Дмитрий Васильев – Лучший мир. Экспансия (страница 2)

— Да, леди Касдея использовала артефакт, который сжег всё в округе.

— Что за артефакт?

— Кольцо.

— Хм, — мужчина с интересом посмотрел по сторонам и определив место, откуда было совершено фатальное заклинание, отправился туда. — А почему ты не погиб, Амыр?

— Во мне течет кровь дракона, господин, — ответил ящеролюд. — Оттого огонь и даже пламя дракона на меня совсем не действуют…

— А это что ещё такое, — Борей носком сапога перевернул слежавшийся массив пепла и замер в изумлении. Под коркой пепла лежало нечто черное, беззубое и большеголовое, и оно внимательно смотрело на него глазами не то серого, не то голубого цвета. На фоне черного лица белки его глаз казались белее снега, а приоткрытый рот с омерзительными розовыми деснами с силой втягивал свежий воздух. — Какая мразь! — выругался Борей и замахнулся на уродца молотом, чтобы уничтожить монстра, но в самый ответственный момент сильный удар в спину покачнул его и молот опустился не на голову чудовища, а рядом с ней, подняв в воздух черную взвесь и пепел.

— Не тронь ребенка! — послышался грозный рык за спиной Борея.

— Это кто тут у нас такой смелый? — Борей повернулся лицом к говорившему одновременно показывая рукой на торчащий из груди наконечник копья, пробивший насквозь кольчугу и мускулистое тело бога. — Ты это как так? — удивленно поинтересовался Борей узрев в десяти шагах от себя невысокого конопатого мужчину. — С виду не велик, а силушкой не обижен.

— Не обижен, это точно, — конопатый сделал неуловимое движение и в одной его руке оказался кинжал, а в другой боевой топорик. — Оставь ребенка в покое, если тебе жизнь дорога.

— Эй, вы чего? — изумленно выкрикнул Амыр. — Орнум, разуй глаза, это же Борей, бог справедливости.

— Мне всё равно, кто он, я ему просто так ребенка убить не дам.

— Смелый какой, — лукаво глядя на конопатого, произнес Борей. — Я же бог, глупец, как ты меня убьешь?

— Если долго мучиться, то что-нибудь получится! Я слыхал, что боги бессмертны, но сдается мне, что это преувеличение. Вы, наверное, как истинные вампиры или оборотни, живете долго и раны на вас быстро заживают. А вот поди отруби тебе твою буйную головушку, неужели продолжишь и дальше жить, без головы-то?

— Да многие так живут и ничего, — ухмыльнулся Борей. — Вот только голову мне отрубить не так-то просто!

— Ну, — Орнум пожал плечами. — Копьё-то тебя на сквозь пробило.

— Это точно, — не стал спорить Борей. Он с легкостью обломал наконечник копья и выдернул из тела древко. — А толку-то, вон, погляди, рана уже и затянулась. Только кольчугу дорогущую зазря попортил.

— Ребенка в обиду не дам! — упрямо произнес Орнум. — Оставь его в покое.

— Зачем тебе сдалось это чудовище? — Борей кивнул головой в сторону, где безмолвно продолжало лежать черное, большеголовое существо, внимательно наблюдающее за его действиями.

— Это не чудовище, — вмешался Амыр. — Это дитя Дзоавица и Касдеи!

— Что? — Борей почти вплотную склонился над ребенком внимательно его осматривая. — Хм, действительно, кровь истинных вампиров и истинных оборотней перемешалась в нем, оттого я и не смог его идентифицировать, посчитав, что это очередное порождение темных сил.

— А ещё бог называется, — пробубнил Орнум, беря ребенка на руки и закутывая в кусок домотканой ткани, извлеченной из сумки. — Чумазый какой, весь в саже перепачкался. Ничего, сейчас на хутор тебя снесу, жена в баньке отмоет, будешь блестеть как новенький медяк. А ты молодец, волчонок, не кричишь, не плачешь, из тебя получится отважный и умелый охотник!

— Почему он не сгорел вместе с Касдеей и другими вампирами? — Борей обратился с вопросом к Амыру.

— Так я позволил леди Касдее испить своей крови, чтобы она смогла восстановить силы. А доподлинно известно, что истинный вампир на сутки перенимает все навыки и умения того, чью кровь испил.

— Получается, сопротивление огню получил ребенок Касдеи, а не она сама, — задумчиво сказал Борей и затем поинтересовался у Орнума. — Скажи-ка мне, охотник, ты что же, решил воспитать этого волчонка?

— У меня недавно сын родился, у жены молока много. У неё груди, во какие, — охотник одной рукой попытался показать выдающийся бюст своей супруги. — Так что она в состоянии стать кормилицей не только этому волчонку, но и ещё парочке таких же.

— Парочке не надо, — с ухмылкой ответил Борей и протянул Орнуму переносную колыбель, в которой крепко спал его сын. — Воспитай моего сына.

— Вот ещё, я вас, богов, вообще-то недолюбливаю!

