Дмитрий Тедеев – Сила меча (страница 47)

Но на самом деле это моё яростное движение было лишь замаскированным широким замахом для совсем другого движения, для отчаянного скачка совсем в другую сторону. В сторону старосты…

Время опять замедлилось. Как сквозь вязкую толщу воды я летел к старосте, уже начавшему открывать рот. Быстрее. Если он успеет отдать приказ убить меня, мне действительно будет конец. Приказы его исполняются с железной неумолимостью. Ещё быстрее. Вот он заметил мой прыжок, его глаза начали удивлённо округляться, но страха в них ещё нет, испугаться он ещё не успел. Интересно, успеет ли? Ещё быстрее. Последний яростный, рвущий жилы толчок ногой и одновременно – короткий замах колом. Ещё чуть-чуть…

Время взорвалось, опять стало двигаться в обычном ритме. Я сшиб старосту, на лету всаживая кол ему в грудь, протыкая его насквозь. И мы покатились по земле. Кол я так и не выпустил из рук, и когда поднялся, всем телом налёг на него, пригвождая этого упыря к земле. Как и положено в страшных историях про вампиров…

Интересно, кол осиновый? Да нет, явно не осиновый, скорее – дубовый.

Какая разница. Всё равно – конец. Как в древнем анекдоте про внутренний голос:

– Кажется, это конец…

– Нет, ещё не конец! Убей вождя! Убил? Вот теперь – конец…

Но, как ни странно, конца для меня почему-то не было. По идее, меня должны были немедленно просто разорвать на части, скопом навалиться, не обращая внимания на убитых, и разорвать. Тем более, что я вряд ли смог бы кого-нибудь ещё убить, этот последний неистовый рывок мгновенно сжёг во мне оставшиеся силы… Но на меня почему-то не наваливались. А, понятно, почему…

В моей голове опять стали слышны отголоски чужих мыслей, мыслей собравшихся вокруг мужиков.

Старосты больше нет. Нет больше властного и чудовищно жестокого вожака, поставленного над ними самим герцогом. И самого герцога тоже нет. И человек, так умело и без колебаний убивший и того и, скорее всего, другого, явно внушал им теперь такой же почти суеверный страх, как сами герцог и староста.

Хоть и “человек” этот был – одно название, мальчишка, подросток, долговязый и худой, кожа да кости. Всё это ничего не меняло. Он убил и герцога, и мстительного, не знающего жалости старосту. Убил так, как будто имеет на это право. Может, и в самом деле имеет? Может он – какой-нибудь знатный аристократ? А вдруг он – тот самый внебрачный сын недавно убитого заговорщиками старого короля? Про которого ходят упорные слухи, несмотря на то, что распространителям этих слухов отрезают языки и подвешивают за ноги вниз головой? Вдруг и правда это наследник, бежавший из тайного заключения в каком-нибудь замке, бежавший, чтобы начать борьбу за корону?..

Обрывки этих мыслей только что убивавших меня людей проносились в моей голове. Надо немедленно действовать, а то эти дети природы, ещё чуть-чуть поразмыслив, примут сейчас решение. Которое покажется им единственно правильным. Что лучше убить наследника короны, а потом попытаться отбрехаться, мол не знали, кто такой, так хоть какие-то будут шансы выжить или хотя бы помереть не очень уж мучительно. А вот если этот принц, которого они так старательно уже пытались убить, живой останется…

Я не дал им возможности додуматься до столь очевидных выводов, отвлёк неожиданным вопросом.

– Как его звали? – спросил я, указывая на пригвожденного к земле старосту.

Задал этот вопрос я так, что сам поразился. Властный, глубокий, со сдержанным внутренним благородством голос. Голос человека, привыкшего повелевать чуть ли ни с самого рождения. И не привыкшего даже к малейшим возражениям.

У бедных крестьян сомнения в моём знатном происхождении отпали разом.

Мужики, немногочисленные женщины, крутившиеся здесь же мальчишки наперебой, с почтительной готовностью угодить новому господину загалдели, что старосту звали Жирадом.

Новый господин

Значит, Жирад. Имя какое-то странное, вроде французское напоминает… Ну да ладно, Жирад, так Жирад. Дальше-то что делать? Сейчас они все на удивление почтительны со мной, даже заискивать пытаются. Но стоит одному из них решиться и крикнуть что-нибудь вроде: “Бей вора!”, и они опять бросятся меня убивать. Попробуй не броситься выполнять такой приказ! Потом ведь под пытками объяснять придётся, почему не бросился, а может, и сам – вор? Или сообщник его?..

Но приказа пока нет, и мужики бестолково топчутся вокруг меня, явно, как и я, не зная, что делать дальше.

Значит – надо мне что-то делать, что-то говорить, что угодно, только не молчать, не ждать, ничего для себя хорошего дождаться мне никак не удастся. Как бы на моём месте действовал настоящий аристократ? Который, если я правильно понял мысли Жирада, имеет теперь по здешним законам полное право наследовать всё имущество и власть убитого им в поединке герцога, их грозного господина. Значит теперь я их господин?

