Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 13)
Утром продолжили путь. И в жаркий послеобеденный час достигли стен Кучкова. Три стены опоясывали стольный город – из могучих бревен, из белого камня и из красного кирпича. А внутри них чего только не было! Царский дворец, церкви и монастыри, терема богачей и избушки бедняков, сады и огороды, постоялые дворы и бани, торги и кабаки.
Демьян приосанился и торжественно возгласил:
– Город чудный, город древний! Люблю тебя как сын, как русский, сильно, пламенно и нежно!
Поехали по гулкой бревенчатой мостовой. Сколько народу пешего и конного! Бояре и мужики, торговцы и ярыжки, попы и монахи, замужние бабы и красны девицы.
– Едем сразу к царским палатам! – крикнул Иван.
– Думаешь, нас там ждут? Мы приедем, а нас уже хлебом-солью встречают? Пир на весь мир готовят? И никто с начала мира не видал такого пира? Ага, держи карман шире, – буркнул поэт.
– Нас не только хлебом-солью встретят, но и на руках понесут! – весело отозвался юноша.
Он знал, что говорил. За пазухой у него лежало письмо от царя Додона к царю Алмазу.
Давным-давно царевна Елена Прекрасная, сестра царя Салтана, была просватана из сказочной страны на Кулички за здешнего царя Фосфора. Сначала красавица горько плакала, но потом покорилась судьбе и отбыла на чужбину. Жила она с Фосфором счастливо и родила ему сына Мельхиора – отца царя Алмаза. Выходило, что Додон Гвидонович доводился троюродным братом Алмазу Мельхиоровичу.
Подъехали ко дворцу. У крыльца скучала стража – стрельцы в красных кафтанах. Отложив бердыши и пищали, они лущили орехи и играли в кости на щелбаны.
Иван сразу же обратился к страже, размахивая письмом:
– Послание царю Алмазу от царя Додона!
Событие невероятное! Письмо от правителя соседней державы!
Русские сказки без сомнения заслуживают большого внимания. Они – память нашего давно минувшего. Они – хранилище русской народности.
Стрелец с посланием со всех ног кинулся к подьячему, подьячий – к дьяку, дьяк – к стольнику, стольник – к окольничему, окольничий – к ближнему боярину, государеву спальнику и постельничему. И вот боярин робко вступает в опочивальню, где после сытного обеда отдыхает на пуховиках Алмаз Мельхиорович, и с низким поклоном подает письмо.
Самодержец сел в подушках, сломал печать красного сургуча и погрузился в чтение. Брат Додон желал брату Алмазу многолетно здравствовать и просил по-родственному принять своих сыновей Димитрия, Василия и Ивана.
– Племянники приехали! Четвероюродные! Вот радости-то! – подпрыгнул Алмаз Мельхиорович на перине.
Иван и его спутники не успели даже спешиться, а к ним бежали бояре и дворяне. Путешественников повели во дворец. Важный спальник в шубе и горлатной шапке распоряжался:
– Лошадей на конюшню! Задать им белоярого пшена! Дорогих гостей в баню! Их платье в чистку! Эй, на поварне! Скорее готовьте угощенье!
Демьян и Кудеяр, люди простые и худородные, не привыкшие к великосветскому обхождению, только диву давались.
– Ваня, что за волшебное слово ты молвил им? Отчего такой почет?
Юноша посмеивался:
– Ничего волшебного нет. Нас по-родственному встречают. Я племянник царю Алмазу.
И вот друзья расположились в великолепной русской бане. Клубится пар. Банщики машут березовыми вениками. Цирюльник бреет голову великому поэту. Атаман залез на полок, сладко потягивается и кряхтит.
– Ай, Иван! Ну, Иван! Как я сразу не додумался, что ты не простой паренек, а царский сынок? Не похож ты на сиволапого мужика ни лицом, ни осанкой, ни разговором. Порода твоя супротив нашей лучше и во всем превозвышена.
Потом, довольные и красные, сели в большой горнице и, как выразился спальник, «изволили перекусить по-маленькому» – выпили взвару и чаю с пряниками. Пришел ближний боярин – государев дворецкий – и попросил путников переодеться во все чистое и следовать за ним. Самодержец желает их видеть.
Новые шелковые кафтаны сидели так ловко, будто их нарочно пошили для гостей. Даже Кудеяр и Демьян выглядели в них добрыми молодцами. И пошли путники, окруженные придворными, в столовую палату.
Здесь их встречал Алмаз Мельхиорович, царь и великий князь Великих, Малых и Белых Куличек. Одет он был по-домашнему в мягкие сапожки, бархатный охабень и расшитую тафью. Годами, ростом и лицом Алмаз походил на троюродного брата Додона.
Глава 13
Царь Алмаз с сыновьями Иридием и Плутонием радостно встречал гостей незваных, нежданных, но все равно дорогих. Свидетелями семейного торжества стали немногочисленные бояре, которым государь особо доверял.
