Дмитрий Верхотуров – Сталин и женщины (страница 6)
Таким образом, если рассмотреть очень быстрое обретение женщинами в России гражданских прав в контексте ситуации, то становится совершенно очевидно, что военная обстановка и борьба за власть в стране сыграли в этом ключевую роль. Появились условия, в которых вопрос о женском равноправии очень быстро перешел из плоскости социальной философии и прекраснодушных мечтаний в плоскость самой неотложной необходимости и принятия быстрых, решительных и бесповоротных решений.
Однако, в первых же шагах советской власти в деле проведения женского равноправия на практике, оказалось, что декретировать намного проще, чем добиться действительного выполнения обещанного. Женский вопрос в Советской России, а потом и в СССР, стал очень сложным, запутаным, в котором разные аспекты цеплялись друг за друга, как шестеренки механизма. С реализацией женского равноправия пришлось много повозиться, и борьба за женские права была долгой, упорной и весьма драматичной.
Часть вторая
Язвы прошлого
Прекраснодушные идеи свободы, равенства и братства с первых же дней столкнулись с суровой реальностью революционной и воюющей Советской России, к тому же волочащей на себе груз наследия старого общественного порядка. Переплетение трудностей, происходящих о войны и разрухи, с неизжитыми язвами старого общества вообще очень характерно для той своеобразной эпохи. Подчеркнутая революционность, выработка новой символики, установка памятников революционерам, митинги, демонстрации, съезды – все это было реакцией на все еще очень сильные и влиятельные нравы и обычаи дореволюционного покроя, от которых большевики старались как можно быстрее избавиться.
В женском вопросе это выразилось ярко и особенно. Декретировать равные права женщин и мужчин было легко. Но обеспечить их практической реализацией было очень трудно. Тем более, что женщин большевики сразу старались вырвать из объятий семейного и кухонного быта и превратить в полноценных участников производства. Только сил и материальных возможностей Советской власти явно не хватало для решения этой задачи вплоть до середины 1930-х годов, то есть практически до 20-летия революции.
Потому политика в отношении женщин в первые годы Советской власти, вплоть до начала первой пятилетки в 1929 году, приобрела характер решения самых вопиющих, самых неотложных женских проблем, причем решения самыми скупыми и скудными средствами.
Первейшими вопросами, ставшими перед Советской властью, оказались вопросы материального обеспечения женщин и защита материнства и детства. Старые законы были отменены, муж теперь не обязывался непременно материально содержать жену, да и к тому же война оставила множество незамужних девушек и женщин, вдов, часто с малолетними детьми на руках. По поводу первого вопроса у большевиков никогда сомнений не было – женщина должна стать трудящейся, и работать в народном хозяйстве по найму, как и положено настоящему пролетарию. Но возникла проблема. Работу на фабрике оказалось непросто примирить с деторождением и вскармливанием детей. Женский труд и деторождение оказались настолько тесно связаны между собой, что они практически не рассматривались порознь. Женщина должна быть и работницей и матерью – и точка.
В этом деле было много трудностей, хаоса, проб и ошибок, поражений и отступлений, и каждый шаг по улучшению положения женщин давался с большим трудом. Язвы прошлого: женская безработица, высокая детская смертность, проституция исчезли далеко не сразу.
Глава третья
Борьба за жизни младенцев
Новые революционные веяния в женском вопросе в России обычно связываются со свободой любви и с пропагандой свободы межполовых отношений, которые пропагандировала в начале 1920-х годов Александра Коллонтай. Об этом написано столько, что создается впечатление, что большевиков будто бы больше всего интересовали свободные сексуальные отношения, из чего можно даже вывести какую-нибудь псевдологичную теорию, что таким образом будто бы большевики стремились подорвать основы традиционного брака свободой любви и разрешением абортов. Только эта точка зрения была и есть очень поверхностной.
