Дмитрий Токийский – Слёзы маленькой звёзды (страница 1)

Слёзы маленькой звёзды

Слова благодарности

Пять лет. Шестьдесят месяцев пути, в течение которых эта книга была моим главным спутником. И вот она готова сделать свой шаг в мир – не в одиночку, а с теми, кто был со мной все это время.

Первым делом – мои родители. Спасибо за вашу неизменную поддержку, за веру в мои увлечения, когда они казались лишь детскими мечтами. Вы были моей гаванью в любую бурю. И хотя сегодня ваши корабли стоят у разных причалов, моя любовь к вам – это одно, цельное и безграничное море.

Моя жена, мой маяк. Ты не просто верила в меня – ты вдохновляла идти дальше, когда силы были на исходе. Спасибо за то, что поддерживала самые странные мои идеи, превращая их в смелые планы. Без тебя эта история так и осталась бы нерассказанной.

Мой друг и брат по оружию, Александр. Наши армейские дороги стали первыми страницами этой книги. Спасибо за поддержку, за компанию при уборке малого плаца, за помощь в проработке сюжетов. Наши приключения достойны отдельного тома – и, кто знает, может, он когда-нибудь появится.

Михаил, который дал мне самый важный толчок. Я храню твои слова, словно они были сказаны вчера: «Никогда не говори, что у тебя нет времени. Ибо когда его действительно не станет, тебе останется лишь сожалеть о нереализованных возможностях». Спасибо, что зажег этот фитиль.

Особая, тихая благодарность – моим командирам и начальникам. Из-за долга секретности я не могу назвать ваши имена, но я помню ваши лица. Спасибо вам за то, что в строгом ритме службы вы поощряли саморазвитие. И за то, что мои рукописи – сознательно или случайно – избежали огня и продолжили свой путь.

И наконец – бескрайнему звёздному небу, под которым я так часто размышлял. Его холодная, вечная красота была моим безмолвным соавтором.

Моя благодарность вам не имеет предела. Я от всего сердца желаю каждому из вас светлого пути и больших свершений. Эта книга – наш общий труд.

Глава 1. Звёздная ночь

Ночное небо, черное и бездонное, как бархатный плащ, было усыпано миллиардами сияющих огоньков. Звезды, будто россыпь алмазной пыли, были щедро разбросаны по всему его пространству, от самого горизонта и до зенита.

На вершине небольшого холма, утопающего в полной, почти осязаемой темноте, стояла маленькая девочка. Ей было всего семь лет и в эту июльскую ночь она вместе с мамой пришла сюда, чтобы подарить себе волшебство. Они смотрели на звезды, затаив дыхание. Девочка была удивительно непохожа на свою мать: её глаза сияли таким ярким, чистым голубым цветом, что, казалось, могли бы разогнать любую, самую густую тьму, а волосы, светлые, как первый луч солнца, мягко развевались на ветру.

Чтобы ничто не мешало им, они специально уехали далеко от города, подальше от назойливого светового загрязнения. И вот теперь, в полной тишине, они с дочкой смотрели на космическое представление через окуляр телескопа. Прохладный летний ветерок ласково трепал пряди русых волос женщины и солнечные локоны её дочери. Где-то в траве наигрывала свою нескончаемую летнюю симфонию стайка кузнечиков.

– Вон там, Шонан, видишь то созвездие? – тихо проговорила женщина и провела пальцем по воздуху, соединяя невидимыми линиями яркие точки. – Смотри, как они складываются в ковш. Это – Большая Медведица.

– Ах, как же красиво, – прошептала девочка, и в её голосе звенел неподдельный восторг. Она не отрывала глаз от окуляра, будто видела всё это в самый первый раз в жизни. – Мамуль, а почему тебе так сильно нравятся звезды?

Кейра медленно отвела взгляд от бескрайнего неба и повернулась к дочери. Её движение было полной нежности. Она взяла маленькую ручку Шонан в свои, а затем посмотрела на девочку своими тёмными, алыми, как рубины, глазами.

– Шонан, я полюбила звёзды очень давно, – голос её звучал задумчиво и мягко. – Их свет такой далёкий и холодный… но он всегда манил меня, как обещание чего-то таинственного и огромного. – Кейра нежно прикоснулась лбом к лбу дочери и легонько, как бабочка, поцеловала её в кончик носа. – А теперь у меня появилась своя, самая настоящая и самая дорогая звёздочка. И она светит мне совсем рядом.

–Мам… Какая же я звёздочка? – фыркнула девочка, но на её губах играла смущённая улыбка. – Я даже не свечусь, как они. – Она показала пальчиком на сверкающую высь.

– Ты светишься изнутри, солнышко моё, – без тени сомнения ответила Кейра и, обняв дочь, принялась нежно гладить её по голове. – Твоим светом наполнена вся моя жизнь.

В это мгновение внимание Шонан привлекла одна необычная звезда, которая переливалась разными цветами, словно крошечный космический рубин, изумруд и сапфир в одном флаконе.

