорил революционеру, который еще не добрался в Россию: «Чхеидзе есть худшее прикрытие оборончества. Троцкий, издавая газету в Париже, не договорил, за он или против Чхеидзе. Мы всегда говорили против Чхеидзе, так как он является тонким прикрытием шовинизма. Троцкий до конца не договорил…»[12] Но в целом позиция Троцкого после февраля 1917 года для Ленина уже столь ясна, что он явно сменил гнев на милость. Выступая на митинге солдат броневого дивизиона в Михайловском манеже в апреле 1917 года, вождь с большим сочувствием говорил, что англичане держат в тюрьме «нашего товарища Троцкого, бывшего председателя Совета рабочих депутатов в 1905 году…»[13].
Окончательно Ленин нашел в своем сердце достойное место для Троцкого, когда центристская организация так называемых «межрайонцев» была принята на VI съезде РСДРП в ряды большевиков. Ленин получил сразу заметное подкрепление не только четырех тысяч социалистов, придерживавшихся центристских взглядов, но и мощное личностное: В. Володарский, А.А. Иоффе, А.В. Луначарский, Д.З. Мануильский, М.С. Урицкий, К.К. Юренев. В числе «межрайонцев» был и Л.Д. Троцкий.
Однако сближение Ленина и Троцкого произошло не на личностной основе. Оба революционера сошлись на необходимости радикальных решений для России. Хотя в этом сближении у Троцкого нет‐нет и проявлялись колебания. Но это были частности. Оба вождя русской революции являлись якобинцами, превозносившими превыше всего восстание, диктатуру, если нужно – террор.
Троцкий, еще недавно именуемый Лениным «каутскианцем», так отвечал Карлу Каутскому летом 1920 года: «…Революция требует от революционного класса, чтобы он добился своей цели