Надо отметить, что, во-первых, кроме Коллонтай, больше таких же страстных приверженцев свободной любви среди большевиков и большевичек не было. Во всяком случае, не удалось отыскать никого другого, кто бы гласно проводил такую же точку зрения. Более того, в более поздней советской литературе Коллонтай не раз критиковали за эту позицию. Во-вторых, тезис о том, что большевики насаждают разврат, бессчетное число раз использовался противниками Советской власти, от белогвардейцев до басмачей, так, что почти ни одно советское мероприятие в отношении женщин не обходилось без подобных обвинений. В-третьих, известный «Декрет об обобществлении российских девиц и женщин» оказался мистификацией, причем довольно темной. «Декреты» практически одинакового содержания якобы распространялись в Саратове, Владимире, в Екатеринодаре и даже в Москве. По некоторым сведениям, случай в Саратове связывался с попыткой владельца чайной Михаила Уварова дискредитировать анархистов. По всей видимости, у всех этих «декретов» один и тот же источник – белогвардейская пропаганда. 4 апреля 1919 года Главнокомандующий Вооруженными силами юга России генерал-лейтенант А.И. Деникин создал Особую комиссию по расследованию злодеяний большевиков, которая собирала материалы для пропаганды, в первую очередь за рубежом. Среди материалов, которая эта комиссия создавала и распространяла, был и этот «декрет», опубликованный, к примеру, в шведской газете «Svenska Dagbladet» от 9 ноября 1919 года.
В общем, доказательств того, что эта самая свободная любовь была хоть самое краткое время официальной линией большевиков, найти не удается. Да и, в общем, эта идея противоречила всем мероприятиям Советской власти в отношении женщин, что станет ясно из последующего изложения.
Первым, что сильнее всего обеспокоило Ленина по части женского вопроса, была чудовищная младенческая и детская смертность в России. В среднем умирало около 30% детей в возрасте до одного года, численность умерших младенцев достигала 2 млн. в год. В то время в развитых европейских государствах младенческая смертность колебалась от 7% в Норвегии до 13-14% в Германии и Великобритании.
От таких цифр детской смертности должен был вздрагивать даже самый завзятый милитарист. Ежегодно умирало около миллиона мальчиков, будущих солдат или рабочих. Не во всякой войне общество несло такие огромные потери, даже Первая мировая войны уносила ежегодно около 800-900 тысяч мужчин, меньше чем умирало младенцев мужского пола. Колоссальный ущерб от этого был очевиден. Прирост населения страны в таких условиях приобретался большим числом рождений на женщину, что неизбежно вело к износу женского организма, к болезням и преждевременной смерти.
Это была одна из первых задач, с которой нужно было схватиться большевикам в женском вопросе. В первые годы после революции была накоплена статистика, позволившая внести ясность в причины столь высокой младенческой смертности. На первом Всероссийском совещании по охране материнства и младенчества, состоявшемся в Москве с 1 по 5 декабря 1920 года, заведующий отделом охраны материнства и младенчества Наркомздрава РСФСР В.П. Лебедева сделала доклад, в котором подчеркнула мощный вклад в младенческую смертность плохих жилищных условий. Оказалось, что в семьях зажиточных горожан, имевших квартиру в четыре комнаты, младенческая смертность составляла всего 4%, а в рабочих семьях, живших в однокомнатной квартире – 22%. В некоторых рабочих округах, где была высокая доля вовлечения женщин в производство, младенческая смертность достигала 65%.
Тут надо сделать пояснение, что в то время однокомнатная квартира понималась не так, как сейчас. Это было жилище, в котором в одной-единственной комнате все члены семьи готовили пищу, ели, спали, проводили досуг. Часто в таких комнатах жило по две-три семьи с детьми, сами комнаты были маленькими, темными и сырыми. Нередко под жилье использовались чердаки и подвалы. В таких условиях маленьким детям заболеть и умереть было легче легкого. Жилищные условия рабочих сразу после революции попытались улучшить путем уплотнения и вселения в большие квартиры, то есть путем создания коммунальных квартир, но это проблему не решало, а возможности строить новое жилье пока не было.
Вторая причина высокой младенческой смертности состояла в том, что в то время не было искусственного вскармливания. В.П. Лебедева говорила об этом так: «Неопровержимо установлено, что без грудного вскармливая дети первых дней почти неизбежно умирают и работницам, которым приходится принимать участие в строительстве новой жизни, следует на это первым долгом обратить внимание и этот факт учесть».
С точки зрения сегодняшнего дня, когда около 70% грудных детей до 6 месяцев имеют искусственное вскармливание, это может показаться странным. Но в начале 1920-х годов смесей, гарантирующих полноценное вскармливание младенцев не было, они появились в СССР только в 1960-х годах. Для женщин, занятых на производстве, это становилось серьезнейшей и неразрешимой проблемой, поскольку работа на фабрике не предполагала возможности отлучаться каждые три часа для того, чтобы покормить ребенка грудью. Не имея возможности отлучиться с фабрики, и имея искусственного вскармливания, женщины попросту оставляли своих младенцев на произвол судьбы.