Дмитрий Труфанов – Рациональность как фундаментальная характеристика социальных систем. Постнеклассический (универсумный) подход (страница 1)

Д.О. Труфанов

Рациональность как фундаментальная характеристика социальных систем Постнеклассический (универсумный) подход монография

Введение

Рациональность как теоретико-методологическая проблема в социологии

Проблема рациональности в течение долгого времени дискутируется в философской и социологической литературе. При этом, если в рамках философского дискурса данная проблема получила подробную разработку в ряде фундаментальных концепций, то социологическое осмысление рациональности больше ставит вопросов, чем предлагает решений. Социологическим осмыслением рациональности следует называть ее интерпретации как эмпирически конкретного явления, связанного с деятельностью и взаимодействием социальных акторов, а также с существованием и развитием человеческого общества1. Потребность в социологическом осмыслении рациональности актуализировалась в конце XIX − начале XX в., в период позитивистской секуляризации «Разума», когда понимание разума как трансцендентного субъекта в отвлеченно-абстрактной форме трансформировалось в его интерпретацию как конкретной характеристики деятельности и поведения людей. Как отмечает Ю.Н. Давыдов, в этот период произошла замена «Божественного разума» на разум человеческий, сведенный к простой способности индивида поступать целесообразно, пребывая в здравом уме и твердой памяти2. Понимание разумности как целесообразности легло в основу теории рациональности М. Вебера − одной из первых социологических теорий рациональности. Дальнейшие попытки социологического осмысления рациональности явили нам многочисленные ее концепции, основанные на различных, часто далеких друг от друга, признаках. Сегодня в качестве таких признаков используются всевозможные частные содержания реальности, а также разные варианты их синтеза − целесообразность, эффективность, законосообразность, теоретическая осознанность и упорядоченность, нормативность (стандартизованность, конвенциональность), способность к целеполаганию, автономность действующего субъекта и др. Разнообразие не сводимых друг к другу признаков порождает плюрализм интерпретаций рациональности, приводя к жизни различные эксплицитные схемы, использующие разные терминологические языки описания рациональности и выступающие предметом дискуссий среди социологов. В ходе таких дискуссий высветился ряд проблем, решение которых имеет значение для развития социологического знания. Среди них выделяются следующие основные проблемы, ставшие актуальными направлениями социологического изучения рациональности:

проблема дефиниции рациональности, выраженная в существовании различных, нередко конфликтующих ее определений: объект, признанный рациональным в рамках одной дефиниции, может быть одновременно определен как иррациональный в рамках другой. Ключевым аспектом данной проблемы выступает проблема существенного признака рациональности, выражающего ее качественную определенность. Как показывает анализ социологической литературы по проблеме рациональности, поиск и формализация данного признака до настоящего времени связаны со значительными затруднениями;

проблема обоснованности критериев рациональности. Существенные затруднения возникают и при попытках ответить на вопрос, почему те или иные признаки должны быть маркированы как признаки рациональности. Как правило, социологи не стремятся к осуществлению критической рефлексии в отношении таких признаков, считая их априорным знанием или апеллируя к научной традиции, связанной с именами классиков социологии. Вместе с тем, вопрос о том, почему рациональность должна быть сведена к конкретному признаку, далеко не праздный: во-первых, научное знание − это знание не априорное, а выводное, во-вторых, ответ на него является необходимым условием изыскания существенного признака рациональности, выступающего ее универсально-объективным референтом;

проблема общей теории рациональности выражена в несистемном использовании различных эксплицитных схем, которые применяются для интерпретации рациональности в социологии. Данные схемы оформляют научный интерес к предмету, раскрывают отдельные содержательные стороны рациональности и выступают необходимым условием ее системного осмысления. Вместе с тем, они не исчерпывают научную концептуализацию рациональности, а их конфликтность заставляет признать их «разрозненными неинтегрированными фрагментами знаний». Но, по выражению Т. Парсонса, «знание является научным лишь тогда, когда эти фрагменты интегрируются в ясно очерченные теоретические системы»3;

проблема освобождения категории рациональности от оценочных суждений. Принцип свободы от оценки устанавливает необходимость освобождения научных категорий от субъективных оценок, обусловленных личными пристрастиями исследователей. Анализ социологических дефиниций рациональности приводит к выводу, что во мнениях исследователей понятие рациональности, как правило, связано с положительными оценками социальных объектов и явлений, а понятие иррациональности, напротив, выражает отрицательную их оценку. Данное обстоятельство делает проблематичным научный статус категории рациональности, когда она престает быть результатом научного наблюдения за фактами и превращается в инструмент выражения исследователями субъективных оценок объектов действительности;

проблема статуса рациональности в социальной системе связана с вопросом о способе ее существования: следует ли считать рациональность характеристикой социального поведения индивида, его познавательной деятельности или необходимо утверждать ее как фундаментальное свойство социальной реальности? Так, рациональность обсуждается исследователями в онтологическом и гносеологическом аспектах. В первом случае рациональность интерпретируется как объективное свойство реальности, законосообразность, способ самореференции и саморегуляции социальных систем, во втором − утверждаются когнитивные критерии рациональности, характеризующие познавательную, интерпретирующую, социально-преобразующую деятельность социального субъекта.

