Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 34)

– Это твое имя по латыни – Иоганнес, – объяснил Кушаковский.

Юноша благодарил архиепископа с пылом, свойственным его возрасту. Поэт и атаман не отставали в похвалах. Особенно отличился Демьян, быстро сочинивший какое-то льстивое четверостишие.

– Надеюсь, панове, – самодовольно сказал архиепископ, – вам теперь понятно, что такое цивилизация? Такой красоты вы не увидите ни на Куличках, ни в Утопии. Только у нас, в просвещенной Урюпе.

Глава 38

Празднование выздоровления принцессы Ванды продолжалось. Каждый день устраивались балы и пиры. То у кардинала Кушаковского, то у какого-нибудь знатного пана, то в ратуше Вышеграда, то в купеческом собрании.

Днем горожан угощали пивом и медом за государственный счет. А по вечерам над столицей расцветали фейерверки.

Каждый день Ивану приходилось присутствовать на торжествах. И обязательно в немецкой одежде и при шпаге. Он уже привык и перестал стесняться. С охотой танцевал. И успел перезнакомиться со всеми первыми красавицами королевства – дочерьми воевод, придворных, благородных шляхтичей и богатых торговцев.

Во всех храмах совершались благодарственные богослужения. Архиепископ несколько раз приглашал на них царевича. Кардинал думал церковной пышностью поразить гостя. Но тот, не понимая ни слова по-латыни, откровенно скучал. И еле сдерживался, чтобы, сидя на скамье, не заснуть под разноголосое пение.

Кушаковский был весьма раздосадован. Желание Ивана ехать дальше приводило его в бешенство. А вдруг коварный Мартын Лютый совратит царевича в свою погибельную ересь?

Король наградил избавителя дочери семью бочками с золотыми шпанскими дублонами. Юноша не соглашался на такую щедрую награду. Начался торг. Наконец Зыгмунт заявил, что принц смертельно обидит его, если не возьмет хотя бы три бочки, ведь это уже почти ничто.

Пришлось уступить. Иван думал разделить золото между поэтом и атаманом. Но Демьян от дележа отказался и посоветовал отдать дублоны Кудеяру.

– Он же обещал жене бочки золота. Пусть исполнит это обещание. С дублонами они заживут припеваючи. А мне, жрецу Аполлона, деньги никогда не были нужны. Поэт беспечный, я писал из вдохновенья, не из платы.

– Верно! – согласился царевич. – Ведь нашего доблестного разбойника ждет жена с детьми. Думаю, надо отправлять Кудеяра домой. Ему будет неудобно путешествовать с золотом. Да и небезопасно.

– И детям нужен присмотр отца. Что жена? Избалует. А отец воспитает. Без розги и ремня не вырастишь человека. По себе знаю. Кабы не порка да не таскание за вихры, не быть мне стихотворцем. Недаром мы, поэты, говорим: как над Вергилием дремал, а розги ум твой возбуждали.

– Только согласится ли наш атаман возвращаться домой? А коли согласится, ты дальше поедешь со мной или тоже вернешься на Кулички?

– Я поеду дальше. У меня нет Феодулии Ивановны. Некому по мне горевать. Мы с тобой вольные птицы. Мы рождены для вдохновенья, для звуков сладких и молитв.

Подарок Ивана обрадовал и растрогал Кудеяра. Конечно, сначала он отказывался, но потом расчувствовался и прослезился. Но предложение возвращаться домой к жене огорчило злого разбойника.

– В отличие от тебя мы еще не покрылись славой. Никаких подвигов не совершили. Со змиями не сражались. Колдунов не побеждали. Прекрасных царевен не спасали, – грустил атаман.

– Твоя царевна заждалась тебя дома, – смеялся юноша. – И чем дальше мы будем заезжать в Урюпу, тем сложнее тебе будет возвращаться. Мне с Демьяном что? Мы налегке. А как ты будешь с бочками?

Несколько дней царевич уговаривал Кудеяра. Тот все упрямился. Золото принял, но не соглашался возвращаться домой. Неожиданно Иван понял: атаман боится ехать на Кулички один.

– Слышь, ты же кровожадный и беспощадный. И ты боишься, что тебя ограбят по дороге? – спросил царевич.

– Ты нашего брата-разбойника не знаешь, – потупился Кудеяр. – Не только ограбят, но и убьют. Как пить дать убьют! А у меня дети, мне нельзя.

– Так вот в чем дело! – рассмеялся юноша. – Не бойся! Когда ты соберешься домой, я так сделаю, что в дороге никто тебя не обидит. Есть у меня она задумка.

Между тем уезжать из Ляшской земли собирался пан Храповицкий. Он получил от короля указ о назначении и гетманскую булаву. Ему нечего было больше делать в Вышеграде.

Вечером перед отъездом гетман с писарем пришли к Ивану с такой торжественностью, будто явились на прием к самому государю. До глубокой ночи они сидели и разговаривали. На прощанье Храповицкий обнял царевича.

– Бачит Бог, я хотел бы иметь сына, похожего на тебя. Прими от меня вечную отцовскую благодарность за спасение наших парубков и дивчин. Если поедешь дальше и доедешь до сарацинской земли, подивись на тамошнего шахиншаха. Плюнь ему, собачьему сыну, в очи!

