Дмитрий Тихонов – Добрые Люди (страница 60)

Я молчал, так как вопрос был риторический.

— Поговаривают, что вы даже прошлого своего не помните. Некоторые предполагают, что барство лишает вас памяти после каждого заказа.

Чистый отчасти был прав, но я своё прошлое помнил. Это тайну я нёс тяжким грузом с посвящения и до сегодняшнего дня. Никому не говорил об этом, боялся, что у меня отнимут прошлое — единственное, что не давало мне скатиться, превратиться в демона, в безжалостного убийцу. Стать тем, кем пугают детей и не без основания, потому как некоторые из братства даже мне казались сущими порождениями Тьмы. Но ещё больше пугало меня то, что если я попадусь, то выдам на допросах, — а я обязательно выдам, тут сомневаться не приходилось — всё, что помнить не должен.

Я переложил тонкую серебряную пластину под язык, чтобы иметь возможность отвечать чистому. Раскусить впаянный в медальон шарик с ядом я всегда успею.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — спросил я.

— Мне любопытно. Обратная сторона медали: Милид, зная всю вашу кухню изнутри, сдал тебя клирикам, смело полагая, что раз концы в воду, то на него не выйдут. Каков гадёныш.

— Ты не из клира.

— Увы, — он улыбнулся. — Твоё счастье, что я всегда серьёзно отношусь к делам и имею привычку лично следить за ходом, так сказать, событий.

Я нахмурился. Либо чистый просто издевается, либо во всей этой истории была некоторая путаница. Зеленоглазый верно расценил хмурое выражение моего лица, а потому сказал:

— Я уже извинился. Обезоружить тебя проще, чем доказывать что бы то ни было. Так уж вышло, что заказ на бумаги ван Сота выдал лично я.

«Бесов праздник! Что же за напасть такая?!»

— В который раз убеждаюсь, что личный контроль в таких делах не прихоть, а необходимость, — хмыкнул чистый. — Благо, что шулер не сильно разбирается в церковной и орденской иерархии и принял меня, видимо, за брата ордена Первых.

— Хрен редьки не слаще, — буркнул я.

— В твоём случае, окажись тут первые вместо меня… — он картинно закатил глаза.

Я молчал, переваривая услышанное. Собеседник же смотрел на меня изучающе.

— Впрочем, мы засиделись, — нарушил тишину чистый. — До меня дошли слухи, что Милида сегодня ночью зарежут, а утром его тело подбросят на Храмовую площадь с приколотой запиской к трупу.

— И что же там будет написано?

— От добра добра не ищут.

Я кивнул. Это было в духе братства.

— Это сделаешь ты?

— Этого всего лишь слухи, — он улыбнулся. — Слышал, что у шулера куча недоброжелателей.

Естественно, я ему не верил.

— Советую покинуть Тизу как можно скорее, — посоветовал чистый.

— Уж без тебя я бы не догадался.

Чистый ухмыльнулся, спрятал руки в широкие рукава сутаны и неторопливо вышел из комнаты через скрытую дверь. Шкаф за ним с тихим шелестом задвинулся.

— Как глупо, — прошептал я, вынимая серебряный диск изо рта.

Нащупал на шее порванную шёлковую нить и, продев её в ушко медальона, завязал узел. Встал. Мышцы слегка отошли, но слабость из груди никуда не делась, а лишь разрасталась. Стоило спешить. Опустошённый поток вскоре свалит меня с ног.

Я открыл окно и выглянул наружу: накрапывал дождь, а порыв ветра враз затушил свечи. Погода портилась. Покидать дом терпимости чрез парадный вход — плохая идея. Скорее всего для амбалов у входа я был уже покойником, и разубеждать их в этом я не собирался. Выбираться стоило через окно, но без потока это сделать весьма проблематично.

Хоть высота казалась небольшой, но ногу я всё-таки подвернул. Дождь усиливался. Юркнув в ближайшую подворотню, я проскочил тёмный переулок и вышел на узкую тихую улочку. Завернул в заброшенный двор-колодец и подставил лицо под струи дождя. Следовало всё обдумать. Мне жутко не нравилось, когда кто-то вмешивался в работу.

«Итак. Что мы имеем?»

«Милид».

Шулер решил сыграть по-крупному. Рискованно, но вполне в духе азартных игроков, коим он безусловно являлся, несмотря на то что предпочитал играть нечестно. На что он рассчитывал? Как собирался выйти сухим из воды? Сдав меня клирикам, шулер был уверен, что я исчезну без следа и нигде более не всплыву, в буквальном и переносном смысле? Как он собирался объяснятся перед братством? «Не знаю, не видел, пропал…» Тут я, пожалуй, соглашусь с чистым — вовлечённость в заказ у Милида была минимальная, он не мог знать о прочих целях, а со мной могло произойти всё, что угодно. Братство конечно проведёт расследование, но в Тизе Милид чувствовал себя как рыба в воде, так что тех, кто, возможно, видел мня в «Осётре» найти не удастся.

Не сходится. Если Милид столь ненадёжен, то Карп должен был мне сообщить. Добрые Люди очень скрупулёзно следят за такими как Милид. Что могло сподвигнуть шулера к предательству? Ведь всегда оставался риск. В конце концов меня могли страховать, и тогда одноухому конец, причём не самый приятный. Он должен был это понимать как никто другой. Что? Деньги? Судя по всему, у него их в избытке. Страх? Кого шулер мог бояться больше, чем братства? Не складывается.

