Дмитрий Уотич – Ошибка архитектора (страница 2)
Я опустил трубку на рычаг. Рука машинально потянулась к кейсу за запасным фонарем, но я вовремя вспомнил предупреждение из трубки. «Ему не нравится, когда его видят в полный рост». Мозг скептика лихорадочно искал объяснение. Фонарь не мог просто перегореть — там стояли новые аккумуляторы и защищенный светодиод. Это был либо мощный электромагнитный импульс, подавивший электронику, либо… я просто не хотел додумывать это «либо».
Я присел на корточки. Внизу, у самого пола, оставался слабый сероватый свет, пробивавшийся из-под плотных штор. Глаза начали постепенно привыкать.
И тут я увидел это.
В дальнем конце коридора, у самой спальни, воздух начал искажаться. Это было похоже на марево над раскаленным асфальтом, только в ледяной комнате. Искажение имело форму человеческого силуэта, но слишком высокого — метра два с половиной, не меньше. Его голова почти касалась потолка, а руки казались неестественно длинными.
Оно не двигалось. Оно просто было.
Я медленно потянулся к поясу и нащупал тепловизор. Если это человек в костюме или какая-то инженерная проекция, тепловой след выдаст его. Я включил прибор, прикрыв экран ладонью, чтобы лишний свет не залил комнату.
Взглянув в окуляр, я едва не выронил прибор.
На месте силуэта в тепловом спектре зияла черная дыра. Абсолютный ноль. Это не была зона холода, как от кондиционера. Это была точка, в которой температура отсутствовала в принципе, словно пространство в этом месте было вырезано хирургическим скальпелем.
Силуэт сделал шаг. Медленный, рваный, как кадр из старой кинопленки.
В ту же секунду паркет под моими ногами завибрировал. Звук шел не снаружи, а изнутри дерева. Это был низкочастотный гул, от которого зубы начали ныть, а в глазах поплыли красные пятна. Тот самый инфразвук, о котором я рассказывал риелтору. Но его мощность была такой, что внутренние органы начали входить в резонанс.
— Хватит, — выдавил я сквозь сжатые зубы. — Это просто физика. Резонанс… стоячая волна…
Я нащупал в кейсе лазерный дальномер. Если я смогу замерить расстояние до этой аномалии, я пойму, материальна она или это проекция на сетчатку глаза.
Я направил красный луч в центр тени и нажал на кнопку.
Прибор пискнул, выдавая ошибку. Дистанция: «∞». Бесконечность.
Тень качнулась и начала стремительно удлиняться, распластываясь по потолку прямо надо мной. Я понял, что если останусь на месте, она просто накроет меня собой, как черным саваном.
Не выбирая направления, я бросился в сторону кухни — единственного помещения, где, как мне показалось, окно было приоткрыто. За спиной раздался грохот: тяжелый дубовый шкаф в прихожей рухнул сам собой, перекрывая выход в коридор.
Я ворвался на кухню и захлопнул за собой дверь, навалившись на неё всем весом. В ту же секунду в дверь с той стороны что-то ударило. Не кулаком, не плечом. Это был мягкий, влажный хлопок, словно о дерево ударился огромный кусок сырого мяса.
И голос из-за двери — на этот раз мой собственный голос, точь-в-точь имитирующий мои интонации — произнес:
— Марк, открой. Ты же знаешь, что в вакууме звук не распространяется. Нам нужно обсудить условия контракта.
Глава 5: Контракт на вылет
Я стоял, прижавшись спиной к кухонной двери, и чувствовал, как дерево вздрагивает от каждого нового «хлопка» с той стороны. Слышать собственный голос, доносящийся из коридора, было физически больно. Это ломало сознание быстрее, чем любая галлюцинация. Мозг отчаянно цеплялся за логику: акустическая мимикрия, запись, скрытые динамики. Но динамики не умеют вызывать холод, от которого иней проступает на кухонном столе.
— Уходи, — хрипло бросил я, не узнавая свой настоящий голос.
Удары прекратились. Наступила та самая «тишина без отсутствия звука». Я слышал, как за окном, в тридцати метрах под кухонным подоконником, шумит Москва-река, но этот звук казался доносящимся с другой планеты.
Я обернулся и оглядел кухню. В лунном свете, пробивающемся сквозь туман, она выглядела как декорация к фильму о пятидесятых. Чугунные решетки плиты, пузатый холодильник «ЗиС», кафельная плитка с мелкими трещинами. На столе стоял один-единственный предмет, которого здесь быть не должно.
Мой планшет.
Тот самый, который я оставил в закрытом кейсе в гостиной.
Экран светился тусклым молочным светом. Я подошел ближе, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. На дисплее был открыт текстовый файл. Строчки бежали сами собой, заполняя страницу аккуратными буквами, словно незримый машинист печатал их прямо сейчас.
«Предмет договора: Исследование волновой природы Объекта №742. Исполнитель: Марк С. Заказчик: Глас Высотки. Оплата: Право на выход».
— Слишком дорого за одну квартиру, — произнес я вслух, глядя на экран.
