Дмитрий Власов – Ведьма из Бэйля (страница 7)
Ведьма вскрикнула, но не потому, что испугалась неожиданного натиска, а оттого что из кустов в нее тоже полетели стрелы. Что-то сверкнуло, и в густых зарослях раздался приглушенный крик и ругательства. Медлить было нельзя – мысль пришла в голову Ноя мнгновенно. Все внимание ведьмы было сконцентрировано на нападавших, и ей некогда было следить за действиями инквизитора. Он аккуратно подступил сзади, и обхватив свободной рукой кисть Анны, втиснул клинок между шнурками ожерелья на запястье, и как следует нажал. Последнее, что он увидел, были злобные глаза девушки, метнувшие в него убийственный, но не смертельный взгляд. Она испарилась, оставив его стоять возле костра в нелепой позе, но с ожерельем в руках. Что же, не убить – так ослабить- вещица явно была непростой. Заприметить такую несложно, особенно если ты – охотник на колдунов, не прогуливавший лектории книжников Ордена.
Тем временем, нападавшие пришли в себя и вновь принялись выпускать по нему стрелы. Одна из них попала в круп лошади, груженной оружием, и та пронзительно заржала, проклиная на своем языке людей, причинивших ей такую сильную боль. Противников было как минимум двое, а так как бежать было возможным только навстречу – позади простиралось бескрайнее поле- Ной принял решение идти напролом. Лучники неплохо спланировали атаку, но ошиблись с дистанцией. Отступи он назад – и тут же станет прекрасной мишенью на открытой местности. Но вокруг были спасительные мелкие деревца, мешавшие верному прицелу. Виляя, словно заяц, он ухватил поводья уцелевшей лошади и встал на одно стремя, зажав вожжи свободной рукой. Получился живой щит, способный доставить его поближе к врагу, а там поглядим, кто кого. Лошадь рванула, и ему потребовалось несколько мнгновений, чтобы направить ее в нужную сторону. Меч на поясе больно хлестал по ногам, но ничего поделать было нельзя – вынужденная акробатика была чистым экспромтом. Когда Ной пересек половину расстояния до кустов, откуда по нему стреляли в первый раз, одна из стрел настигла скакуна. Пронзительно заржав, конь встал на дыбы, и тут же его пронзил второй удачный выстрел.
Подняв кучу пыли, конь завалился набок, яростно перебирая ногами в судорогах. Едва увернувшись от копыт, Ной ринулся к укрытию врага, уже отмечая про себя, что обе стрелы, доставшиеся лошади, прилетели не отсюда, а значит его замысел разгадан и стрелок уже покинул позицию, избегая с ним встречи в рукопашной. Зарычав от бессильной ярости, Ной вломился в чащу, размахивая мечом и прорубая себе путь среди колючего кустарника. Огонь, кипевший в крови, не сразу дал понять, что происходит. Но вдруг он отметил, что легко перерубает даже довольно толстые деревья, а его бегу позавидовал бы и дикий кабан – ноги словно налились мощью толкая его вперед и работают как натянутые на арбалете жилы. Ну а тепло, исходившее из мешочка на поясе, куда он положил ведьмин браслет, разъяснило картину до конца. И он, не предаваясь лишним размышлениям, покинул поле боя, используя вновь открывшиеся возможности. Развив приличную скорость, он двинулся к тракту, на бегу огибая камни и коряги. Не то чтобы Ной боялся встречи с таинственными убийцами, ему скорее претило встретиться с разъяренной ведьмой, у которой он умыкнул столь полезный элемент гардероба.
Спустя примерно час безостановочного спринта Ной решил сделать передышку возле ручейка, змеившегося вдоль дороги. Но усталости он не чувствовал – организм пел от того, что он движется в направлении зова, ко всему прочему- ведьмин амулет явно добавлял сил. Умыв лицо, он решил воспользоваться чудными свойствами этой побрякушки, чтобы быстрее добраться до Грумхельма, несмотря на то, что всерьез опасался пользоваться столь опасным предметом. Черная магия никогда не давала ничего просто так, лишь взаймы, и, как обычно выяснялось много позже- по тройной цене. Инквизитор так же заметил, что дьявольская игрушка притупляла чувство голода и жажды, но все равно впрок напился из холодного ручья.
Ноги несли его по дороге, и он все больше давался диву своим новым качествам. Чувствовалось, что так можно бежать очень долго, дни, а может даже и недели, питаясь только чтобы не умереть и покрывая за сутки огромные расстояния. Он все бежал и бежал, не ложась спать и не останавливаясь, чтобы восстановить силы, и к исходу второго дня уже достиг пригорода Грумхельма. Одежда его была покрыта слоем пыли, а сапоги явно нуждались в ремонте, уже спустя несколько часов безостановочного бега Ной просто снял их и повесил на плечо. Несколько раз он сходил с дороги, избегая встреч с крестьянскими повозками, дабы не будоражить умы местных жителей своим видом.
