Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 67)

Иван смущался, путался, сбивался. Но даже столь несовершенный рассказ заставил девушек раскрыть рты и затаить дыхание. Наконец бабушка, мать Ихуола, позвала русалочек во дворец помочь накрыть стол к обеду. И они нехотя ушли.

Осталась одна Ютау. В руках она держала суму с книгой Меор айин и перстнем Соломона.

– Отец велел, чтобы я показала место, куда ты можешь навеки спрятать эти страшные вещи. Дай мне руку и закрой глаза.

– Откуда у тебя моя сума? Откуда твой отец знает… – начал было царевич.

– Дай руку и закрой глаза! – строго сказала красавица. – Тебя просили избавиться от этих вещей, и пришло время выполнить просьбу.

Юноша закрыл глаза и протянул руку. Он почувствовал, как вокруг него забурлила вода.

– Теперь открой глаза.

Иван и Ютау стояли в незнакомом месте. Морское дно, но вокруг ни души. Ни рыб, ни цветов, ни деревьев. Один серый песок.

– Мы на краю света, – сказала русалочка. – В море много невообразимых мест и несказанных чудес. Страх охватывает, когда видишь уродливого ската, ненасытного мокоя или морскую гиену. Но нет ничего страшнее этого места. Никто из людей никогда не бывал здесь. И ни рыбы, ни птицы, ни ветра не бывают здесь. Здесь нет жизни. Здесь нет ни одушевленных, ни неодушевленных созданий Божьих. Только грозная бездна, черная Маракотова бездна. Видишь?

Царевич и девушка стояли на краю обрыва. Вниз уходила пропасть. Вода в ней, постепенно теряя свет солнечных лучей, темнела.

– Никто не знает, что там на дне. Никто не знает, есть ли дно у этого места. Бросай сюда погибельную ношу. И никто из смертных и бессмертных никогда не найдет ее.

Красавица протянула юноше суму и прошептала:

– Но прежде призови Бога в помощники.

Дрожащими руками Иван принял страшную ношу. Его сердце замирало от необъяснимого ужаса.

– Боже, милостив будь мне, грешному! – одними губами не сказал, а выдохнул царевич. И бросил в бездну суму.

Она медленно пошла ко дну. Юноша провожал ее взглядом, пока сума не скрылась в темноте.

– А теперь домой. Зажмурься! – Ютау взяла Ивана за руку.

Вновь забурлила вода. И когда царевич открыл глаза, они стояли в саду возле скамейки.

– Подумать только! – девушка удивлялась какой-то своей мысли. – Умрешь ты, умру я, а наши следы на песке у Маракотовой бездны останутся навсегда.

Тут позвали на обед. И мысли о смерти и вечности как-то сами собой исчезли.

После трапезы русалочки опять увели царевича в сад для разговоров. На сей раз к ним присоединилась и бабушка. Ее занимали не танцы и наряды, а предметы более важные – политика. Кто сейчас правит на суше? У какого правителя сильнее воинство? Не будет ли на земле войны?

Юноша знал очень мало, но даже эту скудость старуха выслушивала с умным видом, важно кивая. Внучки обижались, говорили, что это скучно. Но бабушка шикала на них: «Не перебивайте, болтушки! Вам бы все балы да тряпки. А наш гость человек государственный. Как-никак будущий царь!»

Ютау страдала. Ей хотелось остаться наедине с Иваном, а родственники не давали такой возможности. Ей хотелось поговорить о важном, о том, что ей казалось важным, а приходилось выслушивать рассуждения о могущественных земных владыках.

Пришел Ихуол.

– Слушай, друже, приближается время расставания. Я хочу напоследок поговорить с тобой. Женщины, идите отсюда! Этот разговор не для ваших ушей.

Испуганные русалочки и их бабушка поспешили во дворец. Осталась только Ютау. В отчаянии она попросила отца:

– Батюшка, позволь мне поговорить с нашим гостем! Всего лишь несколько слов!

– Хорошо! – махнул рукой царь. – Только побыстрее.

Девушка схватила царевича за руку и повела в глубь сада.

– Я знаю, тебе нельзя оставаться у нас, – быстро заговорила она на ходу. – Ты скоро покинешь нас. Но знай!

Красавица остановилась в зарослях морских трав.

– Знай, я люблю тебя. Говорят, мы, русалки, бездушны и бессердечны. Пусть это так, но любовь мы чувствуем не хуже людей. Скоро мы расстанемся и никогда уже не увидимся, ни в этой жизни, ни в будущей. Твоя бессмертная душа поднимется на небеса, а я превращусь в морскую пену. Но знай, я сохраню память о тебе на всю свою долгую жизнь.

