Дмитрий Васильев – Лучший мир. Пробуждение (страница 62)

Шквал аплодисментов громом прозвучал после недолгой тишины, он раскатисто пронесся под потолком зала и многократно отразившись от стен, стал ничем иным, как пьедесталом победы прокурора. Не ожидавший такой реакции Кетцалькоатль, даже покраснел от смущения, но было видно невооруженным глазом, что ему льстил столь бурный отклик его слов в сердцах присутствующих в зале суда игроков.

— Ты то чего аплодируешь? — Ромка локтем ткнул брата в бок. — Нам надо, чтобы Матёрого и Хлыста полностью оправдали, а не обнулили!

— Хорошая речь, не ожидал такого от Кетцалькоатля.

— Что-то ты слишком спокоен, я что-то не знаю?

— Ты много чего не знаешь, — хмыкнул Олег. — Потому что учиться не хочешь. Короче, сиди и наслаждайся… спектаклем!

— Чего? Спектаклем?!

— Всё, заткнись, — цыкнул Олег на брата. — Никитос будет свою речь толкать!

— Слово даётся адвокату обвиняемого Круазе, господину Экологу. Прошу вас, — Дениз показал рукой на место, откуда адвокат смог бы произнести свою вступительную речь.

Никита неспешно поднялся и столь же неспешно отправился к барьеру, отделяющему присяжных от присутствующих в зале суда. Проследовав в полной тишине к указанному месту, он долгим взглядом всмотрелся в лица присяжных, тяжело вздохнул и чуть слышно, ни к кому конкретно не обращаясь, произнес:

— А судьи кто? — хоть его слова были и произнесены почти шёпотом, они прозвучали достаточно громко, чтобы их могли услышать даже на заднем ряде кресел. В зале суда стало ещё тише. Тишина стала звенящей и все с изумлением и опаской воззрились на Эколога. — Итак, — неожиданно громко произнес он, нарушая безмолвие. — Моему подзащитному пять лет. Отец ушёл из семьи почти два года назад. Мать пристрастилась к алкоголю и лёгким наркотикам. Ребенок от ненавистного мужа отошел на второй план. Мальчик недоедает, ходит практически в обносках, в том, что ему отдают сердобольные соседи и знакомые… — Эколог замолчал, ещё раз внимательно посмотрел на лица присяжных, оценивая, насколько они прониклись услышанным, и продолжил. — Детский сад «Ромашка» в маленьком городке, где-то в глубинке, старшая группа, завтрак. Обвиняемый не ужинал, так как мать, находясь в состоянии алкогольного опьянения, совершенно забыла о нём. Перед ним ставят тарелку с манной кашей, и он накидывается на неё, на эту кашу с комочками, как оголодавший лев на трепетную лань. Он не жуя глотает клейкую массу, которую кто-то нагло называет кашей, но ему плевать, потому что он хочет есть! Растущий организм требует еды… Звонкий подзатыльник! Удар, нанесенный пятидесятилетней, сто килограммовой воспитательницей за то, что он начал есть до того, как она ему это позволила. Ребенок ударяется зубами о край тарелки. Боль! Слёзы! Выбитые передние зубы и кровь! Кровь, которая смешивается в тарелке с кашей. А знаете, что самое обидное? Его выволакивают из-за стола и ставят в угол. Всем плевать на то, что у него изо рта течет кровь, потому что за него некому вступиться! Да ему и самому, если честно, в этот момент плевать на кровь, боль, выбитые зубы и публичное унижение! Он переживает из-за того, что сладкий чай и кусок булки с маргарином ему сегодня не достанутся…

— Протестую, ваша честь! — выбрав момент, подал протест Кетцалькоатль, апеллируя к судье. — Описываемые события не имеют никакого отношения к случившемуся.

— Не спешите с выводом, обвинитель, — состроив недовольное лицо, ответил Эколог. — Я же вас не перебивал, когда вы вещали об эфемерном светлом будущем.

