Дмитрий Вилинский – Старый доезжачий (страница 2)
Так-то я, почитай, с полчаса простоял, любуясь на них…
Наутро, к полудни, и Николай Петрович подкатил на тройке лихих караковых, а на другой день и охота заказана.
Что туда господ, сударь, наехало, что собак понавели! Одних экипажей – пройти некуда; народу – словно в коренной ярмарке.
Вечером зовут меня к барину.
– Что, Никита, спрашивает, все благополучно?
– Все слава Богу, сударь, говорю…
– А видел, говорит, графских собак? Что-то больно хвалят, говорит…
– Видел, сударь, завтра сами изволите посмотреть…
– Ну что! – говорит Николай Петрович, – как думаешь?
– Половые-то, говорю, сударь, половые с ума нейдут… Да, авось, Господь милостив…
– Господь милостив, – говорит Николай Петрович, а сам, вижу, призадумался…
На другой день на зорьке поднялся я, помолился Николаю Угоднику, все приготовил: и обходчики воротились. Главный княжеский доезжачий в хоромы с докладом пошел: четыре гнезда волков припасено, работы, значит, будет!.. Вот и в рожок: надо седлать… Весело – живо все справили и тронулись… Господа до места в экипажах поехали; сам князь с графом и моим барином сели в линейку, а сбоку поехал графский стремянный: в поводу буланого графского жеребца, а на своре – половых… Глянул на них Николай Петрович и побелел весь – отвернулся; опять глянул – вижу, не может глаз от них оторвать… А графский франтик, шельма, видно подметил, – ухмыляется… Опять меня досада на него взяла: думаю, не я буду, коли не отделаю этого голубчика, и уж прибрал к тому случай…
Так-то мы к острову подбыли; тут опять княжеский доезжачий, Гаврила, седой весь, снявши шапку, подошел к линейке, поговорил тихонько с господами и отошел. Господа вылезли, стали на лошадей садиться, а князю кабриолет подали. Тут и графчик, племянник князя, молодой такой, подскакал – хохочет, шумит, зачал говорить – в силу его уняли, потому голос звонкой!..
Граф сел на буланого, собак у стремянного оставил, а я своему барину подвел Черкеса и подал свору… Лихая свора, сударь, была! Белая сука Лебедка да два пегих кобеля – Обрывай и Ураган… Не было такой своры у нас в околодке!.. А ведь половые оборвали, – с ушей оборвали! Недаром сердце мое чуяло недоброе…
Стали разъезжаться. Восемнадцать свор одних борзых, а гончих только графские чернопегие.
– Держись меня, Никита! – шепнул, проезжая, Николай Петрович, – выручай как знаешь.
А я, прости меня Господи, каюсь, сударь, подрезал подпруги графскому стремянному: «Ты у меня, соколик, думаю, не раскатишься…»
Заняли лазы. Так-то стал граф с стремянным у овражка, налево, на горке, за зарослью – князь, барин мой – по правую сторону, а я – с другой сворою, – так, шагов шестьдесят от него. Обтянули кругом остров – мышь не выскочит и значит положено было: ни лисы, ни русака не травить, – окромя волков.
Бросили и гончих – два выжлятника при них; ждем – слышно: хватила одна по-зрячему, свалилась стая, гон стоном стоит и словно на месте режутся собаки. Уж и выжлятников не слыхать, просто содом содомом! Что за оказия – не выставляют зверя; ждем не дождемся. Шлет меня барин в остров узнать. Подскакал я к стае, глянул – только шерсть клочьями летит. Навалилась, сударь, стая прямо на гнездо, сбила его в кучу и пошла потеха. До меня еще выжлятники трех волков, и гораздо больших, из-под стаи приняли. Зарезали и четвертого. Еле-еле угомонили собак – слышу: налево улюлюкают… Голова кругом пошла! Не знаю куда мне на свой лаз выбраться: и сам без своры – при барине оставил, и ему-то связал руки двумя сворами… Кинулся я прямо на травлю; только в опушку, а с поля из-под борзых волчище, да ведь этакой матерущий, что редко и видывать. Чуть лошади моей с ног не сшиб, серый дьявол, и в остров… А он, сударь, – шумовой, выбрался в поле напротив княжеского племянника-офицерика, тот, не выпустил из своры и давай его улюлюкатъ!.. Видно, впервой ему было. Волк не дурак был, да в остров, и налетел прямо на меня… Тут уж я и света не взвидел, и барина позабыл… Кинулся за ним, навалил стаю… А подо мной зверь – не лошадь, чуть собак не топчу: улю, да улю-лю-лю! Куда выжлятников оставил!.. Круга два обогнул зверь, и выжили его прямехонько на старого князя – от графа шагов полтораста. А барин мой, гляжу, выпустил коня – заскакивает. Волчище в гору из зарослей и ткнулся прямо на кабриолетку князя, запнулся было… да видно, не устоишь, коли сзади десять смычков доплывают.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.