Остап напоследок шепнул юноше на ухо:

– Я думаю, приеду на батьковщину и буду подговаривать народ на восстание против ляхов. Чтобы нам вернуться под власть русского царя. А если ничего не получится, уеду на Кулички.

Простившись с черкасами, Иван задумался. Впереди еще долгий путь. Ляшская вера не понравилась. Значит, надо искать дальше. Нужно ехать к немцам. Если и их вера будет плоха, придется ехать в Ром, к самому папе. Возможно, и дальше – к сарацинам. И хорошо бы найти Беловодье. Все-таки занятно, что за вера скрывается в этой стране. Но хватит ли жизни на поиски?

Юноша решил не откладывать отъезд и объявил Зыгмунту, что намерен в ближайшее время покинуть его столицу. И напоследок высказал мысль о том, что принцессу Ванду хорошо бы выдать замуж за царевича Плутония.

Эта мысль не понравилась королю.

– Если я не выдал дочь за тебя, безбожника, хотя я тебя вижу и знаю, почему я должен выдавать ее за раскольника и еретика, которого никогда не видел и не знал? Нет, придется шукать жениха Ванде в немецких землях.

Был конец июля, когда Иван, Демьян и Кудеяр выехали из Вышеграда. Зыгмунт дал им в дорогу несколько лошадей, нагруженных яствами, питиями и немецким платьем, пошитым мусью Кутюрье. Хотел дать и слуг, но царевич решительно отказался. Кушаковский дал письма к аббатисе Гонории и святейшему папе.

Друзей провожали колокольным звоном и пушечной пальбой. Ванда даже расплакалась.

– Ах как трогательно! Как в настоящих рыцарских сказках. Отважный герой покидает волшебный замок.

– Что же ты, дура, не пошла замуж за героя? – хмуро спросил король.

Когда путешественники достаточно далеко отъехали от города и скрылись от любопытных глаз в небольшом леске, юноша велел всем спешиться. Достал из-за пазухи тряпицу, развернул и вынул два кошачьих уса. Разорвал один ус, и тотчас появилась баба Яга. В руке у нее был ухват. Она только что поставила в печь горшок щей.

– Здравствуй, соколик! Что, понадобилась моя помощь?

– Здравствуй, бабушка! Отправь нашего атамана с этим замечательным вороным конем и тремя бочками золота к жене.

– Опять не для себя просишь, милок! А как тебе понадобится помощь, так и волшебных усов не останется.

– Мне ничего не нужно. Главное, чтобы у других все было хорошо. Да, как там Котофей и Тусильда?

– Свадьбу на днях сыграли. Такую пышную! И кот Баюн был, и Кощей Бессмертный, и Змей Горыныч. Ух, погуляли! Молодожены счастливы.

– Вот и хорошо. Передавай им поклон!

– Ну, рыжий, – обратилась Яга к Кудеяру. – Прощайся с друзьями и давай мне руку.

Не скрывая слез, атаман обнял и расцеловал Ивана и Демьяна.

– Прощайте, братцы! Не поминайте лихом.

– Может, еще свидимся! – заплакал царевич.

– Пора, мой друг, пора! Мой друг бесценный! – всхлипывал поэт.

Даже баба Яга прослезилась.

– Ох, до чего жалобно! Только кончайте быстрее, а то у меня щи убегут.

Атаман подал руку колдунье. И они исчезли вместе с конем и золотом.

Глава 39

Без Кудеяра сразу стало грустно. Сначала Иван и Демьян ехали молча. Юноша украдкой утирал слезы. Он не только сожалел о расставании с другом. Думал и о том, что атаман сейчас уже за сотни верст с женой и детьми. А он, злосчастный царевич, вдали от дома, от родителей, которых не видел так давно. Поэт думал о чем-то своем.

Так ехали, пока не проголодались и не остановились пообедать. Путники сели на берегу небольшой речки и развязали вьюки с королевскими подарками. Чего тут только не было! Мягкий пшеничный хлеб, холодное мясо и дичь, паштеты и сыры…

После трапезы друзья немножко повеселели и разговорились. Решили не предаваться унынию, а как можно скорее выбираться из ляшской земли.

Поэтому после обеда ехали быстро и к вечеру добрались до небольшого городка Шпротова. Не успели Иван и Демьян въехать на его улицы, как перед ними побежали мальчишки с криками: «Едет! Едет!»

На улицы высыпали горожане и с радостными возгласами окружили путешественников. Зазвонили колокола. Царевич невероятно удивился. А народ провожал его и поэта до рыночной площади, выкрикивая: «Слава великому Ивану! Слава исцелителю принцессы! Слава отважному герою!»

На площади путников встречал градоначальник с трубачами и барабанщиками. Дальше нельзя было ехать. Как только юноша спешился, к нему подбежали девушки с цветами и лепестками роз. Иван не успел даже слова сказать, как ему на шею надели большой венок и усыпали лепестками. Досталось и Демьяну. Градоначальник коленопреклоненно целовал руку царевичу.

– Что это? Что все это значит? – в ужасе спрашивал юноша, отдергивая руку.