Дмитрий Вектор – Кристалл Предтеч (страница 1)

Дмитрий Вектор

Кристалл Предтеч

Глава 1. Артефакт под землёй.

Давид Леви никогда не верил в судьбу. В его мире существовали только факты, расчёты и холодная логика квантовых вычислений. Поэтому когда он впервые увидел Кристалл в подземном хранилище Института древних технологий в Иерусалиме, его первой мыслью было: «Красиво, но бесполезно».

Артефакт покоился в герметичном контейнере, окружённый датчиками и сенсорами всех мыслимых спектров. Размером с человеческую ладонь, он напоминал застывшую каплю расплавленного стекла, внутри которой медленно перетекали радужные потоки света. Не отражали свет – излучали его, словно внутри кристалла горело крохотное солнце, забытое временем.

– Возраст – двенадцать тысяч лет, – профессор Рахель Шапиро говорила тихо, но каждое слово отдавалось эхом в стерильной тишине хранилища. – Найден на глубине сорока метров под пещерами Кумрана. Рядом с ним лежали останки семнадцати человек. Все погибли одновременно.

Она замолчала, и Давид услышал, как где-то наверху гудит вентиляция. Звук казался неестественно громким в этой подземной тишине, в пятнадцати метрах под старым городом, где каждый камень помнил больше, чем все учебники истории вместе взятые.

– Причина смерти? – спросил он, не отрывая взгляда от пульсирующего света.

– Неизвестна, – Рахель поправила очки нервным движением. Давид знал этот жест – она делала так всякий раз, когда научные данные не складывались в логическую картину. – Внешних повреждений нет. Внутренние органы доктор Леви, они просто перестали функционировать. Все сразу. Как будто кто-то щёлкнул выключателем.

Давид склонился ближе к контейнеру. Стекло было тёплым, хотя в хранилище поддерживали температуру в четырнадцать градусов. Свет внутри Кристалла пульсировал, и вдруг он заметил то, что заставило его замереть – ритм совпадал с его собственным дыханием. Вдох – вспышка ярче. Выдох – свет приглушается.

– Это – он замолчал, потому что то, что он хотел сказать, звучало безумно.

– Что? – Рахель шагнула ближе, и в свете Кристалла её лицо казалось моложе, будто последние десять лет исследований и бессонных ночей смылись.

– Он дышит, – Давид произнёс это вслух и тут же пожалел. Вот оно – начало конца его репутации рационального учёного. Но Рахель не рассмеялась.

– Я знаю, – её голос прозвучал странно. – Я заметила это на третий день после находки. Думала, схожу с ума. Но потом Йонатан провёл эксперимент.

Она кивнула в сторону молодого человека в углу лаборатории. Йонатан Бергман, аспирант, специалист по квантовой физике и единственный в команде, кто смотрел на древние артефакты через призму современных технологий, а не археологических теорий.

– Мы вывели всех из помещения, – продолжала Рахель. – Оставили только автоматические датчики. Пульсация прекратилась. Полностью. Когда вернулись – возобновилась. Кристалл реагирует на присутствие живых существ.

– На любых? Или только на людей?

– Только на людей, – голос Йонатана прозвучал из-за спины, заставив Давида вздрогнуть. – Мы пробовали с лабораторными мышами. Никакой реакции. С собакой – тоже ничего. Но стоит войти человеку.

Он не закончил фразу, но Давид понял. Проблема была не в том, что Кристалл реагировал на людей. Проблема была в том, что он различал виды. А это означало наличие сознания. Или того, что когда-то было сознанием.

– Материал определили? – Давид вернулся к фактам, цепляясь за них, как утопающий за обломки корабля.

– Нет, – Рахель открыла планшет, показала ему результаты анализов. Давид пробежался взглядом по таблицам и почувствовал, как холод пробирается по позвоночнику. – Не кварц, не силикаты, вообще не кристаллическая структура в привычном понимании. Атомная решётка меняется. Постоянно. Мы сделали десять сканирований с интервалом в час – десять разных результатов. Как будто материал адаптируется.

– К чему? – голос Давида прозвучал хрипло.

– Не знаю. Но три дня назад температура его поверхности поднялась на полградуса. Вчера – ещё на полтора. Сегодня утром – на три. Если тенденция сохранится.

Она не закончила, но Давид сам мог посчитать. Через неделю контейнер расплавится. Через две – начнётся пожар. А что будет с самим Кристаллом – никто не знал.

– Почему меня вызвали только сейчас? – он почувствовал раздражение. – Рахель, мы же договаривались, что при любых аномальных находках.

– Потому что три дня назад я думала, что справлюсь сама, – она резко обернулась к нему, и в её глазах плескалась не обида, а страх. Настоящий, животный страх. – Потому что я археолог, доктор Леви, и моя работа – копаться в прошлом, а не звонить квантовым физикам с криками «помогите, древний артефакт ведёт себя как живой». Потому что я боялась, что меня сочтут сумасшедшей. Но теперь.

