Дмитрий Волкогонов – Ленин (страница 119)

Для Сталина Стаханов явился зачинателем нового коммунистического движения. По решению ЦК партийные пропагандисты одну за другой строчили брошюры и книжки: «Мой метод», «Год на родине стахановского движения», «Рассказ о себе», «Рассказ о моей жизни»… а Алексей Стаханов, не читая, их подписывал. Сталин видел (и об этом писали) в стахановском движении реализацию указаний Ленина в его статье «Как организовать соревнование?».

То была попытка с помощью идеологических средств и партийного нажима резко поднять производительность труда. Слов нет, Алексей Стаханов (который постепенно был забыт) и его последователи заслуживают человеческого уважения. Эти люди верили, что своим трудом они приближают «светлое будущее». Немногие тогда понимали, что глубочайшие экономические пороки Системы с помощью соревнования и стахановцев в конце концов скрыть не удастся. И хотя еще долгие десятилетия после стахановских рекордов партийные функционеры, всячески ухищряясь, пытались реанимировать, оживить «социалистическое соревнование», этого, конечно, сделать не удалось. Экономические законы, как и законы природы, обмануть нельзя.

Сталин, ссылаясь на указания Ленина, перенес акцент с материального стимулирования на мотивы моральные. Появились многочисленные орденоносцы, герои, ударники. ЦИК СССР сообщал в 1939 году, что за «стахановский труд» было награждено орденами в промышленности 18 519 человек, в сельской школе – 4318 учителей, в области искусства – 1147 мастеров, в спортивной работе – 205 человек… Как объясняла официальная пропаганда, достижения советских людей, рекорд Стаханова есть продукт только советской системы. «Это могло случиться только в нашей стране, где трудящиеся работают на самих себя, на свой класс». Вождь народа товарищ Сталин сказал о стахановском движении, «что оно содержит в себе зерно будущего культурно‐технического подъема рабочего класса, что оно открывает нам тот путь, на котором только и можно добиться высших показателей производительности труда…»[26].

В этой цитате верно лишь утверждение, что это «могло случиться только в нашей стране». Стратегическая установка Сталина, что только на пути стахановского движения можно добиться «высших показателей производительности труда», свидетельствует о тупиковом мышлении первого ленинца. Эксплуатация энтузиазма, советского патриотизма, моральных стимулов во имя коренных перемен в экономике могла дать только исторически преходящие, временные результаты. Жить только Идеей в экономике долго нельзя, рано или поздно потребуются материальные аргументы.

После начала стахановского движения ЦК ВКП(б) провел в Москве Всесоюзное совещание пионеров социалистического труда. Все было обставлено так, как уже умели искусно делать партийные функционеры: речи, банкеты, театр, экскурсии, встреча с самим вождем народов… Стахановцы сочинили письмо (с помощью партийных пропагандистов из ЦК), в котором выражалось то, ради чего их привезли в Москву. В книге А. Стаханова читаем строки этого письма, опубликованного затем в «Правде»: «…Родной наш, любимый друг и учитель! Вы только что благодарили нас за учебу. Вы, великий вождь народов, гений человечества, благодарили нас, рабочих и работниц, за науку. Какая для нас гордость, что Вы так высоко оценили наши простые речи на созванном по Вашей личной инициативе Всесоюзном совещании стахановцев. Как же нам благодарить Вас? Где найти слова признательности за ту учебу, которую дает нам каждый день партия своей грандиозной работой, которую делаете Вы, Ваш светлый большевистский ум, которую Вы дали нам еще раз сегодня своей замечательной речью. Спасибо большое, стахановское, огромное, как наша любовь к Вам, спасибо за учебу, дорогой Иосиф Виссарионович!

Мы готовимся к отъезду на наши родные шахты, заводы, фабрики, железные дороги. Мы несем с собой искры сталинского пламени и понесем их в массу. Со сталинской настойчивостью мы будем добиваться социалистической производительности труда. Мы будем выращивать зерна коммунизма, которые Вы своей прозорливостью разглядели в стахановском движении. Да, эти зерна уже зреют, а Вы являетесь тем солнцем, под которым они всходят буйным цветом»[27].

История – беспристрастный судья

Жернова истории вращаются медленно, но безостановочно. «Зерна коммунизма» так и не дали бурных всходов. И хотя над ними трудились миллионы субъективно честных людей во главе с «гегемоном революции», утопия осталась сказкой. Даже рациональное ядро идеи о социальной справедливости не нашло достойного выражения. Курс на уравниловку, постоянная готовность включить в социальную практику «отбирательные» и «делительные» механизмы опошлили даже то немногое, что имело шанс на выживание.

Рабочий класс стал массовым слугой партийной олигархии. Крестьянству повезло еще меньше. Ленин был откровенен, выступая на IV Конгрессе Коминтерна 13 ноября 1922 года: «Крестьяне понимают, что мы захватили власть для рабочих и имеем перед собой цель – создать социалистический порядок при помощи этой власти»[28]. Но это неправда: не «для рабочих» и тем более не для крестьян. Для партийной олигархии.

