Дмитрий Видинеев – Скиталец (страница 6)
– Тэ-эк-с, порядок.
Насвистывая веселую мелодию, он пошел обратно к могиле Лира.
Василий, словно не знающий усталости робот, вспарывал землю лопатой. Заслышав свист, впервые после встречи с ангелом спросил себя: «А как он говорит, ведь у него рта нет? Как свистит?» Василий тут же осекся, ощутив себя полным кретином. «Это же, черт возьми, посланник божий!» – мысленно рявкнул он на себя.
Ангел выбрал фигурку человека с головой волка, сверился с компасом и пошел на юг, но прежде похвалил копателей:
– Да вы прям как экскаваторы. Молодцы!
После этих слов они принялись копать еще усердней – на пределе, обливаясь потом. Стиснув зубы, Василий твердил себе: «Я попаду в рай! Бог простит меня. Простит за все!»
Ангел установил фигурки по всем направлениям сторон света. Василий и Леха к тому времени уже добрались до гроба. Они выглядели такими довольными, словно выкопали сундук с золотом.
– Давайте вытаскивайте его скорее, – нетерпеливо произнес ангел.
Они отбросили лопаты и, кряхтя и подначивая друг друга, приподняли гроб и вытолкнули его наружу. Облегченно дружно вздохнули: дело сделано! Но ангел отдал новый приказ:
– Вскрывайте крышку.
Выбравшись из могилы, Василий безропотно достал из сумки молоток, стамеску и принялся за работу, Лехе же оставалось только держать лампу. Через пару минут крышку сняли. Василий посмотрел на мертвеца и перекрестился, его примеру последовал Леха.
– Вытаскивайте его и кладите во-от сюда, – распорядился ангел, указав на участок земли возле тополя.
Андрей Петрович был человеком крупным и даже в старости не съежился, не усох. Василию с Лехой пришлось изрядно попыхтеть, чтобы вытащить труп из гроба и перетащить его в указанное место. Впрочем, закончив с этим делом, изнуренными они не выглядели, их энергия казалась неиссякаемой, и следующее задание – «сбросить гроб обратно в могилу и закопать как было» – они восприняли с энтузиазмом. Еще бы, ведь сады Эдема уже не казались несбыточной мечтой.
Пока Василий с Лехой сбрасывали землю в могилу, ангел достал из чемодана скальпель и аккуратно провел лезвием между губ мертвеца, освободив их от ссохшегося клея. Возле головы Андрея Петровича установил оставшуюся фигурку человека с головой змеи. С удовлетворением потер руки:
– Ну, пока все. Скоро снова будешь бегать, старичок.
Могилу закопали минут за двадцать. Подровняли насыпь, воткнули крест, водрузили на прежнее место венки – бросишь мимолетный взгляд, и в голову не придет, что была эксгумация.
Ангел обошел могилу.
– Что ж, потрудились вы отлично, ребята. А теперь хватайте лопаты, инструмент и дуйте домой. Как придете, сразу же ложитесь спать.
– А рай? – выдохнул Леха.
Ангел подошел к нему вплотную.
– Я всегда свое слово держу. Или ты сомневаешься?
Леха попятился и энергично замотал головой.
– Нет-нет, я не…
– Будет вам рай. Вы придете домой, смоете с себя грязь, разденетесь и ляжете спать. А когда проснетесь, будете уже другими людьми, обещаю. Никаких болезней, никаких грехов. Ваши души очистятся. И догадайтесь с трех раз, господа, где вас встретит Бог, когда пробьет ваш час?
Василий догадался первым:
– У врат рая.
– Вот именно! – ангел выставил указательный палец. – Умница, возьми с полки пирожок. Вы, конечно же, окажетесь у врат рая, где же еще. Бог будет ждать вас с распростертыми объятиями.
Василий с Лехой переглянулись, схватили лопаты, инструмент, лампу и едва ли не бегом двинулись к выходу с кладбища. Ангел развел руками.
– Мартышки, что тут еще скажешь.
Василий и Леха проснутся утром от боли в мышцах. Они не будут помнить ни ангела, ни о своем походе на кладбище, ни об обещанном рае. Бедолаги с изумлением станут рассматривать кровавые волдыри на ладонях и спрашивать себя: откуда эта хрень взялась?! Весь день они будут испытывать жуткую тоску, а к вечеру Василий сорвется, купит у Зинки Хромой литр самогона и, несмотря на ноющую боль в печени, нажрется как свинья – все что угодно, лишь бы усмирить тоску. Все что угодно.
После того как Василий и Леха ушли, ангел установил возле головы Лира горящую свечу. Затем вытащил из металлической коробочки тонкие бумажные полоски, на которых черной тушью были начертаны квадраты, круги, треугольники, ромбы, кресты, черточки, трапеции и спирали, – все эти знаки перемежались с цифрами и странными буквами.
Бумажные лоскуты ангел сжег в пламени свечи, после чего взял кожаный мешочек, развязал тесьму и насыпал на ладонь горку черной пыли.
Листва зашумела сначала справа, потом слева. Тонкий светящийся воздушный поток промчался среди венков на могиле, потревожив искусственные цветы, взметнулся вверх, сделал вираж. А потом призрачный ручей рванул к ангелу, сорвал пыль с его ладони, закружил ее в вихре, поднял к кронам деревьев и рассеял над кладбищем. Микроскопические пылинки оседали на листве, коре тополей, падали на надгробные плиты и могилы. Все пять статуэток одновременно засияли и выстрелили в ночное небо яркими зелеными лучами…
Первый пилот аэробуса А320 Уральских авиалиний, совершающий рейс Москва – Сочи, открыл рот от изумления: впереди по правому борту темноту пронзили пять зеленых лучей.
