Дмитрий Травин – Пути России от Ельцина до Батыя: история наоборот (страница 55)

Похожая история и с экономическим развитием. Истинный взлет европейской экономики — это тоже довольно позднее явление. До XVIII–XIX веков нельзя говорить о том, что Европа развивалась, скажем, лучше Китая. И в том, и в другом регионе мира имелись развитые и отстающие зоны. И в том, и в другом древность цивилизации оказывала определенное влияние на развитие. Но нет оснований считать, что античная культура дала для экономического развития больше, чем культура конфуцианская. Экономический успех Европы произрастал из новой системы институтов, защищавших право собственности, из научной революции XVII века и технического переворота века XVIII, из накопления капиталов, которое происходило в торговле до индустриальной революции.

Вопрос о воздействии на экономику римского права остается спорным. Мы знаем, что Англия на первых порах добилась значительно больших успехов в хозяйственном развитии, чем континентальные страны. Но где в большей степени использовалось римское право? На континенте. Причем там оно во многих случаях успешно использовалось монархиями для ограничения экономических свобод. В Англии же развивалось общее право. Оно в большей мере находилось под воздействием местных судов. Исходя из своего видения рассматриваемых дел, судьи могли сравнительно свободно интерпретировать правовые нормы применительно к конкретным случаям. Таким образом, весьма спорной остается мысль о том, что римское право, поставленное на службу монархиям, автократиям, а тем более откровенным тираниям, может способствовать хозяйственному развитию.

Если мы хотим обойтись без мифотворчества, удобного для понимания, но сильно упрощающего картину мира, при анализе общеевропейского развития, так же как при анализе исторического пути России, следует принимать во внимание множество различных факторов. Это и борьба конфликтующих групп интересов, и рациональные решения в интересах безопасности, и влияние внешних вызовов, и географическое положение страны, и наследие старой культуры, и многое другое. Эти факторы воздействуют на общества в ходе его развития. В разных странах они по-разному сочетаются в зависимости от конкретных обстоятельств. Задача серьезного исследования состоит в том, чтобы проследить реальный исторический путь, понять, что происходило с обществом на протяжении длительного времени, и составить непротиворечивую картину воздействия на него различных факторов. Попытка абсолютизации культуры или действий отдельных акторов снижает вероятность получения такой картины.

Заключение. О том, подкузьмила ли нас наша история

Предисловие к этой книге началось с гипотетического недоуменного вопроса о том, какая может быть связь между Ельциным и Батыем, которых разделяют столетия. Ответ на вопрос состоял в том, что «история наоборот» объясняет причины современности на основе изучения долгого исторического пути. Надеюсь, мне удалось показать, в какой степени эпоха Ельцина определялась предшествующими эпохами. Но тут возникают новые вопросы — не столько о том, как понять наши размышления, сколько о том, нужны ли подобные размышления вообще. Стоит ли нам копаться в прошлом? Не полезнее ли заняться осмыслением будущего? Не полезнее ли готовиться к тому будущему, которое мы хотим видеть в своей стране? Не полезнее ли попытаться спрогнозировать ход событий через десять, двадцать, пятьдесят лет и начать уже нынче разрабатывать институты, которые помогут изменить Россию в лучшую сторону? Подобные вопросы я встречаю постоянно и хорошо понимаю тех, кто их задает. Отдайте, мол, историю историкам, поскольку она лишь их интересов касается. А будущее касается каждого из нас!

На самом деле то, что написано в этой книге, имеет непосредственное, хотя и не очевидное отношение к будущему. Но отнюдь не к попыткам его предсказания.

Боюсь, прямое предсказание будущего — занятие неплодотворное. Влияет на него столько факторов, что учесть их заранее совершенно невозможно. Примерно как в шахматной партии мы можем в лучшем случае разучить дебюты, облегчив себе принятие решений на десяток ходов, но в миттельшпиле наверняка придется действовать исходя из комплекса сложившихся обстоятельств. Программы преобразований, составленные в расчете на использование через пятнадцать — двадцать лет, устареют уже лет через пять — десять. В стране появятся новые политические акторы, сформируются новые внешнеполитические обстоятельства, откроются совершенно неожиданные дыры в экономике, придут непредсказуемые эпидемии, а технические возможности позволят делать то, о чем не писали даже фантасты. Заглядывать в будущее, если уж хочется это делать, надо именно через научно-фантастические романы и фильмы, поскольку они воспринимаются как некий ориентир, но не как руководство к действию. Еще заглядывать в будущее можно, пожалуй, демонстрируя сложившиеся в последнее время, но не очевидные большинству тенденции, с поправкой на то, что экстраполяция их на перспективу никогда не будет точна. Как научная фантастика, так и экстраполяция тенденций помогают ориентироваться в будущем, но не готовить заранее такие институты, которые можно было бы в удобный момент вынуть «из кармана» и внедрить для спасения России.