«Крестьянские хищники»

После смерти Сталина его наследники с завидным постоянством среди множества государственных дел как приоритетное выделяли закупку хлеба за границей. Нет, при Сталине не производили хлеба больше. Даже наоборот. Но диктатор мог «посадить» население гигантской страны на карточки, выпустить его на тощее жнивье голода, да и вообще не придать нехватке хлеба какого‐либо серьезного значения. Но Хрущев, Брежнев и другие последователи‐«ленинцы», отвергнувшие крайности сталинизма, уже не могли игнорировать огромную нехватку хлеба как основного продукта питания населения и как корма для животноводства. Начиная с 1957 года закупки огромных партий хлеба в США, Канаде, других странах стали постоянными, «плановыми».

…16 августа 1975 года Брежнев внимательно читал записку Н. Патоличева (уже почти десятилетие до него Хрущев, а затем вот теперь и Брежнев «изучали» подобные записки). Глава торгового внешнеэкономического ведомства докладывал:

«К ранее закупленным 15 млн 950 тыс. тонн (о чем мы Вам докладывали на прошлой неделе) нам удалось закупить еще 1 млн 950 тыс. тонн зерна. Таким образом, по состоянию на 16 августа с.г. всего закуплено 17 млн 900 тыс. тонн зерна». Далее Патоличев писал, что, кроме США, зерно закуплено в Канаде, Аргентине, Румынии, Австралии. Ведутся переговоры по закупке зерна во Франции, Западной Германии, Венгрии, Югославии, Аргентине, Бразилии и Австралии. Цель состоит в том, пишет Патоличев, чтобы к фактически купленным 20 млн тонн «прикупить» еще 10 млн тонн. Нужно закупить 30 млн тонн[29].

Но чем расплачиваться?

Об этом говорится уже в другой записке, направленной в Политбюро и подписанной А. Косыгиным, И. Архиповым, Н. Байбаковым, тем же Н. Патоличевым, М. Свешниковым, В. Деменцевым, Ю. Ивановым. На закупку зерна требуется 4 млрд 934 млн долларов. Авторы записки предлагают дополнительно к ранее утвержденным объемам продать 15 млн тонн нефти, 1,6 млн тонн дизельного топлива, автобензин, мазут, а главное – еще 397 тонн золота. Хотя годом раньше обошлись на «оплату стоимости закупаемого зерна и фрахта 265 тоннами золота»[30].

Правда, руководители финансово‐экономического блока государства сетуют, что «реализация золота при нынешней ситуации чрезвычайно затруднена. В 1975 году наблюдается заметное падение цен на мировых рынках золота в связи с резким сокращением спроса на него. Если в декабре 1974 года золото продавалось по цене 180–200 долларов за унцию, то теперь лишь на 141–146 долларов…»[31].

Закупка зерна стала для руководителей КПСС постоянной, повседневной задачей. До того обычной, что их закупки стали планировать на многие годы вперед.

Например, в июне 1977 года те же А. Косыгин, Н. Тихонов, Н. Байбаков, З. Нуриев, В. Гарбузов, Н. Патоличев, Г. Золотухин, В. Алхимов, А. Макеев доложили в Политбюро целую программу закупок зерна (не его производства!) за границей. По расчетам Госплана, говорится в записке, в 1977–1980 годах потребуется закупить на свободно конвертируемую валюту 47,4 млн тонн зерна.

По годам это выглядит так:

Конечно, в записке изложены прогностические соображения и о заготовках в собственной стране. Предполагалось получить в 1977 году – 88,2 млн тонн, в 1978 году – 90 млн тонн, в 1979 году – 91,2 млн тонн, в 1980 году – 92,6 млн тонн, плюс ко всему этому 47,4 млн тонн зарубежного зерна. Это позволит, резюмируют авторы записки, «сохранить отпуск зерна из госресурсов на продовольствие, семенные цели, а также для поставок на Кубу, во Вьетнам, МНР, КНДР и на промпереработку в объемах, предусмотренных пятилетним планом».

Подписи всех членов Политбюро от Брежнева и Суслова до Романова и Щербицкого украшают сей документ[32]. У себя дома зерна заготовляли, конечно, меньше, чем планировали, а закупали значительно больше, чем предполагали.

Всегда возникает вопрос: на какие цели и в каком объеме тратились валютные запасы государства?

В предыдущей к рассматриваемой пятилетке, согласно запискам, одобренным Политбюро, выделялось 1214 тонн золота на эти цели[33]. Этого было явно мало. Остальное тоже привычно – дополнительная продажа: нефть, мазут, дизельное топливо, бензин, медь, цинк, магний, руда хромовая, алюминий, целлюлоза, уголь, технические алмазы, хлопок, автомобили, тракторы, станки и многое, многое другое. Думаю, все сказанное выше достаточно убедительно свидетельствует о том, что ленинские планы большевиков в области сельского хозяйства не сбылись. Россию превратили (и приучили) из страны, вывозящей в большом количестве зерно на мировой рынок, в страну, регулярно его покупающую. Последние 25 лет, когда СССР покупал в больших объемах зерно в США и других странах, привели к тому, что Москва как бы финансово заботилась о развитии сельскохозяйственного производства других государств, но не своего собственного.