Дмитрий Венгер – Перекрёстки, духи и руны (страница 5)

…Ей снился ослепительно-белый свет, пронизывающий все.

– Неужели это пламя свечи? – подумала она. Или мои так меня оберегают? – последняя мысль принесла ей радость и уверенность в этом сне, как спасительном чертоге, покоя и забвения. Сделав несколько шагов, она заметила, как спадает яркость света, обволакивающая ее, открывая очертания дороги, она пошла по ней легкой поступью, появившееся очертания лебедя, медленно летящего рядом с ней, внушало ей спокойствие и умиротворение.

– Неужели все плохое позади? – не верилось ей.

Дорога стала темнеть, на ней стали проступать пятна чернильных клякс, из которых витиеватыми рывками появлялись деревья, кусты, затем превращающиеся в очертания стен, потолка, инвалидной коляски. Так это больница? – с ужасом подумала она, оборачиваясь к белоснежным облакам, оставшимся позади, и покинувшей ее умиротворенности.

– Я больна! – пришло к ней осознание ее ситуации. Больна одиночеством! Она посмотрела на свои руки, которыми она черпала небесное молоко облачного покоя, они оказались покрыты белыми пятнами. – Это что, грибок? – испугалась она, расчесывая пятна света, которые плавали по ее рукам, став частью ее плоти. Подняв ночную рубашку, она увидела, как те же пятна плавают на ее животе, пропадая в одном месте и всплывая в другом. Поняв, что заразна, она не испугалась, белый свет закопошился на ней роем блеклых насекомых, но совершенно не пугал. Она потрогала лицо и тут же отдернула руку от неожиданности. – Я страшная и уродливая! – закричал голос внутри нее. Она снова потрогала лицо, наросты, шишки грубой каменной кожи, словно маска на Хэллоуин, покрывали его. Ощупав себя, она окончательно поняла, что на нее никто никогда не взглянет, ни один мужчина. Похолодало. Белый свет сомкнулся вокруг нее. Вдруг она оказалась в каком-то замшелом подвале, куда сквозь потемневшие окна, расположенные над самым тротуаром, кусками врывался свет шедшей там на улице счастливой жизни, радостного солнечного дня.

Из дальнего угла послышались шорох и щелканье, как от работы старой швейной машинки. Воспоминания из прежних снов о неведомом и незримом зле парализовали ее. С трудом сделав два маленьких шага назад, она услышала нарастающий шум цоканья и щелканья, подняв голову, она увидела, как большое черное существо, напоминающее паука, но с телом и головой Леонида Аркадьевича, приближается к ней, крадясь по потолку.

Остолбенев от ужаса, не в силах кричать, она даже не успела понять, что происходит, как паук тут же оказался возле нее.

– Идем ко мне! – прошипел паук с телом Леонида Аркадьевича.

С отвращением глядя на стекающие с лапок паука грязь и жир, как от съеденного беляша, она попятилась, паук не растерялся и, подняв свои многочисленные лапки, стал трогать ее, мять грудь, засовывать свои грязные щупальца-лапки в ее нижнее белье, везде оставляя полоски грязи и жира, как будто паутину, он жаждал покрыть ее всю этим благостным раствором собственных выделений, как коконом.

– Хе-хе, – довольно смеялось лицо Леонида Аркадьевича, и, невзирая на выражение ужаса в глазах своей жертвы, он лез и лез в самые интимные уголки ее тела…

Вспомнив, что больна, она снова посмотрела на свои руки, и белый свет, тут же вспыхнув, появился на ней. Паук, продолжавший все это время трогать ее, визгливо запищал, сбивая пятна белого света со своих лапок, словно огонь. Но свет действовал по-другому, он стирал незримым ластиком тело паука, словно того не существовало, оставляя вместо его плоти белую пустоту. Закончив с пауком, он стал смывать окружающее ее пространство подвала, слизывая весь этот незатейливый интерьер, он в конечном итоге оставил только себя. Радость от осознания своего одиночества взбудоражила ее сомнительной иллюзией свободы и крыльев за спиной. Свет померк, и она, будто выйдя из собственного тела, увидела себя со стороны. Старуха с обвисшей кожей, грудью, пожевывающая свой рот, смотрела на нее белыми пустыми глазницами.

– Удивительно! – прошептала она, ведь, глядя на свои морщинистые руки, она испытывала облегчение…

Услышав сквозь занавесь сна звонок телефона, она на ощупь протянула руку.

– Привет, подруга!

– Привет, Ириш!– узнала она голос своей подруги.

– Спишь?

– Пыталась.

– Прости, что разбудила, – деликатно извинилась Ирина, чей даже нерабочий день начинался с шести утра. Ты сегодня занята?

– Не особо, – ответила Юля, с сонной ломотой в теле приподнявшись на кровати. А что?

– Сходишь со мной к одному рунологу?

– Кому?

– Рунологу, человеку, который изучает руны.

