Дмитрий Видинеев – Паразит Бу-Ка (страница 47)

– Твою-то мать! – выругался Макар, вспомнив про оставленную снаружи возле стены сумку. Второй раз за утро забыл о контейнере со слизью, и это уже не казалось хорошей приметой.

Пригнувшись, он выбежал из дверного проёма, метнулся вдоль стены, схватил сумку, развернулся… Тут-то его и заметил монстр. Существо ринулось к нему, мощно впечатывая ноги в асфальт, длинные пальцы сжимались и разжимались. Из группы убегающих головастиков отделился Лыба. Со диким выражением на морде и с безумным блеском в глазах, он в несколько прыжков преодолел расстояние до пугала, заскочил ему на ногу и, вонзая когти в бледную покрытую трещинами шкуру, принялся карабкаться вверх, при этом улюлюкая, словно издавая боевой клич.

– Нет, Лыба! – выкрикнул Макар и устремился к дверному проёму.

Пугало остановился, заметив карабкающегося по его телу головастика и, видимо, опешив от такой наглости. Лыба добрался до торса и теперь, отчаянно вонзая когти в шкуру, пытался нанести хоть какие-то раны. Пугало размахнулся, намереваясь прихлопнуть мелкого наглеца как комара, однако, когда огромная лапа шлёпнула по торсу, головастик, словно опытный альпинист, уже успел перескочить на спину. Лыба поднимался всё выше. Пугало вздрогнул, закружился на месте. Головастик, вонзая в него когти, вряд ли причинял ему боль, но явно вызывал дискомфорт.

Макар уже был внутри здания. Они с Ритой, тяжело дыша, с тревогой глядели на то, что творилось на площадке. Почти все головастики разбежались, попрятались. И только Лыба с сумасшедшим упрямством демонстрировал свой героизм. Он добрался до плеча чудовища и теперь примеривался, чтобы вскочить на молотообразную голову, желая, очевидно, повредить обрамлённый кожистыми складками красный глаз, а то и оба глаза. Пугало дёргался, его лапа хлопнула по плечу. Головастик успел ускользнуть, перескочив на шею. А потом Лыба, яростно завопив, прыгнул, растопырив пальцы с когтями. Это был мощный прыжок, ещё мгновение и головастик вцепился бы в длинную морду монстра, но тот тряхнул головой и Лыба пролетел мимо, упал с большой высоты на асфальт, попытался подняться…

Пугало наступил на него, поднял ногу, наступил ещё раз.

Рита вскрикнула, отвернувшись. Макар привлёк её к себе, обнял, ощущая в горле горечь и думая о том, что забывать вещи – поганая примета. Худшая примета в нижнем слое! Ну зачем Лыба полез? Зачем, чёрт его подери?! Макар был уверен, что и без вмешательства головастика успел бы ускользнуть от пугала.

– Мы должны уходить, – выдохнул он.

Рита мотнула головой.

– Я не поверну назад. Теперь точно не поверну!

– Никто и не говорил о возвращении, – сказал Макар сурово. – Будем дальше продвигаться.

В нём всё кипело от злости. Невыносимо хотелось прикончить Бу-Ка, ведь из-за этого паразита погиб Лыба, маленький, но невероятно отважный головастик. Из-за него погиб друг! Макар стиснул зубы до боли в дёснах, горло сдавило.

Снаружи заревел монстр. Он всё ещё топтался на площадке, давя трупы головастиков.

– Пройдём через здание и выберемся в окно с другой стороны, – приняла решение Рита. Её лицо было в пятнах крови, глаза блестели от слёз.

Макар согласился:

– Так и сделаем.

Они двинулись вглубь здания, погружаясь в холодный полумрак. Не успели сделать и десятка шагов, как Рита вдруг застыла, с ужасом уставившись в пространство перед собой. Поморщилась, что-то неразборчиво пробормотала.

– Что с тобой? – встревожился Макар.

– Я, кажется… – промямлила Рита, затем собралась, встряхнулась и произнесла уже твёрдым голосом: – Мне только что Вадик привиделся, и он был каким-то другим. Лицо перекошено, глаза пустые. И он ухмылялся. Он сказал, что это я виновата в его смерти, потому что должна была его защищать, но не защитила. Так и сказал. А потом исчез.

– Это всё аура Бу-Ка, – заявил Макар уверенно.

– Я знаю. Ты ведь тоже что-то такое видел, да?

– Видел. И слышал. Два раза уже. Мерзкие ощущения, но я держусь. И ты держись.

Они пошли дальше. Впереди, прямо посреди помещения, находился паразит. Макар вспомнил, что уже видел такой панцирь – броня похожая на переплетение окаменевших корней.

– Гейси, – определила Рита. – Он обычно в квартирах селится, а здесь почему-то в проходном месте. Гляди, там ещё один.

Неподалёку в густых сумерках темнел ещё один панцирь похожий на корни.

– Никогда такого не видела, – мрачно сказала Рита. – Один был возле входа, двое здесь. И все паразиты редкие. Нелёгкая нам с тобой потом работёнка предстоит. Я разное предполагала, но такого точно не ожидала.