Юноша растерялся. Он не был готов к такому объяснению и не знал, что делать и говорить. Несколько мгновений он медлил, потом поцеловал Ютау в губы. Они были солеными от морской воды.

– Прощай! И я никогда не забуду тебя, – прошептал Иван.

Девушка заплакала и убежала. А опечаленный царевич вернулся к Ихуолу.

Государь грустно вздохнул:

– Да, любовь – коварная штука. Особенно любовь невозможная. Например, любовь между человеком и русалкой. Больше всего на свете я желал бы видеть тебя, сынок, своим зятем. Но это не в моей власти. Тот, кто властен надо мной, повелевает отпустить тебя. Тебе уготована иная судьба, иная супруга. Впрочем, ты сам все узнаешь в свой черед.

Царь заложил руки за спину и медленно побрел по садовой тропинке. Юноша шел рядом.

– Я хочу похвалить тебя, Ванюша. Ты настоящий мужчина. В твоих руках были гадательная книга и волшебное кольцо, но ты ни разу даже не вспомнил о них. Эти дьявольские вещи могли бы закабалить тебя. Сделать своим рабом. Но ты достойно выдержал испытание всевластием и всеведением.

Глава 78

Ихуол продолжил:

– Я хочу похвалить тебя и за то, что, совершив много добрых дел, ты не пролил ни капли крови, ни праведной, ни неправедной. В наши дни это большое искусство. Говорят, добро должно быть с кулаками. Но твой пример убеждает меня в обратном. А ведь у тебя есть меч-кладенец. Это самое грозное оружие из всего, что есть на земле и в воде. И ты ни разу не злоупотребил им. Но меч тебе еще понадобится. Причем уже сегодня.

– Как сегодня?

– Сегодня первый день октября. Сегодня ты должен покинуть мой дворец. И не возражай. Это зависит не от меня и не от тебя.

Морской владыка хлопнул в ладоши. Тотчас из пышных голубых водорослей вышел слуга, ведший оседланного Эльдингара.

– Пришло время расставаться, – сказал государь.

– Подожди! – Иван достал из дорожной сумы золотой венец, которым его увенчала принцесса София. – Мне эта штуковина не нужна. Прошу тебя, отдай ее Ютау на память обо мне.

– Хорошо. Видит Бог, мне жаль отпускать тебя, сын мой. – Ихуол вытер слезы длиннющей зеленой бородой. – Но Мрева уже расправила крылья. Прощай!

Дальнейшего царевич не помнил. Вокруг него и коня забурлила вода, вихрь подхватил их и увлек наверх, к солнцу. Юноша потерял сознание.

Он очнулся на морском берегу, на гальке, лицом вниз. Волны касались его сапог.

Иван сел и ощупал себя. Совершенно сухой, как будто и не бывал в воде! Рядом поднимался на ноги Эльдингар.

– Цел? – спросил царевич.

– Что мне сделается, – ответил скакун. – Честное слово, никогда прежде со мной не случалось таких приключений. Хотя где я только не бывал с Осмо! Мы объехали весь свет!

Юноша огляделся. Направо и налево простирался берег. Впереди возвышался светлый сосновый лес. Солнце уже клонилось к закату. И его лучи окрасили стволы деревьев в желтый, рыжий и красный цвета.

– Где мы? – спросил он, хотя понимал, что никто не ответит на этот вопрос.

– Не знаю, – сказал конь.

– Куда нам ехать?

Ветер подул с моря. Сосны зашумели. Из леса отчетливо послышался тихий голос:

– Езжай направо.

– Эльдингар, ты слышал голос или мне почудилось? – встревожился Иван.

– Слышал.

– Ну и хорошо. А то я подумал, что начинаю сходить с ума. Поедем направо, раз так говорят.

Царевич сел на коня и поехал по пустынному берегу. Так прошло час или два. Солнце склонилось к горизонту и покраснело.

Вдруг юноша увидел девушку. Она стояла на коленях на берегу, смотрела в сторону моря и тихо пела какую-то печальную песню. Ветер развевал ее длинные волосы. Руки были связаны за спиной.

Услышав шорох гальки под копытами коня, певица испугалась и обернулась. Иван от изумления привстал в седле. У него перехватило дух. Незнакомка превосходила красотой всех девушек, виденных им за месяцы путешествия. Они были лишь отражением ее красоты, тенью, отблеском, подобием.