Указанные проблемы обусловливают существование теоретического плюрализма в изучении рациональности, что, наряду с известными достоинствами, создает теоретико-методологическую проблему, выраженную в отсутствии общей теории рациональности. Подобная теория не может быть сведена ни к одному из существующих подходов к проблеме рациональности, но должна использовать их познавательные возможности, устанавливая отношение взаимодополнительности между ними. Данные обстоятельства делают актуальной необходимость формирования общей социологической теории рациональности, в рамках которой будет найден инвариантный признак и сформирован метаязык описания рациональности, объединяющий разные эксплицитные схемы в общую теоретическую модель.

На проблему плюрализма версий рациональности и необходимость общей ее теории неоднократно указано в рамках философского дискурса. Так, Н.С. Автономова, рассматривая рациональность как философскую проблему, различает прагматико-функционалистический и ценностно-гуманитаристический подходы к пониманию рациональности в философии и обосновывает необходимость концепции единой рациональности, понимая рациональность как единство рассудка и разума4. В.Г. Федотова указывает на существование отрицательных последствий теоретического плюрализма в решении вопроса о рациональности. «Вместо того, чтобы увидеть в каждом представлении о рациональном, соответствующем определенному типу деятельности, выражение всеобщего, его принимают за это всеобщее и навязывают другим областям»5. Данное всеобщее, по мысли указанного автора, в конкретно-исторических формах выражено в структуре мышления и деятельности, предметно-орудийной и понятийной реальностях. Такое понимание сущности рационального приводит В.Г. Федотову к утверждению методологического принципа его исследования, устанавливающего единство когнитивных и социальных критериев рациональности. По мнению В.С. Швырева, конструктивность подведения форм рациональности под общее «инвариантное» понятие рациональности связана с «общей принципиальной ориентацией рационального познания и действия на сознательно культивируемую ответственность перед вызовами Реальности, в которую «вписаны» люди в своем познании и жизнедеятельности, их самокритичность и рефлексивность в соответствующих проблемных ситуациях»6. Б.В. Асатрян, обращая внимание на существующее многообразие подходов к интерпретации социальной рациональности и, с другой стороны, на отсутствие ее целостной концепции, предпринимает попытку решения названной проблемы на основе подхода, предполагающего синтез целерациональности, ценностной рациональности и рациональности деятельностного подхода7.

На проблему плюрализма в решении проблемы рациональности указано и в рамках социологического дискурса8. Вместе с тем в социологии проблема общей теории рациональности до настоящего времени не получила подробной разработки. В социологической литературе используется значительное количество разных интерпретаций рациональности, существенно отличающиеся друг от друга. Рациональное обсуждается как логически обоснованное, осознанное, выражающее логическую связь цели и средств (М. Вебер, В. Парето, Н.И. Лапин, О.Т. Вите, Е.А. Мамчур); как оформленные, законосообразные содержания реальности (Н.С. Мудрагей, Т.И. Ойзерман, В.Д. Комаров, Т.А. Феньвеш, Н.Е. Покровский); как эффективность, определяемая как способность избранных действий, средств и структур обеспечить достижение цели в конкретных условиях (А.Л. Никифоров, Р.Д. Хунагов, Н. Генов, М. Олсон); как характеристика теоретически осознанного, упорядоченного, непротиворечивого содержания, противостоящего эмоциональному, противоречивому, аффективному (Ж.Т. Тощенко, В.Г. Немировский, Т.И. Заславсткая, Б. Вальденфельс); как коррелят истинности (Б.И. Липский, Т. Парсонс, Б. Фливберг); как нормативность, стандартизованность, конвенциональность (А.И. Ракитов, В. Пироженко, А.Б. Белозеров, Л.Д. Гудков, Дж. Ритцер); как способность к целеполаганию (К. Маркс, В.С. Швырев, С.В. Маслова); как характеристика действующих социальных субъектов, состоящая в их способности свободно и самостоятельно управлять своим поведением, действовать автономно.