Дмитрий Трайнов – Попытка (страница 55)
Такие просьбы нельзя не уважить. Вопрос только в том, когда это сделать, сегодня уже поздно. Хотя, я всё равно хотел пойти куда–нибудь поужинать, и если Чан ответит, то можно и пройтись до Старгорода.
Выйдя из ванной, я набрал телефон Чана, он ответил в течение минуты, значит судьба.
— Господин Чан? Это Виктор, Вы передавали мне посылку от друга. — теперь можно общаться и по–китайски.
— Да, я Вас слушаю.
— Если у вас есть время, мы могли бы встретиться сегодня там же.
— Постараюсь быть в течение часа.
— Буду Вам признателен.
Ну и всё, даже если, впрочем, почему если, его обязательно слушают, но разговор обычный, ну более или менее обычный. Вряд ли имя Виктор уже внесено в контрольные слова. Да и мало ли в Риге Викторов, с которыми у Чана могут быть дела.
Через полчаса я сидел за столиком и заказывал, ух как я заказывал. Сколько бутербродов ни возьми, а есть хотелось. Но больше хотелось почувствовать расслабленность, спокойствие, и естественно существенно большую безопасность.
Рулька, плевать, что блюдо на двоих, не уйду пока не съем, пару пива, две рюмки водки, салатик из зелени. Вроде всё. Нет, ещё хлеб. Пока всё.
Чан приехал, когда первая кружка была пуста на две трети, рулька, ну рулька ещё была, я как раз в ней копался, выбирая чтобы ещё перенести на тарелку. Одна рюмка водки была пуста. Хорошо.
Чан, подойдя к столику, подозвал официанта, и заказал пива, я попросил принести ещё рюмку водки.
Официант принёс и отошёл.
— Господин Чан, возьмите пожалуйста рюмку.
— Зачем, я не очень люблю водку.
— Возьмите, у нас такая традиция, я, к сожалению, с новостью, услышав которую пьют не чокаясь.
— О чём Вы? — но рюмку взял, или был в России, или их всё–таки учат.
— Господин Чан, Чэнь Чангминг из Гонконга вчера был убит. Давайте выпьем. Я понимаю, что это скорее наш обычай, но, помянем!
Господин Чан внезапно посерел, выпил водку, и подозвав официанта, попросил ещё. Потом выпил полкружки и только после этого спросил: — «как это случилось?»
Что это с ним? Даже если он посвящён в дела Лао Ху серьёзнее чем я думал, это совсем не та реакция. Ну и не говорить же ему всю правду про случившуюся по собственной вине дурацкую смерть.
— Он защищал спину товарищей, и не отступил. К сожалению, противник был сильнее. Его жертва не была напрасной, нам удалось победить и отомстить. Но Чангминга спасти не удалось.
— Он был сыном моих друзей. Несмотря на то, что вы говорите по–китайски, я понимаю, что наши обычаи Вам не знакомы, но я немного знаю Ваши. — он разлил ещё водки по рюмкам — «давайте помянем сына моих друзей, а не безымянного человека на Вашем пути».
Выпили, помолчали. И, ну надо же что–то сказать, хорошее, раз правда уже никому не нужна.
— Врагов было больше, и помочь ему никто не мог успеть, нас осталась почти половина.
Всё, хватит. Пора завязывать, и с водкой под пиво и с разговором. Но не эсэмэску же было писать.
— Извините. — прилично осоловевший от выпитого Чан вдруг схватил телефон.
Он что с ума сошёл? Доклады делают на трезвую голову, даже если это касается близких. Но не выхватывать же у него телефон, вокруг люди. Появилось слабое чувство опасности. Но скорее всего, это просто реакция на ситуацию.
— Господин Чан, послушайте….
Но он уже набрал номер.
— Госпожа Чэнь, извините за ранний звонок, это — Чан Веньян. Да. Нет. Да… Я по поводу Вашего сына.
Идиот, я понял, что неприятности не просто рядом, они уже здесь. Он же дипломат, их должны учить сначала думать, а потом действовать.
— Я должен до сообщить вам до того, как это сделают официальные лица. Он погиб, убит. Я очень сожалею…
Тут видимо до него дошло, что он наделал. Он помолчал, видимо не столько слушая вопросы, сколько сообразив, что наделал.
— Извините, я больше не могу говорить, Вам всё расскажут. Потом, позже.
Чан закончил разговор глядя на меня. По глазам было понятно, что он взял себя в руки.
— Вам нужно уходить, я сделал большую глупость, мне нет прощения.
