Дмитрий Видинеев – Изнанка (страница 53)

Красиво!

А это кто? Дельфины! Целая стая! Они радостно выскакивали из воды рядом с яхтой и снова ныряли в пучину моря. Борис всегда мечтал увидеть дельфинов, но не сложилось. Частенько говорил себе сходить в дельфинарий, однако всегда находились какие-то неотложные дела. Как же глупо. Что может быть важней мечты?

Яхта удалялась. Фигурки на палубе становились всё меньше и меньше. Борис мысленно закричал яхте: «Остановись!» Но та уплывала к горизонту с печальной неумолимостью. Воображение не слушалось хозяина — порадовало пару минут и взбунтовалось.

Глаза защипало от слёз. Борис разомкнул веки, проморгался. Заметил, что Марина и Капелька глядят на него с сочувствием, словно они стали свидетелями того, как воображаемая яхта с его родными уплыла безвозвратно вдаль.

За окном раздался плач — казалось, там рыдали сотни детей. А потом они заголосили:

— Помогите нам! Пожалуйста, сделайте что-нибудь, нам больно, так больно! Выйдете из дома и помогите!..

Капелька зажала уши ладонями. Сидящий за столом Виталий тяжело задышал, стиснув зубы. Борис прошёлся взглядом по плотно зашторенным окнам и в тысячный раз проклял бледного человека. Детские крики действовали на нервы, словно лезвия вонзались в мозг:

— Помогите, пожалуйста! Сжальтесь над нами, нам так плохо! Выгляньте в окно, посмотрите на нас!..

Борис не сомневался: если он совершит такую глупость, то увидит кошмар похуже гор копошащихся змей. Ну уж нет! Не поведётся на эту примитивную уловку. Никто в зелёном доме не поведётся. А пронзительные детские крики… Ничего, ничего, можно и потерпеть. И не такое терпели!

На фоне детских воплей раздался хриплый яростный голос:

— Песок сыпется! Песчинки падают! Ваше время уходит!

— Что-то здесь не так, — задумчиво пробормотал Виталий.

— Ты о чём? — удивилась Марина.

— Я о времени, которое у нас осталось. Если бы оно заканчивалось, бледный человек нас сейчас не запугивал бы. В этом ведь нет смысла. Хочет поиздеваться над нами напоследок? Нет, я в это не верю. Я думаю, утром всё будет, как прежде.

— Но ведь песок каждое утро нашу территорию пожирает, — возразила Марина. Впрочем, в её голосе было ожидание, что Виталий сейчас скажет что-то обнадёживающее.

— Я размышлял об этом, — Виталий возбуждённо побарабанил пальцами по столу. — Когда песок поглощает нашу территорию, это похоже на подведение итога. Допустим, кто-то умирает или выходит за периметр и становится одной из этих бесцветных тварей и, как итог, уступает место пустыне. То есть, мы и только мы удерживаем нашу территорию. Наши жизни. Если никто не погибнет и не превратится, то и песок не сдвинется. Конечно, это всего лишь предположение, но я чувствую, что прав.

Марина вскочила с дивана, быстро подошла к Виталию и горячо поцеловала его в щёку. В её глазах блестели слёзы.

— Ты прав! — всхлипнула она, улыбнувшись. — Я тебе верю. Спасибо, Виталя! Ты даже не представляешь, что только что сделал!

«Он подарил надежду!» — с радостным удивлением подумал Борис. Это походило на чудо. Предположение Виталия будто бы стену воздвигло, отгородив отчаяние. Его версия вызывала некоторые сомнения, однако Борис уцепился за неё, как утопающий за спасательный круг. Эта ночь не будет последней для обитателей зелёного дома! Есть ещё время. Возможно, неделя, а может, и больше. Воды — в достатке, припасов — полно. Всего лишь отсрочка неизбежного? Может, и так, но сейчас Борис не хотел об этом думать.

— Виталь, — сказал он взволнованно. — Тебе никто не говорил, что ты чёртов гений?

Тот усмехнулся.

— Ты не перехваливай меня, а то зазнаюсь.

Марина подошла к Капельке, крепко стиснула её в объятиях, расцеловала. Борис рассудил, что в последние часы она только и думала о том, что утром дочери не станет. Никого не станет. В её сознании царил настоящий ад. Как она вообще умудрялась держаться? Глядя на слёзы радости в глазах Марины и Капельки, Борис в очередной раз мысленно поблагодарил Виталия за хоть и зыбкую, но всё же надежду.

— Теперь наша главная задача не поддаваться на провокации бледного человека, — с воодушевлением заявил Виталий. По ночам из дома даже носа не высунем. Наш дом — наша крепость!

— Наш дом — наша крепость! — повторила Капелька, деловито поправив очки на переносице.

Борис улыбнулся, закрыл глаза. Воображение тут же нарисовало белоснежную яхту с родными людьми на палубе. Судно возвращалось. Над морем всходило солнце, разбрасывая по воде рубиновые отблески, среди которых резвились дельфины. Жизнь продолжалась.

Глава двадцать пятая

Кеша сидел на кухне в одиночестве. Задумчиво пил холодный чай, глядя на пламя свечи на столе. Он слышал, как в гостиной о чём-то переговаривались Борис, Марина и Виталий. Голоса были взволнованные и даже, как ни странно, радостные. С чего бы? Неужели посетила какая-то идея? Если так, то почему домочадцы не спешат поделиться ей с ним? Ответ прост: потому что считают его ничтожеством.

