Дмитрий Вектор – Эхо сердца (страница 3)

Самое пугающее было то, что когда наши взгляды встретились, я почувствовала узнавание. Будто я знала его всю жизнь. Будто мы встречались тысячу раз до этого, в других местах, других временах.

И когда видение оборвалось, я почувствовала пустоту. Физическую, болезненную пустоту в груди, как будто меня разорвали пополам.

Я вернулась к работе и как-то дотянула до конца смены, работая на автомате. А когда наконец освободилась, поймала такси и поехала к Кьяре, всю дорогу повторяя про себя одно и то же:

«Со мной всё в порядке. Это просто стресс. Переутомление. Всё объяснимо».

Но когда я закрывала глаза, я снова видела его лицо. Эти темные глаза с золотыми искрами. Шрам на скуле. И слышала его голос, полный изумления:

«Ты меня слышишь? Это невозможно».

Глава 3.

Кьяра жила в квартире, которая всегда казалась мне воплощением уюта. Теплые бежевые тона, мягкие пледы на диване, книжные полки до потолка, запах лаванды и кофе. Обычно я расслаблялась здесь сразу, как только переступала порог. Но сегодня даже её гостеприимная квартира не могла успокоить тревогу, скребущую где-то под ребрами.

– Садись, – она указала на диван и исчезла на кухне. Через минуту вернулась с двумя чашками ромашкового чая. – Выглядишь ты, прямо скажем, не очень.

– Спасибо за честность, – я попыталась улыбнуться, но вышло жалко.

Кьяра села напротив, поджав ноги под себя. Ей было тридцать два, на три года больше меня, но иногда казалось, что она мудрее на целую жизнь. Темные волосы собраны в небрежный пучок, очки в тонкой оправе, мягкие черты лица. Она умела слушать так, что хотелось рассказать всё.

– Ну? – она отхлебнула чай, не сводя с меня внимательного взгляда. – Что случилось? Ты напугала меня вчера ночью, а сегодня и подавно.

Я сжала чашку в руках, чувствуя тепло через керамику. С чего начать? Как объяснить то, что сама не понимаю?

– Я вижу вещи, – выпалила я наконец. – Нет, не так. Я вижу место. Комнату. И человека.

Кьяра чуть приподняла бровь, но промолчала, давая мне продолжить.

– Первый раз случилось вчера вечером, в трамвае. Внезапно, без всяких предупреждений. Я будто провалилась куда-то. Увидела странную комнату со светящимися символами на стенах и мужчину, который стоял спиной. Потом всё исчезло, и я снова оказалась в трамвае.

– Как сон наяву? – уточнила Кьяра, и я поняла, что она перешла в профессиональный режим.

– Нет. Не как сон. Это было реально. Я чувствовала холодный пол под ногами. Запах лаванды. Слышала его голос.

– А сегодня?

Я сглотнула.

– Сегодня повторилось. Во время операции. В самый критический момент, когда я пыталась спасти пациентку. И на этот раз я увидела его лицо. Он он тоже меня видел, Кьяра. Говорил со мной. Спрашивал, как я могу его слышать. Говорил что-то про резонанс.

Тишина повисла в комнате. Кьяра медленно поставила чашку на столик.

– Алессия, – начала она осторожно, – ты понимаешь, как это звучит?

– Знаю. Звучит как будто я сошла с ума.

– Я не это имела в виду. – она подалась вперед. – Это звучит как диссоциативный эпизод. Возможно, вызванный стрессом или переутомлением. У тебя была тяжелая смена, ты не спишь нормально месяцами.

– Два года, – поправила я. – С тех пор как Маттео ушел, я не сплю нормально два года.

– Вот видишь. Хроническая бессонница, высокая нагрузка на работе, эмоциональная травма, которую ты так и не проработала. Твоя психика могла создать защитный механизм в виде.

– Галлюцинаций? – я покачала головой. – Кьяра, я врач. Я знаю про психосоматику. Но это было не так. Я не просто видела картинку. Я была там. Я чувствовала. И он – я замолчала, не зная, как продолжить.

– Что – он?

