Дмитрий Ульянов – Выпускник (страница 21)

Я не боялся, что аппарирую спиной к нему. В конце концов, план был сто раз обдуман, просчитан и отрепетирован.

Десятки дверей, и только одна из них ведёт в комнату времени. Ранее пришлось хорошенько покопаться в собственной памяти, чтобы вспомнить правильную дверь.

И вот они, семь Маховиков. Семь устройств, что позволяют вмешиваться в само время. В теории это чит-код на реальность, что ещё более читерный, чем сама магия.

И теперь это всё моё.

Как я и ожидал, они не были защищены. Никаких заклинаний или физических барьеров — просто протяни руку и забирай. Неудивительно, что они были так легко уничтожены.

Мой взгляд упал на книжный шкаф, что стоял чуть поодаль. Пробежавшись взглядом по корешкам книг, мои глаза загорелись.

Теперь я действительно могу говорить, что сорвал джекпот.

Когда у меня наконец-то появился объект исследования, время начало течь словно песок сквозь пальцы. И это даже несмотря на то, что его стало в два раза больше из-за Маховика.

Хотя, справедливости ради, я пользовался им не так уж и часто, ведь время совершенно не поджимало. Да и данные артефакты я крал совершенно не с этой целью.

Во-первых, я хотел возобновить их изучение.

Да, как оказалось, изучение Маховиков времени, как и самой магии времени в частности было объявлено вне закона ещё век тому назад. Этому поспособствовал некий несчастный случай, когда одна исследовательница из Отдела тайн переместилась на пятьсот лет в прошлое, пробыла там пять дней, и после возвращения буквально состарилась на пятьсот лет, затем умерев в больнице Святого Мунго. И ладно бы это… Из-за её ненамеренного вмешательства произошло множество временных парадоксов, в результате которых по всему миру вдруг пропало более сотни волшебников. Что уж говорить об обычных людях — их в то время в волшебном мире никто не считал.

Хотя не то что бы сейчас особо считают…

В любом случае это была трагедия мирового масштаба, из-за которой почти все Маховики были утилизированы, а на их создание был наложен строжайший запрет. К примеру, в Британии это поцелуй дементора.

Не знаю, как насчёт остального мира, но я в любом случае был уверен, что в моих руках находилась львиная доля оставшихся в мире Маховиков.

Прочитав все исследования, которые я скопировал при помощи своего гриммуара, я был с одной стороны приятно удивлён, но в то же время слегка разочарован.

Что касается путешествий в прошлое — в этом плане всё было изучено почти что вдоль и поперёк. В них были описаны все сформулированные магловской науке парадоксы и даже больше. Был сформирован целый список на сотню того, что можно делать в прошлом, а чего нельзя делать категорически. К сожалению, запретов там куда больше.

Из-за них, кстати, становится понятно, почему Маховики не применяют для предотвращения трагедий и катастроф. Хотя я и раньше знал, что использовать их для исправления собственных ошибок бессмысленно, но книги из Отдела Тайн лишь это подтвердили.

Именно поэтому их использование сведено лишь к дублированию своего времени для решения повседневных задач.

Можно тогда подумать, что возобновлять нечего, но нет. Оказывается, что волшебники так сильно зациклились на изучении путешествий в прошлое, что совершенно позабыли о других аспектах магии времени.

Честно говоря, я боялся, что моя первоначальная идея о переделывании Маховика во временной артефакт несколько иного толка будет несостоятельной. В конце концов, раз я до этого додумался, то почему более умные люди, у которых возможностей и опыта побольше моего, это ещё не реализовали.

Но, как оказалось, они даже и не думали об этом.

О чём я говорю? Охохо, я говорю об артефакте, что в теории может сделать меня почти что непобедимым.

— Оливер, с чего такая спешка? — удивился Маркус, когда мы входили в ещё пустую арену. — Не мог что-ли до вечера подождать?

— Прости, но мне нужна твоя помощь для тестирования одного… заклинания. По идее, оно должно помочь мне стать намного быстрее.

— Ха, теперь я понимаю, — загадочно улыбнулся тот. — И ради такого стоило писать мне в девять утра в мой законный выходной?

— Хм, ты что-то знаешь?

— Скажем так… Ты далеко не первый, кто пытался стать быстрее при помощи магии. С этой целью изобреталось не только множество заклинаний, но и зелий. Они действительно помогали стать быстрее, но… Как думаешь, в чём была их главная проблема?

— Волшебник не поспевал сознанием за собственными движениями?

— Бинго! — воскликнул Маркус. — Но не только это. На самом деле есть одно довольно сложное в изготовлении, да и к тому же дорогое по ингредиентам зелье, которое решает эту проблему. Но есть ещё одна проблема, о которой мало кто догадывается, из-за чего оно не сыскало популярности.

— Прошу, не томи.

