Дмитрий Видинеев – Они приходят осенью (страница 44)

— Нас всего трое, — продолжила Нонна, по-прежнему глядя себе под ноги, словно пытаясь разглядеть среди мокрой опавшей и сопревшей листвы крупицу надежды.

— Четверо! — возмутился Вадик. — Почему меня не посчитали? Я что, по-вашему, совсем никто?

Нонна встрепенулась, поглядела на него с гневом.

— Да потому что ты ребёнок, вот почему я тебя не посчитала! Господи, о чём я вообще раньше думала, когда решила взять тебя в нашу команду? Дура старая! Надо было найти тебе какое-нибудь безопасное место подальше от этого чёртова города, и сидел бы там.

— Я не хочу нигде сидеть. Я хочу отомстить за Ярослава и Ингу! — решительно заявил Вадик.

Нонна фыркнула.

— Щенок. Глупый щенок. И что ты сделаешь против всех этих чудовищ? Пойдёшь потявкаешь на них? — Нонна поглядела на Марину, на Семёна. — Всё что мы можем, это жертвовать собой. Теперь я это понимаю. Какой бы вред мы ни причиним Варваре, она оправится, а мы… Ингу и Ярослава уже не вернуть. И тех, кого Мамонт убил. Пора остановиться. Я втянула всех вас в это противостояние, и я же говорю сейчас: хватит, ребята, наигрались в войнушку. Ладно я старая колоша сдохну, но вы… вы молодые. Живите пока живётся. Нужно отсидеться до весны, а там Варваре уже не до нас будет. А грядущей осенью она так вообще о нас забудет, если не станем снова ей вредить.

На секунду Марине показалось, что Нонна права и это противостояние необходимо прекращать. Всего лишь на секунду, а потом вспомнились монстры, их призрачные языки, вспомнилось, что твари сделали с сестрой. Что-то внутри Марины отчаянно противилось тому, чтобы Варвара победила, и частичка духа города тут была не при чём.

— Значит, Инга и Ярослав погибли зря? — со злостью и детской непосредственностью Вадик озвучил то, что остальные не решились бы сказать вслух. — Так ведь получается? Мы боролись и сдались, а это значит, что всё было напрасно.

— Мы показали Варваре, что она не всесильная, — попыталась оправдаться Нонна. — Это уже немало. Мы показали этой твари, что горстка обычных людей может ей серьёзно жизнь испортить. Если она не полная дура, то после такого она притихнет, как-никак мы серьёзный шум подняли. А ей это совершенно не нужно.

Вадик невесело усмехнулся.

— Ну да… подняли шум. А чудовища никуда не делись.

Нонна сжала кулаки, наморщила лоб и стала похожей на себя прежнюю — волевую, не припечатанную грузом отчаяния.

— Может хватит уже ныть? Мы сделали, что смогли. И, как по мне, мы сделали много, учитывая, что мы никакие не боевики. Теперь надо просто признать, что воевать дальше мы не можем, потому что у нас нет ни возможностей, ни сил. Я уезжаю к своей сестре в Тулу и тебя, Вадик, забираю с собой. Так будет лучше.

— Чего? — Вадик сначала удивился, но потом его лицо стало красным от гнева. — Забираете? Меня? А вот фиг вам! Никуда я не поеду! Я останусь с теми, кто не струсил!

Марина рассудила, что её слово сейчас очень важно и сдерживать себя не стала:

— Ты с нами не останешься. Поедешь с Нонной. Она права, так будет лучше. Ты что, дальше воевать с чудовищами собрался? Война окончена. Всё.

Вадика затрясло от возмущения, он явно рассчитывал, что Нонна со своими планами останется в одиночестве. Он открыл было рот, чтобы выплеснуть всё своё возмущение в виде яростной тирады, но вдруг сник, видимо понял, что это не поможет, лишь глаза его продолжали метать молнии.

— Значит, решено, — подытожила Нонна. — Мы с Вадиком уезжаем. А вы? Почему бы вам с нами не поехать? У меня деньги есть, устроимся как-нибудь.

Марина отрицательно качнула головой.

— У меня тут сестра. Я не могу её бросить.

— А я не хочу убегать, — заявил Семён. — В деревне, похоже, безопасно. Если бы Ярослав что-то рассказал Варваре, группа ликвидаторов давно была бы уже здесь. Она дамочка нетерпеливая, выжидать не стала бы. Подождём ещё чуток, и в дом вернёмся.

— А что потом? — с грустью промолвила Нонна. — Так и будете прятаться?

Марина пожала плечами.

— Я не знаю, что будет потом. Надо с Духом города посоветоваться. А пока… я хочу забрать из больницы сестру. Пока она там, я не найду покоя. Есть у меня кое-какая идея, как вывести её из комы. Шар с жизненной силой. Чувствую, он поможет. Надеюсь. По крайней мере, нужно попытаться. Сейчас как раз удачное время. После взрыва Варвара в себя приходит, раны зализывает, ей не до нас.

Нонна тяжко вздохнула, развела руками.

— Что ж, удачи. Она вам ой как понадобится.

