Дмитрий Вектор – Путь назад (страница 1)

Дмитрий Вектор

Путь назад

Глава 1. День первый. Среда.

Эмма проснулась от того, что кот царапал дверь. Не мяукал – царапал. Деревянную дверь спальни когтями, методично и настойчиво, будто пытался прогрызть ход в параллельную реальность.

– Локи, прекрати, – пробормотала она, не открывая глаз.

Царапанье продолжалось. Эмма накрыла голову подушкой, но звук проникал сквозь перо и ткань, сверлил сознание острыми импульсами. Она лежала ещё минуту, надеясь, что кот устанет или вспомнит о чём-то более интересном – например, о мышке за холодильником. Но Локи не отступал.

Пришлось встать.

Когда она открыла дверь, кот смотрел на неё странно. Не так, как обычно смотрят коты – с этим характерным презрением к человеческому существованию, будто они знают о вас нечто постыдное и просто из вежливости не говорят вслух. Локи уставился на хозяйку почти по-собачьи: преданно и немного тупо. Во взгляде читалось ожидание, почти мольба.

Эмма подумала, что ей это показалось. Она работала нейробиологом в университете Осло, последние три года анализировала поведенческие модели приматов, и профессиональная деформация заставляла видеть паттерны там, где их не было. Коллеги шутили, что скоро она начнёт искать смысл в том, как бариста расставляет чашки на стойке.

Но потом кот сделал нечто совершенно невозможное. Он трижды обернулся вокруг себя – против часовой стрелки, как заводной механизм – и улёгся у её ног, свернувшись плотным клубком. Прямо на пороге спальни. Как собака. Коты так не делают. Они выбирают место сами, игнорируя присутствие людей, следуя только своей внутренней логике комфорта и территориального доминирования.

– Ты чего творишь, приятель? – спросила Эмма, присаживаясь на корточки.

Локи посмотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде было что-то новое. Что-то вроде преданности. Эмма протянула руку, погладила его за ухом. Кот не отстранился, не выгнул спину в знак того, что «хватит, человек, знай меру». Наоборот – прижался к её ладони, издал странный звук, нечто среднее между мурлыканьем и скулежом.

Эмма выпрямилась. В животе неприятно сжалось. Она налила себе кофе – крепкий, почти чёрный, без сахара – и включила телевизор. На экране появилась диктор с безупречной укладкой блонд, в строгом сером костюме. Говорила о торговом соглашении с Данией, новых мерах поддержки стартапов и предстоящем визите премьер-министра в Швецию. Обычная рутина, размеренный поток информации, который можно слушать вполуха, занимаясь своими делами.

Эмма уже собиралась выключить телевизор – впереди была куча работы, нужно было готовить презентацию для конференции в Копенгагене – когда в правом нижнем углу экрана появилась бегущая строка красного цвета: «В зоопарках нескольких городов Скандинавии отмечены странности в поведении животных. Подробности в выпуске в 09:00».

Телефон зазвонил раньше, чем она успела переключить на новостной канал.

– Эмма, ты видела? – голос Ларса звучал взволнованно, с металлическими нотками тревоги. Её коллега обычно говорил ровно и размеренно, как хороший метроном, и это было одним из качеств, за которые она его ценила. Ларс не паниковал. Даже когда в прошлом году у них сбежал шимпанзе Оскар и целый час носился по коридорам факультета, Ларс спокойно координировал поиски, будто искал потерянный степлер.

– Что видела? – Эмма прижала телефон плечом к уху, наливая вторую чашку кофе.

– Новости. Про животных. Я уже в лаборатории, приезжай быстрее. Это это странно, Эмма. Очень странно.

– Ларс, ты пугаешь меня.

– Хорошо. Потому что я и сам напуган.

Он отключился, не попрощавшись. Эмма посмотрела на телефон, потом на Локи. Кот по-прежнему лежал у двери спальни, не сводя с неё глаз. Хвост медленно двигался из стороны в сторону – не кошачьим раздражённым взмахом, а чем-то более плавным, почти гипнотическим.

Она оделась за пять минут, схватила сумку и выбежала из квартиры. По дороге к машине включила радио в наушниках. Диджей бодрым голосом рассказывал о новом альбоме исландской группы, потом пустил рекламу спортивного клуба. Эмма уже начала думать, что Ларс преувеличивает – с ним такое случалось, особенно после бессонных ночей в лаборатории – когда музыка оборвалась и в эфир вышел ведущий новостей.

«Сегодня утром в зоопарке Кристиансанна произошёл инцидент. По словам очевидцев, несколько волков, содержащихся в вольере, начали вести себя нетипично. Животные демонстрировали признаки дезориентации и агрессии по отношению друг к другу. Один волк погиб в результате стычки. Ветеринары затрудняются объяснить причину изменения поведения. Аналогичные случаи зафиксированы в зоопарках Бергена и Ставангера. В Стокгольме служба по контролю за дикой природой сообщила о необычной активности лис в городских парках. Власти призывают граждан соблюдать осторожность».