Она замолчала, глядя на Кристалл. Свет внутри него стал ярче – незаметно, но определённо. Как будто он слушал их разговор и реагировал.

– Теперь у нас нет выбора, – закончил за неё Давид.

Йонатан подошёл ближе, протянул Давиду распечатку. Спектральный анализ излучения Кристалла. Давид пробежался взглядом по графикам и почувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Это невозможно, – пробормотал он.

– Я знаю, – Йонатан усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. – Спектр не соответствует ничему известному. Там есть частоты, которых не должно существовать в нашем пространстве-времени. Я проверил три раза. Потом попросил коллегу из университета проверить вслепую, не говоря, что за образец. Результат тот же.

Давид снова посмотрел на Кристалл. Внутри переливались цвета, которые он не мог назвать. Не синий, не зелёный, не фиолетовый – что-то между, что-то невозможное для человеческого зрения, но тем не менее видимое.

– Семнадцать тел, – он вернулся к первоначальному вопросу. – Что с ними?

Рахель молча прошла к дальнему углу лаборатории, где стояли запечатанные контейнеры с останками. Давид последовал за ней, чувствуя тяжесть каждого шага. Под флюоресцентным светом кости казались не белыми, а сероватыми, словно покрытыми тончайшим слоем пепла.

– УЗИ показало странное, – Рахель открыла один из контейнеров. – Внутри костной ткани – микрокристаллические включения. Того же типа, что и сам Кристалл. Как будто артефакт пытался их изменить. Или они пытались слиться с ним. Радиоуглеродный анализ подтвердил – люди погибли примерно двенадцать тысяч лет назад, плюс-минус сто лет. Одновременно с предполагаемым временем создания Кристалла.

– Они создали его? – спросил Давид.

– Или он создал их, – тихо ответила Рахель. – Доктор Леви, в одной из черепных коробок мы нашли резонирующую полость. Неестественную. Как будто кто-то хирургически модифицировал мозг, чтобы он мог взаимодействовать с чем-то.

Давид почувствовал головокружение. Двенадцать тысяч лет назад на планете не существовало цивилизации, способной на подобные технологии. По крайней мере, официально не существовало.

– Где именно вы его нашли? – он вернулся к контейнеру с Кристаллом. – Точные координаты.

Рахель показала на карте. Кумранские пещеры, место находки Свитков Мёртвого моря. Но не в самих пещерах – глубже, в древней системе туннелей, о существовании которой никто не подозревал до прошлого месяца.

– Там была камера, – её голос дрожал. – Идеально круглая, высеченная в скале. На стенах – символы. Не иврит, не арамейский, вообще ничего известного. Мы сделали фотографии, но когда через два дня вернулись за образцами символы исчезли. Просто стёрлись, как будто их и не было.

– Или как будто они выполнили свою функцию, – добавил Йонатан. – Как программа, которая самоуничтожается после запуска.

Давид посмотрел на часы. Полночь. Он находился в хранилище уже три часа, но казалось, прошло не больше пятнадцати минут. Время здесь текло иначе – он был уверен в этом, хотя никаких приборов, подтверждающих аномалию, не было.

– Что вы от меня хотите? – спросил он наконец. – Я физик-теоретик, Рахель. Я работаю с квантовыми полями и математическими моделями, а не с артефактами возрастом в двенадцать тысячелетий.

– Я хочу, чтобы вы помогли понять, что это, – она положила ладонь на стекло контейнера, и Давид вздрогнул, увидев, как свет внутри Кристалла резко вспыхнул. – Потому что через три дня температура достигнет критической отметки. Потому что по всему городу люди начали видеть странные сны. Потому что вчера ночью два датчика на Храмовой горе зафиксировали аномальные энергетические всплески, источник которых они определить не могут. И потому что, доктор Леви, я боюсь. Я боюсь, что мы разбудили что-то, что должно было спать вечно.

В тишине, повисшей после её слов, Давид услышал тонкий звук – почти на грани слышимости. Похожий на далёкое пение, или на ветер в пустой комнате, или на шёпот, раздающийся изнутри собственного черепа. Он посмотрел на Йонатана – тот тоже услышал. Посмотрел на Рахель – та кивнула.

Кристалл пел. И песня его не была мёртвой.

Давид подошёл вплотную к контейнеру, положил ладонь рядом с ладонью Рахель. Свет ударил в глаза, ослепительный и холодный, как первая звезда в космосе. И в этом свете он увидел – всего на мгновение – город. Огромный, сияющий, построенный из того же материала, что и Кристалл. Город, которого не существует и никогда не существовало на картах. Город, который ждал.