* * *

Выждали ещё пару часов и вернулись в деревню, с полной уверенностью, что Ярослав достойно выдержал все пытки и ничего не рассказал Варваре. Впрочем, Марина постоянно была на чеку и не собиралась снижать бдительность, её внутренний взор то и дело устремлялся на окружающую местность. На душе кошки скребли, и начавшийся холодный дождик был под стать её настроению. Снова лезли в голову мысли о такой далёкой весне, на пути которой незыблемой ледяной твердыней стоит зима. Будущее виделось размытым, неясным, как образы за мутным стеклом.

Ближе к полудню Нонна начала собираться в дорогу. В последние часы она была молчаливой и при встрече с кем-то взглядом, сразу же отводила глаза. Вадик поглядывал на неё с неприязнью, но бунтовать больше не пытался, похоже, смирился, что его война закончилась.

— Всё, нам пора, — холодно сказала ему Нонна. — Иди в машину.

Никаких прощаний не было. Будто зомби, у которого сил осталось лишь на то, чтобы переставлять ноги, Вадик дошёл до «Газели», перед тем как забраться в салон, он буркнул:

— Братство кольца распалось.

Нонна подошла к Марине, которая вместе с Семёном стояла на крыльце под навесом.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— А что вы хотите услышать? То, что я вас не осуждаю?

— Хотя бы это.

Марина выдавила улыбку, хотя далась она нелегко.

— Успокойтесь, Нонна. Я действительно вас не осуждаю. Вы увезёте Вадика от всего этого кошмара, а это главное. Уверена, Ярослав и Инга одобрили бы ваше решение. И я одобряю. Езжайте. Вы заслужили покой.

После продолжительной паузы Нонна скривилась, будто ощутив боль.

— Нет, Марина, не это я хотела услышать. Но всё равно спасибо. Вижу, ты говорила искренне.

Она вздохнула и в этом тяжком вздохе словно бы отразилась вся трагичность последних дней. Кивнув Семёну, села в «Газель». Автомобиль тронулся и скоро исчез за пеленой дождя.

— Значит, в планах у нас спасение твоей сестры, — сказал Семён задумчиво.

— В моих планах, — поправила его Марина. — Ты не обязан мне помогать. Это личное.

— Не пори чушь. Личное… Учитывая обстоятельства, это самое глупое, что я слышал за последнее время. Лучше давай поразмыслим, как нам всё это провернуть. Она сейчас в коме в реанимации? Туда так просто не проникнуть. В больнице охрана и всё такое… Нужен хоть какой-то план. И, если у нас даже получится попасть в реанимацию, шар с жизненной силой может просто-напросто не сработать. Ты должна быть готова к тому, что твоя сестра так и останется там. Вывести её бесчувственную у нас вряд ли получится.

Каждое его слово было для Марины как болезненный укол. Всё могло пойти не так. К тому же, не стоит забывать и о чудовищах, они ведь никуда не делись. Семён сказал, что нужен хоть какой-то план. Вот только ничего путного в голову не лезло.

Послышался звук двигателя. Семён насторожился.

— Не переживай, — сказала Марина, зябко поёжившись. — Это Нонна. Наверное, забыла что-то.

«Газель» остановилась, Нонна как-то уж слишком решительно вышла из неё, пересекла двор и взошла на крыльцо. Она больше не выглядела так, словно вела борьбу со своей совестью и проигрывала. Пристально посмотрев в глаза Марине, сказала с нотками злости:

— Почему ты просто меня не попросила? Ты же понимаешь, что вам понадобится машина. На чём вы сестру будете вывозить, на такси? А может, угоните? Тебе всего лишь нужно было меня попросить.

Марина стушевалась.

— Это было бы… неправильно. Вы приняли решение, и я…

— Правильно. Это было бы правильно! — перебила её Нонна. — Я уеду, но не сегодня. Сначала вам помогу, иначе… буду винить себя остаток жизни. Когда собираетесь ехать в больницу?

— Надо отдохнуть. Как насчёт сегодняшнего вечера?

— Что ж, решено. Сегодня так сегодня. И Вадика с собой мы разумеется брать не станем.

Нонна снова походила на прежнего лидера, в глазах появился блеск азарта. Марина рассудила, что, приняв решение уехать с Вадиком подальше от всего этого кошмара, она подсознательно только и искала повод остаться. Хотя бы на время. Вот такой парадокс.

— Всё, до вечера отдыхаем, — из уст Нонны это прозвучало как приказ. Она повернулась и жестом позвала смотрящего в окно Вадика.

Марина понимала, что правильней было бы, если бы они уехали. Для их безопасности. И что-то внутри неё хотело воспротивиться, сказать, что не нуждается в помощи… Но не сказала, потому что это была ложь. А ещё она почувствовала колоссальное облегчение из-за того, что Нонна снова командует, а значит, берёт основную ответственность на себя. Как камень с души упал. И да, в этом облегчении было что-то эгоистичное. Марина, пожалуй, впервые осознала, какой груз эта пожилая женщина на себя взвалила, собрав команду неравнодушных.

— Отдыхаем, — повторила Нонна.

Вернувшись в дом, Марина достала из рюкзака сферу с жизненной силой, уселась в кресло. «Ты ведь поможешь? — обратилась к шару мысленно. — Пожалуйста, на тебя вся надежда. Моя сестра должна прийти в себя. Должна!»