Ну что ж, попробую действовать, как их господин. Если я что-то не так понял – мне крышка. Но рискнуть придётся, выхода другого всё равно нет.

– Ты! – негромко, но властно приказал я, небрежно ткнув пальцем в сторону одного из мужиков. Ловкий был мужик, ловкий, осторожный и быстрый, он просто чудом не достал меня косой по ноге, а потом умудрился уйти невредимым от моего удара, успел в последний момент отпрянуть. Он и сейчас всё ещё держал косу в руках…

– Ты! Как твоё имя?

Я рисковал. Очень рисковал. Этот не очень видный из себя мужичонка был весьма шустрым не только телом, но и – умом. Шустрым, предусмотрительным, но при этом – вовсе не трусом, он умел принимать рискованные решения. Если сейчас он ответит мне что-нибудь типа: “А твоё какое дело, разбойник?!”, меня уже не спасёт и Айкидо.

А ведь вполне может так ответить, наверняка этот хитрец просчитал уже, что ждёт его, если я жив останусь, и что, если меня убьют. И понял, что убить меня теперь не так уж сложно. И что от него, от одного его слова моя жизнь теперь зависит. Оставить мне жизнь – для него очень рискованно, хотя бы потому, что он отлично видит, что его я запомнил и вполне возможно, что захочу отомстить. А вот убить меня – вроде никакими неприятностями не грозит, может, ещё и новым старостой новый господин назначит, в благодарность за убийство бродяги, который умудрился угробить и Жирада, и самого герцога…

– Меня зовут Ларемиз,.. господин.

У меня отлегло от сердца. Хитрый и расторопный мужичонка решил рискнуть. Видно понял как-то, что мстить за тот коварный удар косой, из-под которого я просто чудом успел отдернуть ногу, я не стану. Господином назвал. Значит, и для других, которые явно не очень склонны к самостоятельному принятию решений, я теперь тоже господин. Есть шанс уцелеть. И, может быть, удастся вернуться домой… Ладно, там видно будет. Сейчас задача – просто выжить, и она ещё вовсе не решена до конца.

– Назначаю тебя новым старостой, Ларемиз.

Мужичонка поклонился. Спокойно, без подобострастия и удивления. Именно этого он и ожидал от меня. Мне не очень понравилось, что оказался он даже умнее, чем я думал. Но отступать было уже поздно. Ладно, жизнь покажет, правильно ли я сделал. Очень может быть, что – правильно, даже – единственно правильно. Лучше, когда умный человек среди твоих… ну, не друзей, конечно, какая уж тут дружба, хотя бы среди сторонников. Вот если бы я назначил новым старостой кого-нибудь другого, вот тут этот Ларемиз вполне и мог бы закричать: “А с каких это пор всякие бродяжные разбойники старост у нас назначают?!”

– Мне – воду для омовения и одежду, можно пока – простую, только чистую, – начал я отдавать короткие приказы Ларемизу, Ларемиз сделал неуловимый жест ладонью, и тут же двое мальчишек на лошадях вскачь понеслись прочь.

– Раненых лечить, убитых хоронить. Этого, – я показал на убитого герцога, – обмыть, одеть и пока оставить здесь. Меч его – отчистить и отдать мне, вместе с ножнами и поясом. Меч Жирада – твой. Раину – доставить ко мне, со всеми почестями, не дай Бог, хоть волос с её головы упадёт.

Новый властный жест Ларемиза, и ещё двое мальчишек стремглав поскакали в деревню. Да, не прост этот Ларемиз, явно не первый день мечтал на месте старосты оказаться. И вот, случая своего не упустил. Но как слушаются его! Даже слов ему не надо! Интересно, это вообще у них такое железное подчинение начальству, даже только что назначенному, или просто именно Ларемизу все готовы так подчиняться? Что-то говорило мне, что – именно Ларемизу…

– Что делать с Зурганом, господин? С тем, которого вы первого… проучили? Может, содрать с него кожу? Живьём? Или сварить на медленном огне?

Меня замутило. Какого же скота я назначил старостой! Или здесь все такие?!

– Лечить. Я же ясно сказал – раненых лечить. Впредь слушай мои приказы повнимательнее, я не люблю повторяться.

– Как угодно, господин. А что делать с конём герцога Арики? Желаете ли, чтобы он тоже был вашим? Желаете ли передвигаться верхом, или, может быть, подать карету?

– Карету, – решил я. Объяснять, что ездить верхом мне никогда в жизни не доводилось, я не стал. Чего это ради господин должен объяснять причину своих решений слуге? На всякий случай я решил окончательно расставить все точки над “I”.

– А конь этого Арики, – я намеренно не стал называть титул убитого, – и так мой, никакого особого решения для этого не надо. Конь – мой, как и всё его имущество. И титулы. И власть. И вы все, – я немного повысил голос, обводя широким “благородным” жестом руки толпу, – и вы все – тоже принадлежите мне. Со всем своим имуществом.