Оплот инквизиции в Грумхельме являл собой весьма укрепленное здание с узкими бойницами и каменными башенками охраны. Направляясь к нему, Ной привлек внимание городского патруля, командир которого заприметил в толпе босого, покрытого с головы до ног дорожной пылью молодого мужчину, который шагал по улице широкими шагами, не обращая внимания на грязь улиц и разбегающихся из-под ног дворовых собак. На боку незнакомца висел весьма приметный клинок, и капитан городской стражи устремился наперерез оживленному уличному движению. Предвкушение солидной награды, которую ему отвалят за поимку этого голодранца, посмевшего украсть столь почтенное оружие, резко подняло настроение скучающего командира. Трое солдат в ржавых кирасах и с алебардами на плечах последовали за командиром.
– Эй, почтенный путник! – окрик усатого капитана не возымел действия, и тот ускорил шаг, чтобы оказаться на пути Ноя.– Не соблаговолите сообщить доблестной страже города Грумхельма цель своего визита в наш прекрасный город, а так же посетить уютнейшую камеру, в которую вас проводят наши бравые парни.
С этими словами стражники перегородили дорогу инквизитору, положив руки на рукояти длинных кинжалов, висевших у каждого на поясе. Бравые парни скучающими взглядами изучали странника с головы до пят с нескрываемым высокомерием.
– Не смею задерживать в столь ранний час почтенных стражников.– Ной выполнил шутливый полупоклон в сторону солдата с капитанскими знаками отличия, щеголявшего черными усами, которые хищно торчали в стороны и смешно шевелились при разговоре.– Дела мои не стоят вашего внимания, а я, так уж случилось, очень спешу в оплот Святой Инквизиции по весьма важному поводу. Поэтому буду премного благодарен, если достопочтенные стражники города Грумхельм любезно проводят меня к воротам сей обители добра и справедливости.
Тон и настрой незнакомца явно предполагал издевку, но манера говорить и вежливый ответ на слова капитана явно смутили стражников. К тому же, он наконец разглядел оружие на боку у подозрительного странника. И потому обладатель роскошных усов сразу сообразил, что имеет дело не с простым воришкой, а столь желанная награда уплывает из его рук. Когда же незнакомец поднял глаза и посмотрел на него в упор, усатый капитан потерял всякий интерес к путнику и скомкано попрощавшись, сделал вид, что у его патруля есть другое важное, и к тому же очень срочное, дело.
У ворот оплота стояли двое в серых камзолах и вынутыми из ножен кривыми саблями. Ной поспешно подошел к братьям ордена Стражей, и, не говоря ни слова, показал клеймо на плече. Дюжие воины сразу утратили к нему интерес и позволили пройти во двор. Во дворе фехтовали на учебных мечах еще несколько послушников, и, минуя очаги схватки, путник приблизился к дверям здания. Прием у смотрителя твердыни был весьма коротким. Лишь войдя в холл, он был взят под стражу и сопровожден в темную подвальную камеру. Протестовать и требовать объяснений было довольно глупо, и Ной это знал. Поэтому он просто развалился на куче гнилой соломы, выполнявшей здесь роль кровати, принялся ждать.
Но ждать долго не пришлось, по прикидкам пленника прошел где-то час, и в его камеру вошел сморщенный старик в алой мантии и крестом смотрителя на груди. Несмотря на возраст, глаза служителя церкви горели безумным огнем фанатичного юноши, но никак не уставшим от жизни и сгорбленном под гнетом лет старца. Остановив жестом пытавшегося встать узника, смотритель приблизился и проговорил мягким, но в то же время очень властным, голосом:
– Прошу прощения за столь негостеприимный прием, дитя. Но настали смутные времена, которые требуют от нас терпимости и стойкости. Клеймо на твоем плече говорит, что ты причастен. Прошу, сообщи же скорее отцу Кадию, какими дорогами судьба привела столь почтенного раба божиего в нашу скромную обитель.-старец устало улыбнулся и жестом пригласил пленника к беседе.
– Прошу покровительства у Ордена, отец, – с этими словами Ной преклонил колено и поцеловал край мантии смотрителя. – Я имею честь быть частью Ордена Волкодава при дворе нашего повелителя. Мой приход должно было предупредить письмо, однако возможно, оно сгинуло в пути. Имя же мое – Ной, рода Цейнграндеров.
– Хм…, – смотритель явно был в замешательстве от услышанного. – Да будет тебе известно, дитя, что означенный Ной входил в отряд, посланный на казнь могущественной ведьмы, и сгинувший без следа вместе с лошадьми и снаряжением в болотах Бэйля. Таковы официальные хроники, и имена тех благословенных воинов уже в день полной луны займут свое место в галерее павших. Ты продолжаешь утверждать, что ты и есть тот самый волкодав, что был в рядах карателей? Чего же ты хочешь, и как случилось так, что ты здесь, а остальной отряд исчез?