Паразитов они обошли, держась от них на приличном расстоянии, чтобы не попасть под влияние их ауры. Дойдя до противоположной от выхода стены, осторожно выглянули в оконный проём. Всё было тихо. Неподалёку находилось здание кинотеатра.

Макар коснулся пальцами затылка. Раны, оставленные когтями красноглазого, кровоточили, саднили, другие раны на ногах не так сильно беспокоили. Рита сняла рюкзак, вынула и открыла аптечку, открутила колпачок флакона с перекисью водорода, смочила жидкостью клок ваты. Проворчала:

– Я так надеялась, что нам всё это не пригодится.

Она обработала раны на затылке Макара, то и дело, смачивая вату перекисью водорода. На обработку других ран время тратить не стали. Убрав аптечку в рюкзак, Рита надела его, взяла биту и снова выглянула в оконный проём.

– Сейчас выберемся, добежим до кинотеатра, а там сориентируемся. Только бы на глаза никому не попасться.

Макар подумал, что Бу-Ка увидит их, где бы они ни спрятались. Да и плевать если так. Он был слишком зол, чтобы бояться. Воображение нарисовало сцену расправы над паразитом: ядовитая слизь расползается по огромной туше чёрного спрута – отчего-то Бу-Ка представлялся в виде спрута с множеством щупалец, – и вот эта тварь корчится, подыхая, ревёт от невыносимой боли. Аура рассеивается, воздух становится свежим. Макар сомневался, что именно так всё и будет, но нарисованная фантазией сцена ему понравилась и никаких других вариантов он рассматривать не хотел. Да они и не лезли в голову – гнев не позволял.

– До кинотеатра метров двести, – рассудил Макар. – Будем бежать со всех ног.

Он выбрался в оконный проём, за ним – Рита. Быстро глянув по сторонам, побежали к кинотеатру. Макар теперь не обращал внимания на то, что под ногами чавкает плесень, не до того было. Брезгливость к этой гадости осталась в прошлом.

Пересекли бетонную дорожку. Воздух всколыхнулся от трубного звука, прозвучавшего где-то неподалёку. Макар с Ритой перепрыгнули кустарник, миновали покрытую палой листвой лужайку, подбежали к стене кинотеатра, а потом уже крадучись, озираясь, добрались до запасного входа. Оказавшись внутри, отдышались. Вроде бы и расстояние совсем небольшое преодолели, но напряжение и чувство опасности вытянули много сил.

Снаружи раздался треск – пугало шагал к кинотеатру, сминая кустарник и обламывая ветви деревьев. Макар с Ритой переглянулись, пошли по коридору вглубь здания. Миновав дверной проём, очутились в просторном помещении. Было темно, пришлось доставать фонарики. Лучи скользнули по кирпичным стенам, высветили проход в следующее помещение.

– Каково это быть убийцей?

Макар вздрогнул, услышав вкрадчивый шелестящий голос возле правого уха. Резко повернул голову – так, что шейные позвонки хрустнули. Луч фонаря заметался в тёмном помещении.

– Ты убил немало головастиков, Макар. Раскроил им головы своей трубой, переломал кости. Ты убийца! Но они ведь не люди, правда? А потому их тебе и не жалко. Ты убивал их с удовольствием. Помнишь, как раскалывались их черепа? Помнишь?

Макар с трудом сдержал рвущийся из груди стон. Этот голос был похож на голос его жены, но в нём ощущалось что-то невыносимо холодное, как эхо, отражённое от кафельных стен морга. Этот голос причинял почти физическую боль, он давил на голову изнутри, заставлял скрежетать зубами. И ему хотелось возражать, кричать, что всё это ложь, что каждое слово про несчастных головастиков – враньё, потому что он не получал никакого удовольствия, когда их убивал! Но он держался, потому что чувствовал: если начнёт возражать, спорить, то этот голос поймает его в ловушку и затянет в водоворот безумия. Лучше игнорировать, делать вид, что никто не шепчет над ухом. Тем более, там ведь действительно никого и не было! Всего лишь галлюцинация, подлая шутка разума.

Взяв себя в руки, Макар взглянул на Риту.

– Всё нормально. Пойдём.

Они проследовали по ещё одному короткому коридору и, выключив фонарики, вошли в широкий холл с большими оконными проёмами. Снаружи расхаживали два бледных монстра, они словно чувствовали, что в здании укрылись люди и ждали, когда те выйдут наружу, чтобы растерзать, раздавить. Прижавшись к стене, Макар с Ритой мрачно глядели на фигуры за оконными проёмами.

– Подождём немного, – решила Рита.

Макар кивнул, снова услышав голос:

– Вы явились сюда, чтобы убивать. Красноглазые головастики всего лишь несчастные больные существа, они не заслуживают того, чтобы их уничтожали, как бешеных собак. Этот ты, Макар, пришёл на их территорию, ты пришёл в их дом и теперь убиваешь, убиваешь, убиваешь! Твои руки в крови! Ты их уже никогда не отмоешь от крови!

Макар прикусил губу, ощутив боль. А потом он увидел возле противоположной стены Катю. Она стояла с зонтом в руке и улыбалась, но то была улыбка змеи. В глазницах что-то шевелилось, пульсировало.