– Он был реальным, – прошептала я. – Когда он посмотрел на меня, я я почувствовала связь. Физически почувствовала, понимаешь? Как будто между нами протянулась нить, и когда видение оборвалось, мне стало больно. Реально больно, здесь. – я прижала ладонь к груди.

Кьяра долго смотрела на меня, и в её глазах я видела борьбу между профессиональным скептицизмом и дружеской заботой.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Давай подойдем к этому системно. Исключим медицинские причины. Когда ты последний раз проходила полное обследование?

– Полгода назад. Всё было в норме.

– МРТ делала?

– Нет.

– Нужно сделать. Опухоли мозга, аневризмы – это может вызывать галлюцинации. Также проверь щитовидку, уровень сахара. Ты диабетиков видишь каждый день, знаешь, как это работает.

Я кивнула. Всё это было логично. Рационально. Это был язык, который я понимала – язык медицины, фактов, научных объяснений.

– А что насчет психологических причин? – спросила я.

Кьяра вздохнула.

– Посттравматический стресс может проявляться по-разному. У тебя была череда тяжелых случаев на работе. Молодой парень с инфарктом вчера, критическая пациентка сегодня. Твой мозг мог создать эскапистскую фантазию. Способ убежать от реальности, которая причиняет боль.

– Эскапистскую? – я усмехнулась без веселья. – Кьяра, это не похоже на эскапизм. Это страшно. Я боюсь закрывать глаза, потому что не знаю, что увижу в следующий раз.

– Именно поэтому нужно разобраться. – она наклонилась и взяла меня за руку. – Слушай, давай сделаем так. Ты проходишь полное обследование на следующей неделе. МРТ, анализы, всё. Если физически всё в порядке, приходи ко мне на несколько сеансов. Мы разберемся, обещаю.

Я сжала её ладонь.

– Спасибо.

– Эй, для чего друзья? – она улыбнулась. – А пока постарайся отдохнуть. Возьми пару выходных, если можешь.

– Возьму, – соврала я.

Мы еще час проговорили о всяком – о её новом пациенте с паническими атаками, о том, что синьора Марта снова жалуется на шум от моих якобы "диких вечеринок", хотя я месяцами не приглашала никого в гости. Кьяра пыталась отвлечь меня, и я была благодарна за это.

Но когда я вернулась домой уже поздним вечером, тревога вернулась с удвоенной силой.

Квартира встретила меня тишиной и темнотой. Я включила свет, скинула куртку, заварила очередной чай, который не собиралась пить. Села у окна, глядя на огни Флоренции, раскинувшиеся внизу, как россыпь драгоценных камней.

Может, Кьяра права. Может, это просто стресс. Переутомление. Мой мозг, уставший от бесконечной череды больных и умирающих, решил подкинуть мне развлечение в виде красивого незнакомца из другого мира.

Потому что он был красивым. Несмотря на шрам, несмотря на суровость черт. Или, может, именно благодаря этому. В нём была какая-то первобытная, дикая красота, от которой перехватывало дыхание.

Я покачала головой, злясь на себя. О чем я вообще думаю? Он не реальный. Это плод моего воображения. Защитный механизм психики. Фантазия.

Но тогда почему я так ясно помнила каждую деталь его лица? Почему мои пальцы сами тянулись к груди, туда, где я чувствовала ту странную пустоту после разрыва видения?

Я зажмурилась, пытаясь прогнать мысли, и тут услышала шепот.

Тихий. Далекий. Словно эхо.

«Алессия».

Глаза распахнулись. Сердце забилось быстрее. Я оглянулась – квартира была пуста. Но голос я слышала голос.

«Алессия. Ты слышишь меня?».

Его голос. Та самая хрипотца. Низкий тембр, от которого мурашки по коже.

– Это невозможно, – прошептала я в пустоту.

«Я знаю. Но ты слышишь. Как ты это делаешь?».

Головокружение. Мир качнулся. Я закрыла глаза – и провалилась.

Та же комната. Но теперь я стояла ближе к нему. Настолько близко, что видела золотые вкрапления в его темных глазах. Он смотрел на меня с таким изумлением, будто я была чудом. Или кошмаром.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спросила я, и мой голос дрожал.

– Я не знаю, – он покачал головой. – Я просто знаю. Как знаю, что должен тебя защищать. Как знаю, что ты – та самая.