Дмитрий Витер – 23 рассказа. О логике, страхе и фантазии (страница 47)
Они сбили меня с ног. Живот обожгло огнем, а потом по телу начал разливаться холод. Я скорчился на перроне, прижимая руки к животу. Сквозь пальцы хлестала кровь.
«Наверное, это хорошо, что фильмы черно-белые, — успел подумать я. — Кровь на экране не такая красная».
— Долой! — заорал, перепрыгивая через меня, прыщавый парнишка, что занял мое место сначала в ресторане, а потом в фильматографе. Он умчался вслед за остальными, чтобы сломать машину, разбить фильмаппараты, изгадить посеребренный экран и растоптать ногами волшебные очки. А еще он распевал какую-то песню. Очень фальшиво.
Вот и все, что случилось со мной, Жоржем Мабузе и Любой Холодной. Мне с этим жить. Пусть и недолго.
Я закрыл глаза.
Когда я очнулся, то все еще стоял в зале в клубах белого тумана. Вокруг скользили танцующие пары, и я прекрасно их видел, хотя и без очков. Потом мир исчез в темноте.
«Вы пригласите даму на танец?» — возникла белая надпись.
Танцоры вернулись снова. Прямо передо мной стояла Люба Холодная — в длинном белом платье, перетянутом черным шнуром, в том самом, в котором она появилась в своей первой фильме.
Я собрался с мыслями. Мир снова погас, и я увидел собственные мысли, написанные крупными буквами: «Люба, как это возможно? Они уничтожили фильматограф!»
Теперь Люба стояла ближе. Ее глаза лучились радостью.
«Его нельзя уничтожить, глупенький. Он надвигается, как могучий завоеватель. Это стихийно. Грядущее царство фильматографа неизбежно».
Кажется, я уже начал привыкать к титрам.
«Но почему я здесь?»
«Мабузе успел снять с тебя фильмапробу».
«Так мы живы? Или это сценарий Мабузе?»
«Какая разница, глупенький?»
Она смахнула титры рукой, приблизилась ко мне, и я поцеловал ее в губы. Если это и есть салонное искусство, я стал его вечным поклонником.
«Сейчас будет титр „Конец фильмы“?» — спросил я.
«Скорее, „Продолжение следует“», — ответила Люба.
Темный экран
23 контакта.
Темный экран. Я привычно визуализирую изображение мигающего курсора (анахронизм, конечно, зато работает) и мысленно «набираю» веб-адрес своей записи в Единой Сети. Я, конечно, мог бы выбрать страницу, лишь подумав о ней, но мне всегда нравилось набирать адрес «вручную». Мы сейчас редко что-то делаем через клавиатуру…
Черт! Всего двадцать три контакта осталось — это что, сбой программы? Не могут меня разом отключить почти все знакомые, коллеги и родственники! Проверяю настройки… Все вроде правильно… У друзей все как обычно — суета, заботы, фотогалереи семейных праздников… Но почему не пишет мне никто? Ни строчки. Написали хотя бы: «Привет, как дела?» Теперь мы только такими сообщениями и обмениваемся. Я бы ответил: «Нормально, а у тебя?» Ерунда, конечно, а все-таки приятно, что кто-то вспоминает о тебе…
Я еще помню, как одна за другой открывались социальные сети — так их тогда называли. Одни побольше, другие поменьше: все гнались за количеством пользователей. Было ужасно неудобно — если у тебя трое друзей в разных социальных сетях, надо трижды регистрироваться… Потом сделали Единую Сеть. Продублировали записи пользователей из всех сетей в одно интернет-сообщество, даже не спросили никого. Придумали алгоритм дедубликации, чтобы каждому человеку соответствовала только одна запись. Конечно, поначалу было много путаницы: многие имели помногу записей, а однофамильцев, напротив, Сеть «объединяла» в одну персону. Да и сервисы они поддерживали простенькие: фотографии, поиск людей, предложение «дружбы»… Дальше — больше. Очень скоро все поняли, что в Единой Сети максимально возможное количество пользователей, и потихоньку перестали пользоваться другими сайтами. Надобность в отдельной электронной почте отпала — все равно все, кто тебе теоретически может написать, уже находятся в Сети. А уникальный электронный адрес решал проблему с однофамильцами. К тому времени Единую Сеть взяло под контроль государство; подписали международные соглашения, ввели качественную функцию автоперевода. В новостях кричали о том, что впервые человечество обрело целостность. Были те, кто принципиально не хотел «регистрироваться», но таких оставались единицы. Потом даже закон ввели: при рождении ребенка в свидетельство о рождении вписывалось не только «имя», но и е-мэйл (так еще по старинке называли уникальный номер учетной записи), который генерировало государство…
15 контактов.