— Я это вижу, — ответил Борей. — Потому и прошу тебя об одолжении. Знаю, что моего сына ты воспитаешь так же, как и своего, не будешь смотреть на то, что он на половину бог…

— А, он только на половину бог, — губ Орнума тронула лёгкая улыбка. — Значит на вторую половину он нормальный человек. Ну, тогда ладно! Давай люльку сюда, — рядом со спящим младенцем он положил чумазого сына Дзоавица. — Тогда ладно. Ребенок в избу, счастье в семью! Не волнуйся, воспитаю.

— Вот это вот, — рука Борея опустилась в пепел, где недавно лежал младенец и извлек оттуда простенькое кольцо и бронзовый браслет. — Эти вещи отдашь волчонку, когда он встретит свою семнадцатую весну. Это, — он протянул Орнуму наконечник копья, — тогда же отдашь моему сыну. Этот наконечник испил божественной крови и стал не таким, каким был раньше. Теперь он в состоянии пробить любой щит и любой доспех.

— Спасибо за подарки, — иронично поблагодарил Орнум. — Может тогда чего и моему сыну передашь?

— Передам, конечно, — в тон охотнику ответил Борей и подобрал с земли первое, что попало под руку. Этим первым был сломанный арбалет. Его деревянное ложе и тетива сгорели в огне, но клеймо на стремени свидетельствовало о том, что арбалет был изготовлен мастером высокого уровня.

— Очень щедро, — Орнум спрятал подарки в сумку. — Я всегда знал, что боги те ещё скупердяи!

— Держи, вымогатель, — Борей протянул охотнику тяжелый мешок плотно набитый золотыми монетами. — Этих денег хватит для безбедной жизни тебе, твоим детям и детям твоих детей. Вот только для твоих новых детей, — бог кивнул головой на люльку, в которой мирно посапывая, плечом к плечу, спали два младенца, — уготована другая участь, слушай внимательно и запоминай, что им предстоит совершить, когда они отметят свою семнадцатую весну…

— Ты кто? — испуганно задал вопрос молодой человек.

— AI191102191206SU22, — ответил незнакомец, в ночи его глаза горели красным огнем и располагались на уровне не менее трех метров от земли. — Но ты можешь называть меня просто Создатель или Демиург.

— И что ты создал?

— Этот лес, это озеро, этих животных и всё, что ты видишь вокруг себя, — незнакомец широко повел рукой. — Даже ту мелкую букашку, что сейчас ползет по голенищу твоего сапога.

— Ясно, — ответил молодой человек, скованный заклинанием и не в состоянии пошевелить даже пальцем. — А чего ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты мне помог.

— Чем? — устало задал вопрос молодой человек, его утомила не только медлительная, тягучая манера разговора собеседника, но и сама ситуация, в которой он совершенно ничего не может изменить.

— Я хочу, чтобы ты стал лекарством для этого мира!

— Кем? — удивленно воскликнул он.

— Понимаешь, мир, он как организм, как живое существо. Все в нем взаимосвязано и всё в нём устроено и нацелено на то, чтобы этот организм развивался и жил как можно дольше. Но, к сожалению, порой очень часто бывает, что в организме появляются некие сущности, которые вмешиваются в его работу. Вначале их ущерб настолько мал, что это никак не влияет на организм, но со временем… — собеседник тяжело вздохнул и пожал плечами. — Если вовремя не вмешаться, и не остановить рост этих сущностей, они отравят организм. Напрочь убьют его, понимаешь? Разрушат и покинут, с целью найти иное место для своей тлетворной деятельности.

— Такие сущности называются паразитами, — ответил молодой человек. — Я понимаю тебя, но не могу уяснить, к чему ты клонишь?

— Когда создавался этот мир, мы, демиурги, сделали его совершенным и самодостаточным, и удовлетворённые трудом рук своих, отправились на покой. И совершенно проморгали момент, когда в этом мире появились… паразиты, так ты их называешь?! Эти паразиты принесли в наш уютный и совершенный мир магию, растление и учения, которые ни к чему хорошему не приводят. Мы опоздали, не успели купировать заразу, и она захватила весь организм. Пустила свои метастазы везде, где только могла. Кроме людей в этом мире появились уродцы: вампиры, орки, эльфы, тролли и другие ублюдки. Плод творения паразитов…

— Я понял тебя, — молодой человек прервал рассуждения собеседника. — Давай перейдем к конкретике. Между прочим, та букашка, что ползала по голенищу сапога, добралась до моей ушной раковины и я опасаюсь, как бы она там себе домик не устроила…

— Потерпи, — безапелляционно заявил собеседник. — Осталось совсем немного. Я уже перехожу к сути дела. Я хочу, чтобы ты уничтожил всех этих уродов и для этого готов одарить тебя великой силой.

— Не-а, — если бы была возможность, то молодой человек с силой замотал бы головой. — Я не согласен и не готов устраивать геноцид ни в чем не повинных рас Тирса. Они не виноваты в том, что их сотворили паразиты? Кто, кстати, эти паразиты такие? Если хочешь, чтобы на Тирсе наступил мир и покой, надо уничтожить причину болезни, а не её следствие.