— Протест отклонен, — недолго поколебавшись, судья принял сторону Эколога. — Защитник, продолжайте вашу речь.

— Обвиняемому восемь лет, второй класс обычной общеобразовательной школы. Мой подзащитный плохо учится, потому что сразу после школы он, в отличие от своих одноклассников, идет не домой, чтобы после вкусного и сытного обеда сесть за выполнение домашнего задания. Нет, он обходит все окрестные помойки, собирая всё, что можно сдать в пунктах приема и получить хоть какие-то деньги на пропитание, потому что матери на него абсолютно наплевать. У неё совсем другие желания и чаяния, а ребенок лишь обуза! Изгой! Обвиняемый становится изгоем. Неопрятный, недалекий, физически недоразвитый из-за недоедания и постоянных побоев от сожителей матери, он всё своё время проводит один. Вокруг него стена отчуждения, никто не хочет общаться с таким, как он. И так на протяжении всего обучения в школе и ПТУ! Восемнадцать лет. Армия! Прекрасное время для моего подзащитного, кровать с постельным бельем, баня раз в неделю, и, о чудо, трехразовое питание. И всё бы хорошо, если бы не дедовщина! В отличие от остальных, он, слабый и низкорослый, не способен дать отпор более сильному, наглому и уверенному в себе солдату. Над ним издеваются, его принуждают выполнять грязную работу, его уничтожают как личность! Но он преодолел и это препятствие на своем жизненном пути, которое перед ним возвела судьба-злодейка. Он не разрядил рожок автомата в обидчиков, он не жаловался командиру. Он стойко сносил все тяготы и лишения воинской службы…

— Я протестую, ваша честь, причем здесь это? Вот это вот всё, оно нам зачем? — вновь не выдержал Кетцалькоатль.

— Давайте выслушаем адвоката до конца, — предложил Дениз, насмешливо глядя на прокурора. — Может быть, тогда мы сможем понять, к чему защитник приводит жизнеописание своего подзащитного. Господин адвокат, продолжайте.

— После армии, не имея должного образования, подзащитный устраивается разнорабочим на стройку. Жизнь налаживается, но судьба-злодейка не дремлет. От передозировки умирает мать, через две недели в ветхую «однушку» к подзащитному врываются три крепких молодчика и избивают его. Жестоко избивают его за долги матери, которая перед смертью умудрилась набрать микрокредитов. Обвиняемый работает в две смены, но сумма долга не становится меньше! Переутомление, недосыпание и постоянное нервное напряжение приводят к тому, что мой подзащитный, выполняя свою работу, срывается с третьего этажа недостроенного здания. Как следствие, открытый перелом обеих ног и трещина в позвоночнике… — Эколог замолчал и постояв некоторое время опустив взгляд в пол, продолжил: — Я не буду описывать все перипетии, которые выпали на долю моего подзащитного. В больнице и после нее. Могу сказать лишь одно, на данный момент он инвалид, живущий на мизерную пенсию и иногда подрабатывающий мелким ремонтом «мужем на час», благо руки у него растут откуда надо. Единственная отрада в его серой и унылой жизни — это «Лучший мир». Мир, где нет инвалидов, где каждый сам выбирает, кем он хочет стать, где не важен твой социальный статус в реальности, а оцениваются лишь твои заслуги в игре, целеустремленность, трудолюбие и воля к победе… Эльф Круазе достаточно быстро приобрел репутацию отличного стрелка-дамагера. Его с удовольствием принимают в рейды по зачистке данжей, но бессовестно пользуются его добротой и наивным отношением к окружающим. Только задумайтесь, достигнув двадцатого уровня и будучи высоко результативным игроком, девяносто шесть процентов побед, это вам не шутки! Он не имеет в наличие ни одной вещи классом выше редкого. Судьба не дремлет! От неё не скрыться даже в виртуальном мире. Нищий игрок двадцатого уровня не нужен никому. Его не принимают в кланы, его больше не берут в рейды, а даже если и берут, то на условиях, что ему достанется только тот лут, который никому не нужен! В итоге, мой подзащитный становится изгоем и в «Лучшем мире». Круазе начинает сольную игру и благодаря своей железной воле и непоколебимой вере в светлое будущее, он добивается отличных результатов. Без помощи клана, без поддержки группы, он за год достигает сорокового уровня! Кто-нибудь из присутствующих может похвастаться таким результатом? Никто!

