Дмитрий Видинеев – Промзона. Снежная Королева (страница 48)

«Ты видишь меня Сказочник? — с неожиданной гордостью подумала Герда. — Я не боюсь. Не боюсь!»

— Покусаю нахрен! — прорвался сквозь шум дождя пронзительный вопль.

Потеряха выскочила из зарослей кустарника, прыгнула на спину монстру, вонзила когти ему в шею. Однако это всё, что она успела сделать — мутант ловко извернулся и смахнул девочку с себя точно назойливую муху.

— Нет, Потеряха, нет! — застонала Герда. — Не вмешивайся, убегай!

И согнулась в приступе кашля, упала на колени. Вместе с этим кашлем словно бы сама жизнь из неё уходила. Но нож в руке всё ещё сжимала, не могла позволить себе его выронить.

— Пожалуйста, Потеряха, убегай, — прохрипела и попыталась подняться. Не вышло, ноги не слушались.

А девочка снова ринулась в бой. Запрыгнула монстру на плечо, полоснула когтями по виску, разодрала зубами щёку, затем, издав боевой клич, вонзила пальцы ему в глазницу и вырвала ту желтую штуку, что заменяла глаз. Спрыгнула, победоносно вскинула руку, в которой сверкнуло то, что она так долго и упорно искала. Кусочек янтаря. Память о прошлом.

Впрочем, радость Потеряхи тут же оборвалась, так как окончательно рассвирепевший мутант смёл её гигантской лапой и швырнул в бетонный забор.

Герду затрясло. Злость всё же помогла подняться. Теперь её черёд вступать в бой. Будет драться, пока может дышать, пока способна двигаться. За Потеряху, за Сказочника.

Тяжело дыша, она пошла навстречу монстру, глаза болезненно блестели, мокрые волосы липли ко лбу. Ей казалось, что мир вокруг запылал пуще прежнего — взрывались вулканы, извергая потоки лавы, огненные торнадо сметали всё на своём пути, участки земли проваливались в полыхающую бездну.

— Я дойду! — выкрикнула Герда и занесла нож для удара.

Раздались выстрелы. Прошитое пулями чудовище упало в грязь. Герда повернулась, увидела мутантов с белыми как снег волосами и глазами похожими на льдинки. Похитители Кая. Они приближались, у всех были автоматы.

— Я... я дошла.

Эти слова забрали остаток сил. Герда сделала судорожный вздох и потеряла сознание.

Глава 24

Далёкий свет в океане тьмы. Герда его иногда видела и в такие моменты сознавала, что ещё существует, что не канула в бездне небытия. Порой она слышала голоса — невнятные, как будто бы доносящиеся сквозь толщу воды. Это были короткие мгновения, когда она почти приходила в себя, пыталась зацепиться за реальность, но тщетно, болезнь снова уносила её в сюрреалистическое измерение, где правил бред, порождающий жуткие образы. В этом измерении всё двигалось, скрежетало, источало жар. В этом мире страшных иллюзий обитало существо, имя которому Промзона. Оно было исполинским, мощным, бесформенным. Его плоть состояла из гнилого мяса, растрескавшихся бетонных плит, ржавого железа, рассохшихся проводов, замшелых досок. Из огромных ран хлестали потоки крови, из сотен кривых пастей вырывался вой вместе с потоками желтушного пара. Вечно голодное существо, ненасытное. Герде не хотелось его видеть, но болезненный бред диктовал свои правила. Более того, она иной раз ощущала себя этим самым чудовищем, видела всё его глазами, жаждала изощрённой не людской пищи, будто становилась с ним одним целым. Ей казалось, что это её раны извергают водопады крови, что это её рты издают звериный вой. И не было сил избавиться от наваждения.

Снова свет — размытый, далёкий. И опять Герда ощутила себя воскресшей, хоть и не совсем живой, в мутном сознании проступили невнятные разрозненные воспоминания. Попыталась зацепить их, собрать воедино, но получилось не очень хорошо. Перед внутренним взором появилось и исчезло лицо какого-то мужчины — усталое, поросшее белёсой щетиной. Всплыло слово «Сказочник». А вот и девочка, похожая на дикую зверушку. И слово «Потеряха». И всё. Далёкий свет стал крошечной точкой и померк во тьме.

Мир бреда затянул, не желая отпускать. Снова жар, скрежет, кошмарные образы. Железобетонный кровоточащий монстр ворочался в хмуром пространстве, стонал, выл. Красные молнии вонзались в его раны, а боль ощущала Герда. Всё это длилось долго, потом страшное измерение словно бы туманом затянуло и наступил покой.

Она услышала голоса, они пробились сквозь плотную завесу тьмы. Женский говорил что-то про мутацию, мужской лишь поддакивал, соглашаясь. «Я жива», — подумала Герда и ухватилась за эту мысль, как утопающий за спасательный круг. Раньше, когда она видела свет, это было робкое осознание, теперь — чёткое понимание. Жива. Жива! Теперь надо постараться, чтобы кошмары снова не взяли верх. Нужно открыть глаза.

Не получилось. Веки оказались необычайно тяжёлыми.

Попыталась разомкнуть губы. И, кажется, вышло.