– Это еще что?
– А хрен его знает, – прошептал второй пилот, вглядываясь в ночь за лобовым стеклом, – никогда такого не видел. Может, доложим диспетчеру, а?
– Не суетись, думаю, опасности никакой нет.
Самолет пролетел мимо лучей, и второй пилот облегченно выдохнул:
– Кому расскажем – не поверят.
Тем временем участок кладбища, ограниченный статуэтками, подвергался безумным метаморфозам. На стройных стволах тополей вздувались узловатые грибовидные опухоли, из земли с треском выползали корни, листва на извивающихся ветвях удлинялась – деревья стонали, кряхтели, как древние старики.
Из земли сочился бледный туман, он обволакивал надгробия, кресты и оградки. Кое-где дерн вздувался буграми, разрывался под напором несуразных колючих растений, которые лезли из земли с неестественной мощью.
И посреди этого безумия, склонившись над трупом Лира, стоял ангел.
– Ты чуешь дыхание Скитальца, чертов потрошитель? Чуешь? Это же блаже-енство… Истинное блаже-енство…
В воздухе, будто ниоткуда, появились стайки крупных черных мотыльков, они порхали в лунном свете, оставляя за собой тонкий мерцающий шлейф. Из-под корявых корней выползла огромная жаба, покрытая россыпью сочащихся слизью бородавок. Она вылупила желтые глазищи, коротко рыгнула и издала басовитый утробный рев.
Опухоли на деревьях пульсировали, набухали и лопались, разбрызгивая темную жижу. Среди ветвей тополя, возле которого стоял ангел, заворочалось что-то бесформенное, на мгновение показались глаза-плошки с красными вертикальными зрачками, а потом последовал долгий глухой вой.
Ангел вытянул руку с раскрытой ладонью, и на нее тут же уселся мотылек.
– Ты был прав, Скиталец. Прав, как всегда.
Ладонь резко сжалась в кулак. Ангел снова склонился над Лиром и размазал по его лицу липкую желеобразную массу – то, что осталось от мотылька.
Из тумана к ногам мертвеца выползла тонкая белая змейка. Она подняла плоскую длинную голову и посмотрела бусинками глаз на ангела. Тот кивнул, словно говоря: действуй.
Змейка, прощупывая воздух раздвоенным языком, проползла по отутюженным штанинам Лира, по застегнутому на все пуговицы пиджаку, скользнула по шее, подбородку и буквально вонзилась в ноздрю. Несколько мгновений – и она целиком заползла в нос мертвеца. Кадык Лира дернулся, губы слегка приоткрылись под напором вырвавшегося из глотки шипения.
Из-за деревьев, крадучись и озираясь, начали выходить карлики с белесой морщинистой кожей. Они дергали носами, нюхая воздух, и осторожно, словно боясь обжечься, трогали надгробные плиты и оградки. Карлики то терялись в тумане, то появлялись, их круглые рыбьи глаза сверкали расплавленным серебром, отражая свет луны.
На одного белесого уродца налетела стайка мотыльков. Он заверещал, размахивая тонкими костистыми руками, метнулся вправо, влево, а потом прыгнул за высокое надгробие и притих.
Бесформенное темное нечто среди ветвей снова завыло – карлики взвизгнули, нырнули в туман. Но когда вой прекратился, они снова появились.
– Ты, – указал ангел на одного из карликов. – Иди сюда, живо.
Уродец съежился, морщинистое лицо перекосилось, тонкие бледные губы задрожали.
– Сюда иди! – рявкнул ангел, в его руке блеснул скальпель.
Карлик подчинился, а его собратья попрятались за деревьями. Некоторые из них мерзко хихикали, радуясь, что выбор пал не на них.
Когда карлик подошел, ангел схватил его за жирные складки на шее и приподнял, словно кутенка. Уродец раскрыл зубастую пасть, захрипел, ноги, с широкими, как ласты, ступнями, задрыгались в тщетной попытке снова коснуться земли.
Ангел расправил крылья, лезвие скальпеля вспороло горло карлика, из раны хлынула темная кровь. Уродец дергался, издавая булькающие хрипы, серебро в его глазах начало меркнуть, из пасти выскочил черный дымный сгусток, в котором мерцали зеленые искры, и тело карлика обмякло. Ангел отшвырнул его в туман и сложил крылья.
Черный сгусток несколько секунд парил над лицом Лира, после чего опустился, просочился сквозь приоткрытый рот.
Ангел сжал ладонь в кулак и разжал, сжал и разжал, еще раз и еще, еще и еще… Раздался сначала слабый, но с каждым мгновением усиливающийся звук: тук-тук, тук-тук… Казалось, в пространстве, невидимое глазу, находится огромное сердце, качающее кровь неизвестно куда: тук-тук, тук-тук… Теперь это был мощный, как удары колокола, звук, от которого дрожал воздух, а туман распадался на клочья. Тук-тук, тук-тук… Ветви деревьев дергались, словно руки марионеток, яростно шумела листва. Карлики верещали, выглядывая из-за уродливых стволов, темное бесформенное нечто взобралось к кронам и завыло с удвоенной силой.