На меня что, обиделись все друзья? Что я им такого сделал? Спам не рассылал, на письма отвечал, записи комментировал… Выбираю из списка имена наугад, шлю сообщения: «Эй, ответьте, вы что, про меня забыли?» Никакой реакции. Такое впечатление, что мои послания вообще никуда не уходят…
…Потом, когда придумали технологию биоподключения, даже необходимость в бумажных документах отменилась: всем в принудительном порядке под кожу ввели миниатюрный разъем, через который человек мог напрямую подключаться к интернету, вызывая нужные страницы с помощью «мысленной клавиатуры». Изображение возникало в сознании с такой же четкостью, как если бы вы смотрели в экран монитора. Так что страница в Единой Сети заменила биометрический паспорт. А когда вместо разъемов перешли на беспроводные технологии, людям стали не нужны мобильные телефоны — теперь в Сеть входили усилием воли в любое время, из любого места, где ловила сеть — практически везде. Общайся, как хочешь — хоть текстом, а хоть по голосовой цифровой связи. То, что когда-то называлось телепатией, свелось к обычному «чату»…
8 контактов.
Странно… Сбой в процедуре выхода из Сети… Обычно, когда заканчиваю сеанс, виртуальный экран гаснет и возвращается реальный мир: сначала нерезкий, глаза немного слезятся, свет неприятен. Потом нормализуется. Но теперь, когда я отключаюсь… сразу начинается следующий сеанс контакта. Мигающий курсор, моя страница… Так, а что в мире вообще-то делается? Загружаю новостной канал… Ошибка, отказ в доступе. Невероятно — туда по умолчанию имеют доступ все пользователи! Поисковики, и те не работают. Пробую сайт за сайтом — никуда не пускают, только моя собственная страница Единой Сети… Эй, кто-нибудь!
…Теперь человек практически рождается в виртуальность… Дети обмениваются картинками и начинают отправлять друг другу «рожицы» еще до того, как начинают говорить. Открывают мир, не выходя из дома. Проводят в Сети значительную часть жизни. Не удивительно, что и смерть в виртуальной реальности пришлось… приводить к порядку. Сначала за брошенными записями никто не следил — они просто оставались где-то в глубинах Единой Сети… Находились даже сообщества любителей таких оборвавшихся дневников, их адреса передавали друг другу как страшные истории… По закону никто не имел права доступа к страницам умерших пользователей… но после очередной кампании за чистоту виртуального пространства их стали автоматически стирать… А на могилах вместе с именем и фамилией выбивают электронные адреса…
1 контакт.
Ну вот… Остался «Администратор Единой Сети» — тоже мне, друг по умолчанию… Все остальные отключились — родные, друзья, коллеги… Я не знаю, сколько времени я провел, пытаясь прорваться куда-нибудь из этого сжимающегося виртуального пространства… Хоть в реальный мир, хоть на любую другую страницу… Но что это? Новое сообщение! Наконец-то! Кто-то вспомнил обо мне, кому-то я нужен! Отправитель — Администратор Единой Сети:
Это что, розыгрыш? Что значит «с прекращением вашего физического существования»? Я что, умер? Но я же… здесь: открываю свою страницу, просматриваю фотографии, блоги… Если меня больше нет, как я могу думать, перемещаться между экранами, видеть, как уменьшается количество моих контактов?
Стоп… Я вообще не помню, когда в последний раз находился в реальности, вне Сети… Кажется, очень давно… Неужели это правда? Но тогда как это произошло? Я что-то слышал про новое поколение компьютерных вирусов, поражающих человека, подключенного к сети. Говорят, у открывшего сообщение с вирусом мгновенно останавливалось дыхание. Или переставало биться сердце. Я думал, это не более чем выдумки. Могло ли это случиться со мной? Впрочем, если я мертв, какая разница…
Как реагируют люди на смерть знакомого человека в виртуальном мире? Стирают его из адресной книги? Сжигают мосты интернет-связей, как будто имя мертвеца в списке контактов насылает порчу? Пишут напоследок письма, на которые не будет ответа? Теперь мне предстояло узнать это на собственном примере. Они бросили меня.
Когда-то я слышал выражение, что человек живет до тех пор, пока его помнят. Никогда не задумывался об этом в терминах компьютерной эры. Мы поддерживаем друг с другом контакт, пока живы — пишем письма, задаем вопросы… Что произойдет, когда моя запись будет удалена? Я исчезну? Неужели душа свелась к набору электромагнитных импульсов, перемещающихся где-то в километрах подземных кабелей, в пустом пространстве беспроводных сетей… Что случится, когда оборвется последняя ниточка, связывающая меня с реальностью? В центре страницы загорелось красное окно: «