Дмитрий Титов – Дневник (страница 5)

– Добрейший денек! – заговорил мужчина теплым голосом. – Простите за беспокойство. Меня зовут Григорий Валентинович, а это моя супруга Варвара. Мы просто увидели, что кто-то заехал… Мы живем вон в том доме с голубыми ставнями. Просто решили зайти поздороваться.

Он махнул рукой в сторону соседнего участка. Кирилл удивился, но быстро взял себя в руки.

– А, ну… Здравствуйте, – ответил он, пытаясь не выглядеть слишком ошарашенным. – Может, тогда пройдете?

Мужчина мельком глянул через плечо Кирилла на неразобранный чемодан и сразу замахал руками.

– Нет-нет, что вы! Мы не собираемся вам мешать. Вы ведь только заселились. Вам сейчас точно не до гостей.

Женщина кивнула и добавила:

– Если будете вечером не заняты, заходите к нам на чай. Будем вам очень рады.

Кирилл кивнул, не зная, что сказать.

– Э-э, спасибо… Может быть, загляну.

Соседи попрощались и ушли, оставив Кирилла стоять у порога. Он проводил их взглядом и, закрывая дверь, тихо засмеялся.

– Странно, но… Забавно, – возвращаясь в дом, произнес себе под нос. Теперь он чувствовал себя еще более оторванным от своего прежнего мира.

Остаток дня Кирилл провел в делах, которые можно было назвать необходимой рутиной. Он продолжил осматривать дом, с удивлением поймав себя на мысли, что это занятие вызывает у него странный интерес. Однако радость от исследования быстро сменилась легким разочарованием – все шкафы оказались пустыми, никаких любопытных находок или следов прошлой жизни здесь не было. Лишь одна дверь привлекла его внимание: тяжелая, деревянная, ведущая в подвал. Она оказалась заперта, и ключа нигде он не обнаружил.

Кирилл обдумал это, но отложил попытки открыть ее на потом. Вместо этого вернулся к своим вещам, разобрал чемодан, разложил одежду и книги по полкам. После отправился в ближайший продуктовый магазин, расположенный в нескольких кварталах.

Магазин выглядел так, будто его прямиком перенесли из девяностых: тусклое освещение, облезлые стены, и продавщица внушительных размеров за прилавком с каменным выражением лица. Кирилл быстро выбрал необходимые продукты, заплатил, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд женщины, которая будто разглядела его “инородность” в этом месте, и вернулся домой.

Готовка ужина прошла быстро, и вскоре Кирилл уже сидел за столом, молча поглощая нехитрую еду. Когда вечер углубился, Кирилл сел за ноутбук. Открыл текстовый редактор, настроился, вздохнул и… застыл. Минуты шли, а экран оставался пустым. Он несколько раз попробовал начать, но идеи не приходили. Минут через пятнадцать, сдавшись, он раздраженно закрыл крышку ноутбука.

– Не сегодня, – пробормотал, отодвигая компьютер.

Взгляд снова пал на дверь в подвал, которая хорошо просматривалась с места, где он сидел.

– Вот что действительно интересно… – Кирилл встал и направился к двери.

Та была крепкой, с металлической замочной скважиной. Он попробовал еще раз повернуть ручку, нажать плечом, но безрезультатно.

– Ладно, явно нужен ключ, – решил он, отправившись на поиски.

Кирилл обшарил кухню, ящики в гостиной, заглянул даже под ковер у входа, но предмета поисков нигде не было. Сдавшись, он сел за компьютер и набрал в поисковике: "как открыть старый дверной замок без ключа".

– Хм… – пробежался взглядом по видео инструкциям, из которых несколько показались ему вполне наглядными.

Через минут двадцать, вооружившись ножом и штопором, вернулся к двери. Уткнувшись взглядом в замочную скважину, он начал действовать, стараясь повторять действия, показанные в найденной инструкции. Нож соскальзывал, скрипел, но Кирилл упорно продолжал. Наконец раздался негромкий щелчок и старые петли зазвучали протяжным скрипом. Дверь поддалась.

Подвал оказался точным отражением того, как дом выглядел снаружи: мрачный, запущенный и немного пугающий. Стены из красного потрескавшегося кирпича покрывали густые сети паутины, которые тянулись от угла к углу. Деревянная лестница, по которой Кирилл спустился, трещала под каждым шагом и, казалось, была готова развалиться в любую секунду.

Кирилл вдохнул и тут же поморщился. Странный резкий запах витал в воздухе, похожий на смесь плесени и чего-то химического.

Выключатель расположился на стене при входе. Свет давала единственная тусклая лампочка, свисающая с потолка на проводе, перемотанном старой черной изолентой. Ее желтое мерцание добавляло помещению еще больше гнетущей мрачности.

Пол был усыпан старыми тряпками и мусором. Вдоль кирпичной стены, прямо над небольшими почерневшими окошками, мелом были нарисованы детские каракули: звезды, домики, странные фигурки. В углу стоял старый холодильник округлой формы с блестящей металлической ручкой. В другом углу находилось старинное пианино, которое никто, очевидно, не трогал долгие годы; покрытое толстым слоем пыли и с пожелтевшими клавишами. Рядом – два кресла с ободранной обивкой и не менее запущенный диван, выглядевший так, будто одно прикосновение заставит его рассыпаться.