В палате был накрыт стол для торжественного ужина. Разнообразие блюд и напитков могло потрясти самое богатое воображение. Каких только яств сахарных и питей медвяных не было на браной скатерти! От икры до бараньего бока с кашей, от осетрины до поросенка с хреном. Пирог с головизной, пирог с груздями, пресный пирог с яйцом, пирог-курник и пирог-рассольник. Зеленые штофы с домашней водкой и яркие бутылки с заморскими винами. Алмаз Мельхиорович любил покушать сам и попотчевать гостей.
Царь с любопытством воззрился на вошедших – пригожего статного юношу и двух неказистых мужичков. Один – бритоголовый, другой – рыжеусый. Это и есть родственники?
Иван кинулся в ноги Алмазу.
– Живи вечно, великий государь! Я – сын царя Додона Гвидоновича. А это мои друзья – молодцы-удальцы Демьян и Кудеяр.
Царь поднял четвероюродного племянника, обнял и многократно облобызал.
– Рад видеть тебя, Иван! Где же твои братья Димитрий и Василий, о которых писал Додон?
– Братья не пожелали ехать в дальние страны и остались в нашей державе.
– Ну что же, обойдемся и без них. Твои друзья – мои друзья! – и Алмаз милостиво позволил поэту и атаману поцеловать руку. – А теперь познакомьтесь с моими сыновьями. Старший – Иридий и младший – Плутоний.
Царевич Иридий был болезненным юношей лет двадцати. Печать телесной и душевной немощи лежала на всем его облике – лицо бледное, очи бессмысленные, борода редкая, речь односложная. Царевич Плутоний, напротив, был здоров и бодр. Одного возраста с Иваном, он был темноволос, румян, широк в плечах, белозуб и темноглаз.
Сели за стол. Царь – во главе, царевичи, гости и бояре – по чинам. По правую руку от Алмаза сел Иридий, по левую – Плутоний. Рядом с ним усадили Ивана. Началось веселое и шумное пированье.
Алмаз и Плутоний наперебой расспрашивали Ивана о родне, о сказочной стране, о поездке. На другом конце стола бояре внимали рассказам Демьяна и Кудеяра. Стольники и чашники то и дело заменяли опустевшие блюда и бутылки полными. Весело звенели стаканы. Царь и его сыновья пили безмерно, а Иван отказывался от водки и вина.
Чем более выпивалось, тем веселее и шумнее делалось в столовой палате. Алмаз приказал позвать гусляров.
– Гряньте нам что-нибудь!
Гусляры забренчали и запели:
Их никто не слушал, все были увлечены разговорами. За окнами темнело. Зажгли свечи. Наконец царь велел ближним боярам взять себя под руки и вывести из-за стола. Это означало окончание пира. Алмаза повели в опочивальню, гостей – в приготовленные для них горницы.
Плутоний задержал Ивана и пригласил в свои покои.
В горницах царевича было много необыкновенных чужестранных вещей, удививших юного путешественника: дальнозоркая труба, глобус – земное яблоко, чучело крокодила, оружие немецкое и сарацинское, корабельная снасть – компас, астролябия, секстан.
Плутоний хлопнул в ладоши.
– Алексашка, подай трубки!
Тотчас явился ражий молодец в щегольском кафтане и с низким поклоном протянул царевичам две курительные трубки, набитые табаком, и огниво.
– Что это? – удивился Иван.
– Табак – заморское зелье.
Плутоний раскурил трубку и выпустил изо рта клуб вонючего сизого дыма. Гость поморщился.
– Не нравится? – усмехнулся царевич. – Ты как девка. Вина не пьешь, табак не куришь. Сашка, кури ты!
– В нашей стране таких обычаев нет. Да и негоже молодцам вино пить, – насупился Иван.
– Дикая у вас страна! Да и наша ничем не лучше. Вот об этом я и хочу с тобой поговорить.
Плутоний сел на лавку и пригласил гостя. Раскрыл окно. Потянуло свежестью ночного сада и сыростью близкой реки.
– Вишь, как мы живем? По-скотски! – царевич выпустил в темноту струю серого дыма. – Отец только ест да пьет. Занимается не государственными делами, а своими прихотями: загородными дворцами, соколиной охотой и комедийной храминой. Всем в царстве ведает патриарх Никель. Умрет он, что будет с Куличками? Умрет отец, так вообще погибнет наша страна.
– Почему? – удивился Иван.
– Потому что царем станет Иридий. Он болван, но за него бояре. Они и будут править от его имени. А что со мной будет? Я не дурак, с головой у меня все в порядке, с руками и ногами тоже. А вот не допустят меня до отцовского престола.
– Что же будешь делать?
– За меня войско. Подниму его, захвачу власть, а Иридия сошлю в дальний монастырь.