Поскорей бы уж всё закончилось.

— Иннокентий!

Наконец-то! Хесс! Кеша встрепенулся, нервно улыбнулся. Голос в его голове был холоден:

— Ты мне нужен, Иннокентий. Ты должен кое-что сделать.

— Я готов, — прошептал Кеша.

— Ты должен выйти на улицу, обойти дом и взять пистолет старика. А потом заставь этих глупых людишек пересечь границу!

Кеша озадаченно захлопал глазами.

— Но, Хесс, они скорее умрут, чем сделают это.

— Приставь пистолет к голове девчонки. Скажи, что убьёшь её, если они не пересекут границу.

— Мне кажется, это не лучшая идея, — испуганно возразил Кеша. — Прости, но…

— Просто сделай это! — рявкнул Хесс. — Я больше не могу ждать! Мне больно!

— Но как же так? — совсем растерялся Кеша. — Я думал, утром всё закончится. Разве утром пустыня не поглотит этот дом и нас вместе с ним?

— Нет, Иннокентий. Нет! — злобно зашипел Хесс. — Всё останется, как прежде. А значит, я буду и дальше страдать. Заставь их пересечь границу. Просто сделай это и я тут же подарю тебе бессмертие.

Пистолет. Кеша ни разу не держал в руках огнестрельное оружие. Он даже в тире из пневматической винтовки не стрелял. Оружие его пугало. Сложную задачу задал Хесс.

— Не знаю, смогу ли я, — виновато промямлил Кеша.

— Сможешь! — закричал Хесс. — Ты уж постарайся! Вспомни о своей матери. Сейчас она счастлива, она ждёт тебя, своего любимого сына. Я о ней забочусь. Но я могу сделать так, что твоя мать будет страдать, как ещё ни одно живое существо не страдало! О да, Иннокентий, я могу это сделать! И ты будешь мучиться вместе с ней. Так что сделай милость, заставь этих четверых пересечь границу. Постарайся ради матери и себя. Но помни, они мне живые нужны! Не желаю, чтобы моя боль была напрасной.

От страха Кеша вжал голову в плечи, на лбу выступила испарина. Он ощущал себя кроликом, над которым раскрылась пасть свирепого зверя — челюсти вот-вот сомкнутся, острые зубы вонзятся в плоть. Почему Хесс с ним так поступает, почему угрожает? За что? Они ведь были друзьями!

— Я столько для тебя сделал, — жалобно произнёс Кеша.

— И сделаешь ещё больше! — резко ответил Хесс. — Только так мы снова сможем стать друзьями. И помни о матери. Действуй, Иннокентий, действуй! Я не могу больше ждать! Сейчас же иди и возьми пистолет!

Кеша поднялся из-за стола, в нерешительности застыл на несколько секунд, после чего задул свечу и вышел из кухни. Украдкой заглянул в гостиную. Борис и Виталий сидели в креслах, Капелька лежала на диване, её голова покоилась на коленях Марины. Все, как ни удивительно, выглядели расслабленными. Кеша утвердился во мнении, что они посоветовались и пришли к какому-то утешительному выводу. Неужели догадались, что утром пустыня не поглотит оставшуюся территорию?

Ощущая, как капельки пота потекли по шее, Кеша тихонько дошёл до входной двери. Замер, слушая стук собственного сердца, каждый удар которого отдавался в висках. Сделала глубокий вдох, выдох. Открыл дверь ровно в тот момент, когда сумеречные люди снаружи снова загомонили:

— Ваше время заканчивается! Скоро вы будете моими!..

Оказавшись на улице, Кеша подумал, что первый этап пройден — сумел выйти незамеченным. Хотя, чему тут удивляться? Для обитателей зелёного дома он человек-невидимка. Точнее, хомяк-невидимка. Никому до него нет дела. Даже обидно. Но скоро всё изменится, и он будет в центре внимания. Тот, кого все игнорируют, покажет, на что способен. Нужно только с духом собраться и подавить эту проклятую дрожь.

Кеша спустился с крыльца, взглянул на колоссальные песочные часы, которые возвышались над пустыней и походили на образ из сюрреалистичных фантазий какого-нибудь безумца. Чёрный песок тонким ручьём высыпался из верхней прозрачной колбы в нижнюю. Что должна означать эта демонстрация? То, что время обитателей зелёного дома заканчивается? Но они ведь даже не видят этих часов. Сидят себе в гостиной с закрытыми занавесками окнами, и плевать хотели на все старания Хесса.

Кеше эта мысль показалась забавной. Хотя… скорее всего, это нервное. Сейчас бы печенья овсяного для успокоения, да вот досада, закончилось оно. Ещё днём последнюю печенюшку доел.

Сумеречные люди стояли за полыхающими кострами плотной стеной. Кеше казалось, они смотрят на него требовательно, нетерпеливо. Он попытался разглядеть среди них маму, но не обнаружил её. Всё ли с ней в порядке? Вспомнив об угрозах Хесса, Кеша испытал почти физическую боль. В голову просочилась робкая мысль: «Может, было бы правильней, если бы в своё время мама умерла?» Несколько секунд он стоял ошеломлённый этой мерзкой мыслью — откуда она вообще взялась? — а потом твёрдой походкой проследовал вдоль стены дома, повернул за угол.