— Увеличение чисто физическое. Оно не затрагивает магию. Кроме того, из-за некоторой, как бы сказать… рассинхронизации, вот. Из-за неё с зельем магию становится применять намного сложнее.

Я лишь дерзко улыбнулся, вставая в дуэльную стойку.

— Как насчёт перестать трепать языком и наконец-то проверить моё заклинание на практике?

Получив в ответ снисходительную ухмылку, я активировал свой внутренний Маховик.

Маркус, что уже начал двигать своей палочкой для произведения заклинания, вдруг стал двигать ею в два раза медленнее. От выпущенного им заклинания я увернулся если не с показной лёгкостью, то точно намного лучше, чем мог бы до этого.

Последующие заклинания тоже не стали для меня проблемой. Но вот он понял, что обстреливать точечными заклинаниями меня совершенно бессмысленно, и потому на поверку выпустил в меня волну пламени.

Я знал, что за этим сразу же последует какое-нибудь площадное водное заклинание, потому не стал выставлять специализированный щит. На самом деле я уже давно разработал контрмеру под такую тактику, ибо она была его любимой.

Взмах палочки, и от меня в сторону Маркуса пронеслась замораживающая волна. Оно не было ультимативным, ибо замораживало только воду и также могло потушить огонь, но сейчас оно подходило больше всего.

Огонь потух, но к моему удивлению за ним не последовало ни единого водного заклинания. Кончик палочки Маркуса уже покидала молния, и мне пришлось срочно отказываться от своего плана по плавном увеличении своей скорости, выкрутив мощность артефакта на безопасный для меня максимум.

Маркус, что до этого в моих глазах сражался в половину своей скорости, сейчас начал двигаться будто вдруг целиком окунулся в густой кисель. Молниеносное заклинание, что пусть и было куда медленнее природной молнии, всё равно являлось до неприличия быстрым. Сейчас же оно летело не быстрее брошенного с ленцой мячика для пинг-понга.

И тут я сам начал кастовать.

Я бросил три Ступефая. Один прямо в Маркуса, а второй и третий по бокам от него.

Но в итоге даже это было излишним. Да, как я и думал, он попытался увернуться от летящего в него в десять раз быстрее от своей обычной скорости заклинания, но в итоге не успел, и был нокаутирован.

Даже отсюда было видно его расширенные в полнейшем шоке глаза.

Я отключил ускорение и время вокруг меня приняло свой привычный темп.

Подойдя к своему бессознательному противнику, который уже целый год был для меня словно непреодолимая стена, я вдруг понял, что совершенно не чувствую удовлетворения от своей победы.

Я слышимо хмыкнул.

Но всё же интересно, этого хватит, чтобы без усилий побеждать великих волшебников уровня Волан-де-Морта и Дамблдора?

— Обливэйт.

Но даже если да, то это не повод не подтирать за собой следы.

POV Кэтрин Браун

Иногда жизнь поворачивается так, что ты даже не успеваешь понять, когда всё пошло не так. Оглядываешься назад — и видишь лишь цепочку мелких решений, невысказанных слов, неловких пауз, которые в итоге сложились в одну большую перемену.

Когда Оливер только-только уехал в ту школу-интернат, я была уверена, что это к лучшему. Он всегда был тихим и не особо общительным, но очень умным для своего возраста. Не таким как все. Мы со своим… теперь уже бывшем мужем думали, что растим вундеркинда, потому и не особо беспокоились о его не то что бы антисоциальном, но довольно замкнутом поведении.

Помнится, меня даже не особо удивила новость о том, что он — волшебник. В конце концов, кем ещё может быть кто-то столь не от мира сего?

Когда мне сказали, что ему придётся проводить десять месяцев в году в этом их Хогвартсе, я со слезами на глазах, но всё же отпустила его. Мне тогда казалось, что ему будет намного лучше там, среди своих.

В итоге же, может Оливеру и стало лучше, но…

На нашем семейном благополучии это отразилось далеко не лучшим образом.

Оливер… Он начал отдаляться. Когда он пришёл следующим летом, то казалось, будто нашего сына подменили. Мало того, что он не писал никаких писем, так ещё и отдалился от нас пуще прежнего. Он стал ещё менее общительным и ещё более замкнутым. С каждым годом ситуация становилась всё хуже и хуже.

На этой почве мы с Ричардом, моим бывшим мужем, начали ругаться. Упрёки начали превращаться в перепалки, а те — в полноценные скандалы. Он хотел забрать Оливера с Хогвартса, обвинял меня в мягкости и потакательстве. Я же всегда старалась встать на сторону своего сына, пусть с каждым разом моя решимость и подтачивалась.

Вместе с тем, как Оливер начал отдаляться от нас, мы также начали отдаляться друг от друга. К третьему году его учёбы мы уже спали в разных комнатах. К четвёртому — едва узнавали друг друга за завтраком. Когда мы наконец подали на развод, это было похоже не на драму, а на оформление давно свершившегося факта.