В центре подвала стоял массивный деревянный сундук, его лакированная поверхность давно облезла.

Кирилл подошел.

– Заперт? – прошептал он, пробуя поднять крышку.

Но замка не оказалось. Сундук легко открылся, и оттуда пахнуло смесью старой бумаги и древесины. Внутри лежали книги, такие старые, что корешки облезли. Несколько помятых листов с детскими рисунками, выполненными масляными красками. На одном из них рыжий плюшевый медвежонок. И толстая пачка черно-белых фотографий.

Кирилл с любопытством взял их в руки. На снимках, как можно было догадаться, члены семьи, когда-то жившие в этом доме: мужчина с густыми темными усами, женщина в строгом платье и, по-видимому, их дочь, лет восьми на вид, которая присутствовала всего на нескольких фотографиях. На всех она была в положении сидя – на полу, на лавке, в кресле.

На одном фото девочка была запечатлена в инвалидной коляске. Вероятно, ребенок был нездоров.

Кирилл медленно пролистывал фотографии, пока его взгляд не остановился на последней. Он нахмурился. На ней была та же девочка, но в еще младенческом возрасте. Она лежала на столе. Ее лицо было перекошено от крика. И только тогда Кирилл заметил странность: ноги ребенка, выглядывающие из-под одеяла, были непропорционально длинными и тонкими, почти костлявыми. Выглядело более, чем жутко.

– Черт… – беззвучно прошевелил он губами, всматриваясь в изображение.

Что-то в этом снимке вызывало странное чувство тревоги. Он не мог отвести глаз, будто фото манило его чем-то необъяснимым.

Под фотографиями лежала старая потрепанная тетрадь. Обложка была грубой на ощупь, местами покрыта пятнами, напоминающими следы от влаги или жира. В самом центре аккуратно выведенная надпись: «Дневник».

Кирилл бережно извлек тетрадку, стараясь не повредить ее. Листы, чуть пожелтевшие от времени, были настолько твердыми и сухими, что, казалось, треснут, если попытаться согнуть их. Он аккуратно открыл первую страницу. В самом верху подчеркнутая надпись: «1972». Ниже текст, но его разобрать было невозможно. Чернила были размазаны по бумаге.

Кирилл пролистал несколько страниц, пока не нашел место, где слова стали читаемы. Почерк был явно детским: крупные, немного неуверенные буквы, слегка наклоненные влево. Некоторые строки написаны неровно, как будто их писали в спешке или в темноте. Буквы то прижимались друг к другу, то расползались, оставляя слишком большие пробелы.

“Сегодня мама показала мне, как делать косички. Она плела их у себя, а я пыталась повторить на кукле. Сначала у меня ничего не получалось, но мама сказала, что главное – тренироваться.

Потом мы вместе пекли пирожки с яблоками. Мама даже позволила мне самой раскатывать тесто! Правда, один пирожок получился слишком толстым, но папа съел его и сказал, что он самый вкусный”.

“Мы с мамой и папой смотрели “Чебурашку”. Мама принесла в большую тарелку печенья, а папа уселся рядом и рассказал, что в детстве у него не было телевизора. Я смеялась, потому что не представляю, как можно жить без телевизора. После мультфильма я нарисовала Чебурашку, и папа сказал, что он выглядит даже лучше, чем в фильме!”

Кирилл оторвался от страницы, проведя пальцами по шершавой бумаге. Каждое слово, каждая неуверенно выведенная буква дышали искренностью и чем-то очень трогательным. Сомнений не было: это дневник девочки. Вероятно, той самой, что была на фотографиях.

“Сегодня приходил доктор! Он снова смотрел мои ножки и говорил, что я молодец, потому что хорошо их держу в тепле. Он всегда много шутит и приносит с собой маленький фонарик, который светит так ярко. Доктор сказал, что если я буду стараться, то однажды смогу стать ученым и изобретать такие штуки. Но я не хочу становиться ученым. Доктор мне нравится. Всегда улыбается и разговаривает со мной, как со взрослой. Когда я вырасту, я хочу стать врачом”.

Внезапный стук сверху разорвал тишину. Кирилл от неожиданности вздрогнул, выронив тетрадь обратно в сундук.

Почти сразу стук повторился.

– Иду! – крикнул он, оставив сундук открытым, и быстро направился наверх.

Кирилл открыл дверь, ожидая увидеть кого угодно, но на пороге стоял сосед – Григорий Валентинович, что приходил со своей супругой днем. Мужчина снова приветливо улыбался и выглядел немного смешным.

– Простите мне мою наглость, – начал он, сцепив руки перед собой. – У нас тут собираются несколько гостей, живущих неподалеку. Просто за столом, ничего особенного… и Федор… вернее, его внучка… Она сказала, что вы автор книги. Как же она сказала?.. Ах, да, "Свет".