– Конечно, – согласилась Юля, уже понимая предмет интереса своей подруги.

– Тогда часа в три я к тебе заеду.

– Окей.

Ирина, одна из немногочисленных подруг Юли, всегда отличалась ответственностью, чуткостью к бедам окружающих и жаждой справедливости, собственно, поэтому она и стала юристом. Но не это делало ее особенной и, возможно, даже странной; от того, что Ирина с детства страдала от кошмаров, в которых она видела, как пытают и убивают людей, не в силах справиться с ними, она росла очень впечатлительной девочкой, всегда заступаясь за слабых, отчего ее нередко записывали в число неудачниц, последнее, впрочем, ее мало заботило. Она словно инстинктивно чувствовала дорогу, по которой ей нужно идти. Пытаясь разгадать тайны своих снов, она стала интересоваться мистикой, магией и прочими явлениями и событиями мира непознанного. Пройдя небольшой тернистый путь познания азов, Ирина, как и многие другие шедшие тем же путем, начала пытаться улучшить свою жизнь посредством открывшихся ей знаний. И прежде всего, как это бывает у женщин, она решила начать с личной жизни.

Ирина, высокая, стройная брюнетка с умными зелеными глазами и выражением легкой искренней грусти на лице, была совершена лишена лукавства и хитрости, чаще проявляя скорее прямоту и правдивость. Скорее всего по этой причине и была обделена мужским вниманием, именно мужским, так как мужичков низменного разлива, чьи интересы лежат в плоскости облитых пивом трусов, к первой категории отнести можно лишь условно.

К Ирине липли все никчемные особи мужского пола. Стоило появиться Ирине, как тут же появлялись и они, тюфяки с пивными животами и топорным юмором ближайшей подворотни, и хотя они находили в лице Ирины понимание их нелегкой судьбы, подставить свое крепкое мужское плечо они не были способны по определению.

Все закончилось тем, что Ирина просто ушла в себя и стала искать выход из такой жизни у различных колдунов и ведьм. Но и у тех ровным счетом ничего не получилось, что, впрочем, не мешало им с большим аппетитом брать с нее деньги за свои услуги.

Усугублялась ситуация еще и тем, что Ирина не могла иметь детей, это известие едва не убило ее, погрузив в глубочайшую депрессию, факт же существования других болезней, таких как астма и больные почки, с таким контекстом, как бесплодие, можно было по умолчанию опустить. С трудом пережив это тяжелое время, отбросив мысли о суициде, что преследовали ее, Ирина взялась сама творить свою судьбу. Обложившись литературой, она вскоре стала подтягиваться и через «не могу» выкарабкиваться из той кромешной мглы отчаяния и боли, в которой жила, улучшая день ото дня свое финансовое состояние.

Будучи дипломированным юристом, она посвятила себя работе и обрела наконец уверенность в себе и крепкую материальную почву под ногами. Остальные сферы, увы, Ирину не радовали, все ее надежды на здоровье и женское счастье, пусть даже без детей, летели прахом. Она вычитала о необходимости чиститься8, но, видимо, не возымев в этом успеха, решила обратиться к профессионалам, собственно, поэтому ее желание пойти к рунологу подпитывала лишь вера в его способности после всех шарлатанов, пользующихся слабостью людей.

Нельзя сказать, что в жизни Юлии все было хорошо, но Ирина всегда вызывала у нее желание помочь ей, несмотря ни на что, позабыть обо всех своих проблемах и помочь, не от жалости, а от веры в человеческий альтруизм, в то, что просто нужно помочь. Когда видишь, как человек бьется и сражается на пути к своей мечте, то появляется чувство восхищения, хочется просто подставить плечо, пусть в таком маленьком пустяке, как поход к рунологу. А шарлатан он или нет, это не столь важно, главное, поддержать веру в лучшее и благополучный исход.

Вот и сейчас, забыв о кошмарной ночи и своем одиночестве, Юля быстренько прибралась и проветрила жилище; когда послышался звонок в дверь, она уже была при параде и с улыбкой на лице.

– Привет, подруга, – улыбнулась Ирина, протягивая ей коробочку с пирожными, Ирина давно перестала волноваться о своей фигуре, с ее-то данными, да и Юля тоже, потому они, две любительницы сладкого, прошли на кухню.

– Извини, что к тебе так наскоком, – виновато сказала она.

– Ничего страшного, я же понимаю, что у тебя много работы. Бутерброды будешь? – спросила Юля, заваривая свой фирменный чай.

– Как твои успехи?

– Нормально. Выиграла дело в суде, как раз вчера.

– И это ты называешь нормальным?! Отлично, – похвалила ее Юля. Ты молодец!

– Спасибо! Но дело было не особо сложное. Честно.

– Ну, тебе виднее. Мне кажется, ты вообще не проиграла ни одного дела.

Ирина театрально закатила глаза.

– Ты меня перехваливаешь?! Я иногда все же проигрываю, – улыбнулась она.