Женский голос произнёс:

— Она приходит в себя. Сильная девочка.

Мужской:

— Удивительно, что вообще выжила.

Оба голоса были лишены эмоций. Герде подумалось, что так могли бы говорить бездушные роботы. Её обнадёжило, что она уже способна размышлять. Уставший от бредовых видений рассудок очищался от шлака ирреальности, настраивался на явь. Впрочем, это походило на балансирование на краю пропасти. Состояние было слишком шаткое. Кошмары могли в любое мгновение выползти из бездны подсознания и утянуть во мрак. Нужен якорь. Надо вспомнить о чём-то важном, чтобы окончательно закрепиться на краю. Что-то важное. Имена, лица... Сказочник! Да, да, его звали Олег Лукоев и он рассказывал интересные истории! Вспомнила! Он был друг. А ещё Потеряха, дикая зубастая девочка. И Кай. Вот он якорь. Много якорей.

— Кай, — прошептала Герда, закрепив в сознании образ брата.

Женский голос:

— Вы слышали? Она произнесла имя одного их наших подопечных.

Мужской:

— Похоже, она забрела к нам не случайно. Кай. Это тот способный мальчик, которого интересуют растения. Возможно, наша пациентка его сестра, а значит, она не местная, а из городского поселения. Если так, то ума не приложу, как она умудрилась пройти через всю промзону.

— Да, загадка. Ну ничего, расспросим её, когда в себя придёт.

Герда опять отметила, что в этих голосах не было ни удивления, ни иных эмоций. Так бездарные актёры зачитывают свои роли. Она снова предприняла попытку открыть глаза. С трудом, но получилось. Увидела мутный свет, какие-то размытые силуэты. Зрение никак не могло сфокусироваться.

— Тихо, тихо, — произнёс мужской голос. — Не бойся, ты в безопасности. Болезнь проходит, организм восстанавливается, всё самое страшное позади.

Герда не чувствовала себя в безопасности. Ей вспомнилось, что последних, кого видела, были мутанты с белыми волосами. Враги. Те, кто похитили Кая. И сейчас она в их власти. Что дальше? Вылечат и станут проводить эксперименты, как над другими детьми? А слова «...всё самое страшное позади», это для отвода глаз, чтобы она не паниковала. Вот только, какие у неё варианты? Слишком слаба, даже для малейшего сопротивления. Значит, нужно вести себя смирно, набираться сил, а потом... что-нибудь придумает.

Она снова сомкнула веки, потому что свет причинял боль. Принялась вспоминать всё произошедшее с ней в промзоне, дабы освежить рассудок, избавиться от остатка морока и окончательно закрепиться в реальности. Некоторые события не хотелось возрождать в памяти, душа их отвергала, но Герда упорно рисовала в сознании образы Цветочницы, Себастьяна, диких мутантов. То страшное, что с ней случилось, доказывало, что нет безвыходных ситуаций, а сейчас такие свидетельства были необходимы. Неизвестно, с чем скоро придётся столкнуться. Нужно быть готовой ко всему.

Уснула, а когда очнулась и открыла глаза, сумела разглядеть обстановку комнаты, хотя зрение и не полностью восстановилось, всё виделось как сквозь мутное стекло.

Больничная палата, белые стены, светильники на потолке, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь неплотно задвинутые жалюзи на окнах. И запах чистоты с нотками лекарств. Герда уже и забыла, как пахнет чистота, это было из разряда того, что, казалось бы, навсегда затерялось в прошлом. Но обманываться не стоило, благоприятные впечатления — это вовсе не показатель, что здесь всё нормально. У Цветочницы тоже были красивые клумбы и стихи она читала, а на деле оказалась кровавой тварью.

В палату вошла женщина, приблизилась к койке.

— Гляжу, идёшь на поправку.

Герда напряглась, ощутив прилив ненависти к той, кто похитил Кая. На языке крутились ругательства. Но выдавать себя сейчас агрессивными выпадами было бы глупо. В данный момент злость — не помощница.

— Я знаю, кто ты, — продолжила женщина. — Сестра одного из наших подопечных. Кая. И ты пришла спасти его. Кстати, он недавно был здесь, стоял возле твоей койки, пока ты спала. И могу тебя заверить, с ним всё хорошо. Вот уж кого не нужно спасать, так это его.

Ложь. Герда её словам не верила. Она глядела в глаза этой беловолосой, далеко немолодой женщины, и думала, что, если бы у Зимы были глаза, они выглядели бы именно так. Изморозь во взгляде, в интонациях голоса. С Каем всё хорошо? Его не нужно спасать? Чушь! Пустые бредни! За время своего путешествия по промзоне Герда сталкивалась с разными проявлениями лжи, но эта была самая мерзкая. Ну ничего, она научена опытом, её теперь так просто не обмануть.

— Вижу, ты сомневаешься, — сделала вывод беловолосая. — И я тебя понимаю. Твоего брата похитили у тебя на глазах. Ты проделала такой опасный путь, думая, что он попал в лапы злодеев. Но некоторые вещи не такие, какими кажутся на первый взгляд. Скоро ты всё поймёшь. А пока отдыхай. Тебе надо набираться сил. Твоя жизнь висела на волоске, ты провела в бреду больше двух недель...