Эмма ускорила шаг. Машина стояла на парковке у дома, белая Honda, которую она купила год назад, после развода. Хенрик оставил ей квартиру и забрал свой «Вольво», и это было справедливо, учитывая, что именно он захотел расстаться. «Мы слишком разные», – сказал он тогда, и Эмма не стала спорить. Они действительно были разными. Хенрик работал в министерстве здравоохранения, верил в порядок, структуру и пятилетние планы. Эмма изучала хаос нейронных связей, непредсказуемость поведенческих реакций, красоту случайности.

Университет встретил её пустыми коридорами. Слишком рано для студентов, слишком поздно для ночной охраны. Эмма поднялась на третий этаж, прошла мимо аудиторий с закрытыми дверями, свернула в крыло биологического факультета. Лаборатория находилась в конце коридора, за дверью с кодовым замком и предупреждающей табличкой «Ограниченный доступ».

Ларс стоял у большого монитора, спиной к двери. На экране мелькали графики, таблицы, видеозаписи. Высокий, худощавый, с непослушными рыжими волосами, он выглядел как подросток, хотя ему было тридцать восемь. Рядом с ним Ингрид, их аспирантка – маленькая, темноволосая девушка с острым подбородком и умными глазами за круглыми очками.

– Что происходит? – спросила Эмма, закрывая за собой дверь.

Ларс обернулся. Лицо бледное, под глазами тени.

– Смотри.

Он кликнул мышкой, и на экране появилось видео. Зоопарк, вольер с обезьянами. Камера зафиксирована, угол широкий, качество неплохое. Несколько шимпанзе сидели на деревянных платформах, кто-то перебирал что-то в руках, кто-то просто смотрел в пространство. Обычная картина. Потом один самец – крупный, с седой полосой на спине – резко вскочил и начал колотить кулаками в грудь. Не игриво, не как демонстрация силы перед самками. Яростно. Отчаянно. Другие обезьяны подхватили. Вся группа синхронно начала бить себя в грудь, издавая гортанные крики.

– Это поведение горилл, – тихо сказала Ингрид. – Шимпанзе так не делают.

– Именно, – кивнул Ларс. – Смотри дальше.

Видео продолжилось. Обезьяны начали двигаться по вольеру иначе – не на четырёх конечностях, как обычно, а на задних лапах, выпрямившись, с опущенными передними. Походка неуклюжая, но решительная. Как у предков человека. Как у ранних гоминид.

– Они они демонстрируют регрессивное поведение, – выдохнула Эмма. – Возвращаются к формам, которые существовали миллионы лет назад.

– Не только обезьяны, – Ларс открыл ещё несколько файлов. – Вот волки из Кристиансанна. Смотри на их взаимодействие. Они потеряли стайную иерархию. Ведут себя как более примитивные псовые, почти как как древние собаки.

Эмма подошла ближе к экрану. Её пульс участился. В голове складывалась невозможная картина, противоречащая всему, что она знала о биологии, эволюции, генетике.

– Сколько времени прошло между нормальным поведением и этим?

– Судя по записям, несколько часов. Максимум сутки.

– Это невозможно. Поведенческие паттерны не меняются за сутки. Это требует времени, адаптации, генетических изменений.

– Я знаю, – голос Ларса дрожал. – Я знаю, что это невозможно. Но это происходит. И не только в Норвегии. Мне прислал коллега из Хельсинки – у них то же самое. И из Копенгагена. И из Рейкьявика. Эмма, это везде.

Ингрид молчала, нервно теребя край свитера. Эмма опустилась на стул, не отрывая взгляда от экрана.

– У меня кот, – сказала она медленно. – Сегодня утром он вёл себя как собака. Я подумала, что мне показалось.

– Не показалось, – Ларс провёл рукой по лицу. – Мне звонили из трёх ветклиник. Хозяева приводят домашних питомцев – кошки, собаки, даже хомяки. Все демонстрируют странности. Не болезни, не патологии. Просто другое поведение.

Тишина повисла тяжёлым одеялом. За окном начинался обычный осенний день в Осло – серое небо, моросящий дождь, редкие прохожие с зонтами. Мир выглядел нормальным. Но что-то фундаментальное изменилось.

– Нам нужны образцы, – Эмма встала, решительность вернулась. – Ткани, кровь, ДНК. Нужно понять, что происходит на клеточном уровне. Ингрид, свяжись с зоопарком, скажи, что мы готовы взять анализы у животных. Ларс, собери всё, что есть по аномалиям в поведении за последние сутки. Все отчёты, видео, свидетельства.

– А ты?

– Я позвоню Хенрику.

Хенрик ответил после седьмого гудка. В трубке слышался шум голосов, звук работающих компьютеров, чьи-то быстрые шаги.

– Эмма, сейчас очень неудачный момент.

– Я знаю, что происходит. С животными. Это правда?