В этот момент за спиной раздался звон стекла. Я резко обернулся. Форточка, которую я считал приоткрытой, теперь была распахнута настежь. Снаружи в кухню вползал густой, тяжелый туман. Он не рассеивался, а ложился на пол серыми клубами, заполняя пространство.
Из этого тумана, прямо над подоконником, начали формироваться очертания. Сначала тонкие, костлявые пальцы, вцепившиеся в раму, затем — голова, лишенная лица. Вместо глаз у существа были лишь глубокие впадины, заполненные той же серой мглой.
— Теневой алгоритм... — прошептал я, вспоминая слова из сообщения.
Существо не лезло внутрь. Оно просто держало раму, и по стеклу начали ползти трещины, складываясь в цифры. 12:00:00. Обратный отсчет.
Я схватил планшет. Внизу страницы мигало поле для подписи. Я понимал, что если нажму «Принять», физика окончательно перестанет работать. Но если я этого не сделаю, шкаф в коридоре так и останется лежать, а окно станет единственным выходом с четырнадцатого этажа.
— Тебе нужны замеры? Будут тебе замеры, — я сжал планшет так, что пальцы побелели.
Я не стал подписывать документ. Вместо этого я открыл приложение для управления своим оборудованием и активировал на максимум ультразвуковой излучатель, оставшийся в кейсе в прихожей.
Квартира ответила на это яростным, нечеловеческим визгом. Стены кухни затряслись, с полок посыпалась старая посуда, разбиваясь вдребезги. Существо в окне дернулось и начало распадаться на клочья тумана.
Я рванул дверь. Шкаф в коридоре больше не казался неподъемным — под воздействием ультразвука реальность вокруг него словно стала «жидкой». Я толкнул его, и тяжелое дерево с грохотом отлетело в сторону, открывая путь к выходу.
Я выскочил на лестничную клетку, тяжело дыша. Лифт стоял с распахнутыми дверями, приглашая войти. Но я бросился к пожарной лестнице.
Спускаясь через два пролета, я услышал, как в пустой шахте лифта эхом разносится мой собственный смех.
Когда я выбежал на набережную, ледяной воздух обжег легкие. Я оглянулся на высотку. В окне четырнадцатого этажа горел тусклый, мертвенный свет. Мой телефон завибрировал.
«Исполнитель проявил инициативу. Переходим к фазе внедрения. До завтра, Марк».
Я посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали, но не от страха. На правой ладони, прямо под кожей, отчетливо проступил темный след, похожий на номер квартиры.
Дом не просто отпустил меня. Он пометил меня как свою собственность.
Глава 6: Фантомные боли
Я проснулся в своей квартире в три часа дня, не раздеваясь. В горле пересохло, а в ушах всё еще стоял тот неестественный ультразвуковой свист. Солнечный свет, падающий на кровать, казался слишком ярким, почти агрессивным, словно мир пытался убедить меня в своей нормальности.
Первым делом я посмотрел на правую ладонь.
След никуда не делся. Тёмные цифры «742» отчетливо просвечивали сквозь кожу, напоминая подкожную гематому странной формы. Я потёр их, надеясь, что это краска или сажа. Кожа горела, но цифры оставались неподвижными.
— Просто психосоматика, — прохрипел я в пустоту. — Сильный стресс вызвал разрыв капилляров.
Я встал и подошел к зеркалу в ванной. Лицо выглядело осунувшимся, под глазами залегли тени. Я плеснул в лицо ледяной водой и замер. В зеркальном отражении, прямо за моей спиной, дверь в ванную была закрыта. Но я отчетливо помнил, что оставлял её открытой.
Я медленно обернулся. Дверь была открыта.
Когда я снова посмотрел в зеркало, отражение двери тоже было открытым. Мой мозг начал фиксировать задержку. Отражение опаздывало на долю секунды. Едва заметный дефект реальности, который обычный человек списал бы на усталость, но я, привыкший работать с высокоточными датчиками, видел его как битый пиксель на мониторе.
Я вернулся в комнату и открыл ноутбук. Нужно было проанализировать данные, которые успел записать планшет перед тем, как всё пошло к чертям.
Файл с «контрактом» исчез. Вместо него в корневой папке лежал аудиофайл без названия объемом в несколько гигабайт. Я нажал «воспроизвести».
Сначала была тишина. Затем — мой собственный голос, но звучащий так, будто я говорю глубоко под водой.
«...сектор зачищен... переход к узлу связи... Марк станет резонатором...»
Я захлопнул крышку ноутбука. Сердце колотилось о рёбра. Резонатором? Если высотка — это живой механизм, то ей нужны не просто жильцы, ей нужны те, кто может транслировать её частоту дальше.
В дверь позвонили. Коротко и требовательно.
Я подошел к глазку. На лестничной площадке стояла девушка. Бледная, в легком пальто не по сезону, она нервно оглядывалась по сторонам. Я узнал её — это была одна из тех жильцов, чьи фото я видел в архивах по «Тихой» квартире. Анна Резник. По документам она числилась пропавшей без вести три месяца назад.