– Мам, а вон там, что это за звезда? Та, которая моргает всеми цветами радуги? – снова позвала она, нетерпеливо трогая маму за рукав и указывая на диковинку.

Кейра снова поднесла глаз к телескопу и, найдя описанный объект, тихо рассмеялась.

– Это Альфа Центавра, милая. На самом деле это не одна, а сразу несколько звёзд, которые вечно кружатся в хороводе, словно играя в догонялки. У каждой из них свой цвет, и, когда они вращаются, мы видим вот такое разноцветное мерцание.

– А им там не тесно? – с детской прямотой поинтересовалась Шонан.

Ветерок почти совсем утих. Кейра поправили прядь своих серовато-русых волос, выбившуюся из-за уха, и её улыбка стала немного грустной.

– Хах, милая, увы, я этого не знаю, – честно призналась она. – Но, может, им и не бывает одиноко, раз они всегда вместе? Давай-ка лучше посмотрим на полумесяц. Глянь, какой он сегодня красивый. Какая у него большая, добрая улыбка. Кажется, он улыбается именно тебе. Может, и ты ему улыбнёшься в ответ?

Шонан посмотрела на тонкий, изящный серп луны, висевший в бархатной темноте. И тут же, широко и беззаботно улыбнувшись, помахала ему своей маленькой ручкой, словно старому другу.

Глава 2. Эхо в Бездне

Человечество всегда смотрело в небо с вопросом в глазах. Мы были одиноки в огромном, безмолвном соборе Вселенной, и наше одиночество становилось невыносимым. Сначала мы слушали, затаив дыхание, направив уши гигантских радиотелескопов в глухие углы Млечного Пути в надежде уловить шепот иной жизни. В ответ была лишь гробовая тишина, прерываемая шипением реликтового излучения – похоронным маршем по нашим надеждам.

Затем мы закричали.

Тысячи сигналов, несущих наши самые великие мелодии, наши уравнения, изображения наших тел и карты нашей планеты, унеслись в бездну. Мы кричали в ночь: «Мы здесь! Мы есть! А вы?» Мы верили, что однажды из темноты донесется ответный голос, полный мудрости или, по крайней мере, дружелюбного любопытства.

Годы превратились в десятилетия. Надежда, некогда пылавшая ярко, как звезда-гигант, медленно угасала, превращаясь в тлеющий уголек скепсиса. «Мы одни», – говорили учёные, разводя руками. «Мы особенные», – с горьковатым утешением шептали философы.

И в тот самый момент, когда последняя искра веры была готова погаснуть, безмолвие раскололось.

Сигнал пришёл не из той области космоса, куда мы вглядывались. Он был слабым, искажённым долгим путешествием сквозь световые годы, но неоспоримо искусственным. Его структура была сложной, как ДНК, и абсолютно чуждой. Мир замер. Весь научный и политический аппарат планеты был брошен на его расшифровку. Это был Святой Грааль, момент, которого ждали поколения.

И когда код был, наконец, взломан, ликования не последовало. В центре управления, заполненном самыми блестящими умами человечества, воцарилась мертвенная тишина, которую можно было потрогать. Воздух стал густым и ледяным. На огромном главном экране горела единственная фраза – короткое, обрывочное сообщение, переведённое на все языки Земли. Оно не содержало приветствий, не несло знаний о далёких цивилизациях. Оно несло только предупреждение.

«Молчите. А то они вас услышат».

Сначала никто не мог вымолвить ни слова. Знаменитый астрофизик Элайза Вандервей, женщина, посвятившая поискам братьев по разуму всю жизнь, медленно сняла очки и протёрла глаза. Её рука дрожала.

– Это… ошибка в переводе, – пробормотал кто-то из молодых лингвистов, но его голос прозвучал неубедительно даже для него самого.

– Ошибка? – тихо, но чётко произнесла Элайза. Её взгляд был прикован к роковым словам. – В этом сообщении нет ничего, кроме этой фразы. Ни приветствия, ни идентификатора. Только… предупреждение или приказ.

В помещении началась тихая паника. Кто-то нервно смеялся, кто-то пытался строить теории, но все они разбивались о простой, жуткий вопрос: кто – «ОНИ»?

Генерал Картер, представляющий совет безопасности, своим громовым голосом прорезал гул:

– Что это значит, доктор Вандервей? «Они»? Кто такие «они»?

Элайза повернулась к нему. На её лице читалась странная смесь величайшего потрясения и величайшего разочарования.

– Мы думали, что кричим в пустоту, генерал. Оказывается, мы кричали в заполненный людьми лес, не подозревая, что за нами с самого начала наблюдает стая голодных волков. «Они» – это те, кого боятся даже другие цивилизации. Те, кто заставляет их молчать.

Она снова посмотрела на экран. Фраза «Молчите, а то они вас услышат» больше не казалась предупреждением. Она читалась как надгробная эпитафия для всей человеческой дерзости. Мы так отчаянно хотели найти друзей, что не подумали, что можем найти хищников.