Погружение в прошлое помогает ориентироваться в будущем, но совершенно иным способом. Оно позволяет определить, кто мы такие, какими возможностями обладаем, а значит, за какие дела нам стоит браться. Изучение исторического пути позволяет отделить мифы от реалий и преодолеть страхи, порожденные мифами.

Не секрет, что в последние годы эмигрировали из России многие из тех, кто раньше даже не задумывался о прощании с родиной. Непосредственно на принятие решений влияли текущие обстоятельства, но на фоне оттока интеллектуалов стало формироваться пессимистическое представление о будущем. Все чаще приходится слышать, что проблемы, из-за которых люди эмигрируют (или уходят в так называемую внутреннюю эмиграцию, стремясь спрятаться, исчезнуть, затаиться в ожидании новых трагедий), являются не случайными, конъюнктурными, но фундаментальными. Все чаще приходится слышать, что складывавшаяся столетиями русская ментальность несовместима с демократией, толерантностью, европейскими ценностями. Все чаще приходится слышать, что автократия соответствует нашей веками складывавшейся культуре, что рабство у нас в крови, что мы окуклились и не реагируем на вызовы XXI века, предпочитая слушать, как скрипят наши старые скрепы. Подобные представления о будущем лишают надежд тех, кто при иных обстоятельствах хотел бы жить, трудиться и растить детей в России. Это очень серьезная проблема, которую мы недооцениваем, поскольку она разъедает Россию незаметно. Не видно со стороны, что творится в мозгах миллионов мыслящих людей, но те решения, которые они со временем примут под воздействием нарастающего пессимизма, могут существенно усугубить и без того непростое положение в стране.

Я не могу нарисовать иную картину будущего, поскольку, как отмечал выше, его не знаю. Но я могу, изучая прошлое, определить, есть ли основания говорить о формировании особой русской культуры, невосприимчивой к переменам, или распространенные представления о подобной деструктивной ментальности не более чем миф, а все то, что не нравится нам в российском прошлом, является лишь этапами, преодоленными на долгом историческом пути. Книга, которую вы прочли, показывает, что проблемы российской истории не укоренялись в культуре, не становились частью национальной ментальности. Они возникали в виде рациональной реакции на задачи, которые приходилось решать государству, и со временем преодолевались (но лишь тогда, когда становились неактуальными породившие их обстоятельства). Другие европейские государства точно так же сталкивались с проблемами и преодолевали их по мере трансформации обстоятельств, хотя задачи, которые им приходилось решать, могли быть иными и, соответственно, иными оказывались решения. У России не было никакого особого пути — иррационального, мессианского, неевропейского. Но у исторического пути России были особенности, как и у исторического пути любой другой европейской страны. Особенности любой страны порождались характером экономического развития региона, в котором она находится, характером войн, которые необходимо было вести с соседями, характером социальных слоев и групп интересов, которые оказывали влияние на важные государственные решения, характером революций, через которые приходилось проходить, и даже множеством случайностей, неизбежно встречающихся на долгом историческом пути.

Если наше прошлое — это цепочка рациональных решений, связанных с конкретными обстоятельствами, то нет никаких оснований полагать, что в будущем на пути развития России вырастет ментальная стена, не позволяющая принимать новые рациональные решения и трансформировать страну в соответствии с новыми задачами. Можно утверждать, что культура, которая якобы держит Россию в плену, не позволяя принять европейские ценности, не более чем миф. Не существует исторических фактов, свидетельствующих о наличии такой культуры, но существуют факты (и мы их здесь проанализировали), свидетельствующие о том, что все меняется под воздействием множества обстоятельств.