— Ваша честь, по-моему, пять минут, отпущенные на предварительное выступление уже истекли, — не сдержался от реплики Кетцалькоатль. — Я вообще не понимаю, почему вы, присяжные и все остальные обязаны выслушивать эту грустную историю. Я их столько могу рассказать…

— Не надо историй, господин Кетцалькоатль, — вновь хмыкнул судья и переведя взгляд на Эколога, произнес: — Господин адвокат, ваше время, действительно, истекло, но я разрешаю вам закончить вашу вступительную речь, только, пожалуйста, не растягивайте её.

— Спасибо, Ваша честь, — Эколог обозначил легкий поклон. — Отвечая на вопрос господина прокурора, хочу сказать, что я описал жизнь Круазе, исключительно для того, чтобы были понятны его дальнейшие мотивы. Но, раз время поджимает, я тогда сразу перейду к инциденту, произошедшему на поле брани, ставшим финальным аккордом в битве, названной «битвой баронов».

— Уж сделайте одолжение, — пробурчал себе под нос Кетцалькоатль, но тут же стушевался под суровым взглядом судьи.

— Итак, битва окончена, победу одержали бароны! Но кто-нибудь анализировал, кто из игроков, воюющих против баронов, оказался самым результативным? Я посмотрел статистику, и она разнится. Кто-то считает, что самым результативным был орк Жила, глава клана «Ятаган», где-то самым результативным считают дроу Мордаунта, на одном сайте я видел информацию, по которой самым результативным игроком признан дварф Фиксик, так как его арбалетные турели нанесли максимальный урон противникам. Но нигде, слышите, нигде нет информации об эльфе Круазе! А ведь это его стрелы вывели из битвы таких значимых игроков, как: Лаки, Чума, Крупа и Барс. Кто-нибудь знал об этом? — Никита внимательно посмотрел на присяжных, но те лишь пожимали плечами и отрицательно вращали головой. — Более тридцати процентов противников вывел из строя Круазе. А награду из рук императора получил Вектор. Как вам такое решение? Что, по-вашему, в данный момент происходило в душе моего подзащитного? А я вам отвечу! Переоценка ценностей, он всю жизнь безмолвно терпел боль и унижения, молча взирал на творимую несправедливость, когда награда доставалась не достойному, а тому, кто ближе к награждающему! Но это было в реальном мире, в котором он никто, социальный отброс. А в «Лучшем мире» он воин, в одиночку убивший не одну сотню мобов, прошедший испытания в жутких данжах и локах населенных монстрами. Он не выдержал, сорвался! Но что стало той искрой, что зажгла в нём этот всепожирающий огонь праведной мести? Слова! Слова за спиной. Два игрока за его спиной тоже были не довольны решением императора и один из них произнес: «Я бы прямо сейчас принял в свой клан того, кто бы стёр эту наглую улыбку с лица Вектора!». И мой подзащитный, осознав, что он не единственный, кто жаждет справедливости, произвел выстрел. Фатальный для себя выстрел, совершенный под действием эмоций. Расстояние до Вектора, находящегося слева от императора, составляло более четырехсот шагов. Порыв ветра немного отклонил арбалетный болт от первоначальной траектории, но этого было достаточно, чтобы ранен был не Вектор, а его императорское величество Арман Первый Лучезарный. Вот и вся история! Я закончил свою вступительную речь и готов к прениям, потому что я вижу по лицу господина прокурора, что он упёрто будет отстаивать своё видение произошедшей ситуации…