Дмитрий Витер – Я не умру в понедельник. Рассказы-короткометражки (страница 3)
Что за черт. Не могу нащупать край маски. Неужели…
Пациент выбросил вперед руку, схватил меня за шею, подцепил давно натиравший край и рванул.
Мое лицо – моя маска – оторвалось с противным резиновым звуком и влажно шлепнулось на пол.
– Ты что сделал, дебил?! – заорал я. – Сука!
Я ударил его по лицу. Еще. И еще.
– Захотел выбирать, ублюдок? А это тебе нравится? А?
Я запыхался. А пациент вытер пальцами окровавленную губу и хмуро хмыкнул:
– Полегчало?
Я повернул голову и посмотрел в зеркало. На меня смотрело перекошенное лицо, все в фиксирующей смазке. Как же я давно не видел себя таким. Как же мне…
– Хорошо… – выдохнул я.
– Вот и я о том же.
Пациент встал, поднял с пола склизкую субстанцию и сунул мне в руки. Она была еще теплой.
– Решайте – надевать ее снова… или нет. И дайте выбор своим пациентам.
Он пошел к выходу.
– Постой! – крикнул я. – Как ты справляешься… без маски?
Он обернулся. Его хмурое и напряженное лицо дрогнуло.
– Я ношу ее по-другому, – сказал он и широко улыбнулся мне распухшими губами.
Талончик возьмите!
– Простите, а что… – я попытался остановить бегущую по коридору женщину в белом халате, но она даже головы в мою сторону не повернула.
– Талончик возьмите! – бросила она и скрылась за поворотом.
Я обалдело посмотрел ей вслед и покрутил головой. Метрах в десяти у белой стены притулился терминал. Я нажал на кнопку – агрегат зажужжал и выплюнул бумажку с номером 1323140623. Беговой номер? Великоват. Перевернул – оборотная сторона была абсолютно пустой. Как и моя память.
Что я здесь делаю – в белом коридоре, в спортивных шортах, беговой майке и красных кроссовках?
Судя по виду, поликлиника. Наверно, я тут за справкой для марафона. Или ПЦР-тест какой-нибудь.
Сжав талончик в руке, я побрел по белому коридору – тот петлял то вправо, то влево, разветвлялся под немыслимыми углами. Пару раз я утыкался в тупики, и приходилось искать другой путь.
Мимо постоянно сновали люди. Врачи и медсестры в белых халатах. Люди в бахилах. Дети с воздушными шариками. Все неслись куда-то с огромной скоростью, как будто это они, а не я были бегунами.
Хвост очереди вырос передо мной так внезапно, что я чуть не врезался в крайнего человека в пижаме.
– Извините! – я отступил на полшага назад, гадая, принято ли сейчас держать социальную дистанцию, и осмотрелся в поисках экрана. Если есть талончик, значит, и монитор должен быть? Зачем тогда живая очередь?
– Э… Куда стоим, уважаемый? – спросил я Пижаму.
Он пожал плечами.
Я вздохнул: ненавижу очереди. Еще с детства, когда стоять приходилось за всем подряд. Зумерам не понять – они так разве что за айфонами выстраивались.
Только сейчас я осознал, что все это время мобильник был у меня в руке.
Попробовал позвонить – глухо. А вот беговое приложение запустилось. Я увидел маршрут, по которому попал сюда, плюнул на очередь и пошел обратно по своим следам, как по нити Ариадны. Поток людей в белых халатах усилился – они, словно нарочно, шли мне навстречу, толкались, давили.
– Эй, полегче!
Я прижался к стене, надеясь, что толпа схлынет.
Мне на ногу пребольно наступила уже знакомая женщина.
– Я же сказала: талончик! – рявкнула она. – Назад нельзя!
– Это почему? – рассердился я. – Может, я на соревнования опаздываю! А ну-ка!
Я ринулся мимо нее, как заправский спортсмен, – помогло баскетбольное прошлое. Вправо! Влево! Развернуть корпус. Резко затормозить, встав на носки. Рвануть вперед!
– Талончик! – донеслось сзади.
Жалко, что регби я не занимался. Толпа из белых халатов попросту перла на меня, загораживала проход. Мобильная Ариадна подсказывала, что до исходной точки остаются считаные метры.
Я сбил кого-то с ног, рванул в сторону – и попал из коридора в белую комнату. В операционную.
На столе лежал я – все еще в кроссовках и майке. Майка красная, как кроссовки, хотя я точно помнил, что она была белой.
– Время смерти – 13:23, – сказал усталый врач.
13:23 14 июня 2023 года.
Я машинально сжал в руке мокрый от пота талончик и посмотрел на телефон. Я увидел весь путь, который я пробежал. Прошел. Проехал. Пролетел. От точки своего рождения – стремительным броском из родительского дома, потом круги в мегаполисе, командировочные петли. Непрерывная трасса от начала и до конца. До того места, где меня сбил грузовик на перекрестке у парка. И оттуда – на скорой – сюда, в больницу. Здесь заканчивалась одна моя трасса и начиналась другая.
– Телефончик сдайте! – услышал я голос за спиной. Снова эта тетка – с пластиковым поддоном, как в аэропорту. Я положил туда мобильник.
– Пойдем, проведу! – сказал она, нетерпеливо шевельнув белыми крыльями за спиной.
Я пошел за ней, ни с кем больше не сталкиваясь. Теперь всем было с нами по пути. Встал в хвост очереди за Пижамой.
Очередь двигалась медленно. И это хорошо. Кто знает, что там – на выходе?
Чистые руки
– У вас усталый вид, – сказал я. – Плохо спали.
Он потер широкой лапищей воспаленные глаза. Блеснула слезинка.
– Да… Почти не сплю. Только не видит этого никто…
Я понимающе кивнул:
– Ну да, эта маска…
Он смял колпак в руке и сунул в карман. Сжал губы, начал ходить взад-вперед – сколько позволяло пространство. Пусть выговорится.
– Вы не представляете, как это тяжело, доктор… Вставать каждый день… Идти на эту… работу. Меня же все ненавидят, понимаете? Все! Даже жена со мной не разговаривает. Говорит, у меня грязные руки. А они совсем не грязные!
Он сорвался на крик и вскинул ладони прямо перед моим носом.
– Это очень обидно, – кивнул я. – Вы же совсем не такой.
– Не такой! – подхватил он. – Я не такой! Я люблю всякие вещи выстругивать из дерева. Могу одним топором из этой колоды вырезать что-то… красивое! Я люблю красивое… Только…
– Только никто не видит в вас этой красоты, – сказал я. – Поэтому вы сами перестали ее видеть.
Он всхлипнул. Как же долго никто не разговаривал с ним по душам?
– Перестал, – бубнил он. – Прихожу домой с работы, и…