«Чистый».

Тут немного проще. Этот тип явно не из местного клира: его сила не повлияла на меня, ещё цвет глаз, да и не слышал я, чтобы первые или клирики могли вот так запросто лишать нашего брата потока. На подобное способны лишь Ловчие братства. Нет. Этот зеленоглазый супчик точно из ордена Чистых. Впрочем, это всё могло быть хитрой игрой: меня отпустили специально, дабы я вскрыл остальных, в данном случае Тэсс. Не сходится. Милиду я сказал про «Белую Розу» давеча, а значит, если следили и я не заметил, то Тэсс уже берут или взяли в оборот. Тогда зачем отпустили меня? Нет. Чистый заинтересованное лицо и возможно сказал правду. Он выдал заказ братству и вёл стороннее наблюдение. Это больше похоже на правду. Вот только сложно представить, как он умудрился выйти на Милида в обход первых и клира? Сложно.

«Думай. Кто ещё? Какие контакты?»

Но в голову ничего больше не приходило. Вероятнее всего чистый сказал правду. Милид, впечатлённый происходящим вокруг Тизы, решил под шумок провернуть дельце: заказал в тёмную игру и… залез в гору; чистый же оказался третей дамой на руке вистующего. Что ж, бывает. Такое я мог принять. Азарт лишает людей разума и некоторые проигрывают порой земельные наделы, а кто-то и жизнь. Милид не мог напрямую сунуться к клирикам, а действовал скорее всего чрез третьих лиц. А это всегда риск, так как третьи лица на то и третьи, потому что работают сразу на всех. «И вашим и нашим», — как поговаривают в Довуре. Чистый вполне мог обезопасить себя. Так что, когда прошёл слух о неких документах со святыми печатями, то зеленоглазый отреагировал первым, представившись Милиду клириком или законником. Правда цвет глаз. Впрочем, орден Чистых имеет самое, что ни на есть прямое отношение к церкви Создателя и Храму в том числе. Для шулера, что чистый, что первый, что простой клирик — звенья одной цепи. Какая разница кто платит деньги?

Впрочем, всё могло быть гораздо прозаичнее: чистому так срочно нужны были те бумаги, что он решил действовать напрямую; Милида убрал из игры, как опасного свидетеля, меня же трогать побоялся, дабы не накликать на голову гнев Добрых Людей. А вот это вполне версия! По шулеру никто тосковать не станет. Возможно, не Милид вышел на чистого, а наоборот — одноухий даже не почесался, решив, что игра стоит свеч.

— Как же херово всё складывается, — бросил я в темноту и покинул переулок.

К «Белой Розе» я вышел через час весь промокший и продрогший. У ворот меня встретили все те же стражники и привратник в длинном пальто видимо из жировой кожи, так как вода собиралась крупными каплями на полах и скатывалась вниз. Стражники прятались от непогоды под хлипким навесом. Завидев меня, они сначала напряглись, перехватили алебарды, но узнав — расслабилась.

— Месье Вальдо! — изумлённо воскликнул привратник. — Как же так? В такой час, под дождём. На вас напали? Вызвать сержанта гвардии?

— Нет, — я сдавлено улыбнулся. — Просто заблудился. Кучера в комендантский час не найти.

— Вам срочно нужно выпить рюмку рябиновой настойки и принять горячую ванную, — любезно посоветовал усатый привратник.

— Всенепременно, Арин здесь? — спросил я затаив дыхание.

— Да, госпожа де Силь вернулась ещё до заката.

От души отлегло. Значит чистый не соврал.

— Благодарю.

— Вас проводить?

— Не стоит.

Тэсс не спала. Когда я постучал в дверь номера, владеющая открыла почти сразу. В камине трещали дрова, а на столе стояла початая бутылка вина. Я разделся до гола, закутался в шерстяное одеяло и сел напротив очага.

— Вальдо, что случилось? — Тэсс протянула мне бокал.

— Чистый, — выдохнул я. — Случился чистый.

— Город стоит на ушах. Купеческий квартал оцеплен гвардейцами. Я думала у тебя всё получилось.

— Ты можешь проверить меня?

— В смысле?

— Чистый мог что-то сделать. Какая-то метка или что-то в этом духе. Он хорошенько приложил меня, выпил поток до дна одним махом.

Тэсс округлила глаза и метнулась в дальний угол комнаты, взяла в руки сразу две сферы Дейлы и села рядом со мной.

— Мне надо приготовиться, — сказала она. — Ты можешь рассказать, что случилось.

Пока владеющая водила руками над сферами, сыпала белую пыльцу, выводя узоры на паркете, я рассказывал. Решил ничего не утаивать, за исключением серебряного медальона и шарика с ядом. Тэсс хмурилась, качала головой и шипела ругательствами в сторону Милида. Наконец она завершила приготовления и сомкнула ладони. Прозрачный купол тут же укрыл меня, а узоры на полу пошли голубыми искрами. Тэсс закатила глаза, замерев. С минуту ничего не происходило, а после купол со звоном лопнул. Пыльца с шипением растаяла, не оставив следов на дубовых клёпках.