Чтобы было понятно, любых дипломатов слушают. То есть для нескольких стран мира это — абсолютно рутинная процедура. Об этом неоднократно писали и показывали. Понятно, что каналы связи посольств, представительств и так далее защищены. Ну, или более, или менее защищены, зависит от того, кто занимается перехватом. Но это не важно, Чан разговаривал по обычному телефону, а значит, поскольку он был китайским дипломатом, его слушали. Именно поэтому я, назначая встречу не назвал место, место назначал Лао Ху, а наша переписка вряд ли была доступна. Чану же он скорее всего передавал информацию по дипломатическим каналам. К тому же, вряд ли всех работников посольства сопровождали постоянно. В этом случае, звонок по открытому телефону стал бы доступен специалистам из других служб в общем порядке. Никто не сидит как в кино, и не слушает постоянно. В лучшем случае раз в несколько дней просматривает расшифровку звонков. Да и не содержал он особо настораживающих моментов, ну встреча, ну с каким–то человеком с обычным для этой местности именем.
Сейчас ситуация была принципиально другая. Срочный звонок дипломата в Китай, в неурочное время. И кроме того слова, которые должны быть ключевыми — «погиб», «убит». То есть срочность обработки должна быть повышена автоматически. Установление места совершения звонка, ну это конечно не как в фильмах, все уставились в экран и смотрят на кружки. Тут всё проще, запрос маршрутизатора, и тот выдаёт номера ретрансляторов. А дальше аналитики уже увяжут звонки. Остаётся понять сколько мест для встречи в пределах треугольника ретрансляторов, или квадрата.
Конечно, Рига — это не Лондон и не штаты, единой системы камер нет, но при желании установить, где был в определённое время человек с внешностью китайца, и кто был рядом вопрос максимум суток, если не меньше.
Жалко рульку. Ещё шкурка и даже мясо я до конца не доел. Опять же ещё кружка пива.
Да ладно, только в кино, сразу после прокола в небе появляются вертолёты, по шнурам скользят спецназовцы. Да и что такого случилось. Ну, узнают теперь раньше на несколько дней, где я нахожусь. Так я не слишком и скрывал. Уверен, к концу десятидневной миссии местонахождение большей части игроков, особенно в так называемых «цивилизованных» странах будет установлено так или иначе. В других частях земли, возможно будет сложнее, но и там немногие останутся без присмотра. Иной менталитет породит иные пути, может это займёт чуть больше времени. Но меня интересует здесь и я.
Даже если Кицунэ меня ещё не сдала, остаются связи с китайцами, характерное имя и метод исключения.
Я успокоил, насколько это возможно господина Чана и постарался избавиться от его общества. Рулькой я делиться не хотел, а кроме того, хотел подумать, а он меня отвлекал.
На самом деле, когда я ещё в первый раз обдумывал первую реакцию государств, до второй и третьей пока далеко, я не учитывал столь существенное сокращение количества игроков и исходил из того, их число будет расти. И рассматривая возможное использование таких бойцов предполагал достаточно жёсткую конкуренцию.
Но ситуация изменилась. Количество игроков перестало расти. Игроков первой и второй тысячи должно быть много меньше половины, наверное, процентов тридцать, это примерно подтверждал состав моей группы.
Если среди «ветеранов» и были игроки выше моего уровня, их было не слишком много. Вмешавшиеся в формирование групп политические причины, я вспомнил Лао Ху, а также стремление «новичков» собственное, или стимулированное, ускорить «прокачку» просто обязаны были повлечь дополнительные потери. Это конечно надо будет проверить. Но если потери в остальных группах хотя бы сопоставимы с нашими, игроков к концу десятидневки останется не больше шестисот. Но это сомнительно, два раза, если бы не я и усилия Кицунэ, потери были бы существенно больше.
А если не рисковать, то уровень полученного опыта будет гораздо ниже.
То есть и бойцы попроще, и количество их на фоне существующих армий ничтожно, да и возможности использования ограничены.
Появились и изменения в правилах. Как использовать бойца, который из десяти дней три должен отсутствовать, и ещё пару восстанавливаться. Это если сейчас, а что будет дальше пока непонятно.
Тогда меняются цели. Вместо борьбы друг с другом, на первый план выходят перетягивание одеяла и повышение уровней и умений «своих». А для этого становятся приемлемы временные перемирия.
Вот и проверим, допивая пиво и заканчивая с рулькой решил я. А если на меня выйдут сторонники резких действий, то это пока не очень страшно. Лучших игроков пошлют вряд ли. А силовики, даже знакомые с возможностями игроков, не могут не недооценивать гражданских.
Был ли я прав в рассуждениях, или просто никто не хотел портить вечер субботы ни себе ни мне, до дома я прогулялся без приключений.
Дома, призвав Агата, я отдал ему опыт из глефы, то ли сорок, то ли пятьдесят ОИ, и сказав, что разговаривать не хочу, а если он интересуется, то может покопаться у меня в мозгах, сегодня я разрешаю, завалился спать.
Утром меня разбудил цокот когтей. Агат уже довольно приличного размера, ну как, где–то чуть больше миниатюрной собаки, ещё может влезть в нору, но уже не декоративная, бегал по комнате, пытаясь привлечь внимание чайки за окном.